Цена крови

Хогвартс, подземелья Слизерина — утро

Эйслинг проснулась раньше Люциуса. Она лежала на спине, глядя в потолок, и перебирала в голове список крестражей.

— Дневник уничтожен Поттером. Диадема и Чаша — мной. Остались Медальон Слизерина, Кольцо Марволо Мракса, Нагайна и сам Поттер. И душа Волан-де-Морта, которую я уже очистила, но без крестражей это ничего не даёт.

Люциус пошевелился рядом, протянул руку и положил её на её талию.

— Ты думаешь слишком громко, — пробормотал он сонно.

— А ты спишь слишком долго, — ответила Эйслинг. — Вставай. У нас много дел.

Он открыл глаза и посмотрел на неё. В его взгляде было что-то новое — не просто любовь, не просто желание, а что-то более глубокое. Спокойствие. Уверенность.

— Ты сегодня светишься, — заметила Эйслинг.

— Я счастлив, — ответил Люциус. — Впервые в жизни.

Она ничего не сказала, но её губы чуть дрогнули в подобии улыбки. Он сел на кровати, потянулся.

— Что в планах?

— Сначала — разговор с Сириусом Блэком, — сказала Эйслинг, вставая и начиная одеваться. — Нужно проверить его на причастность к Волан-де-Морту.

— Ты думаешь, он Пожиратель?

— Не думаю, — ответила она. — Но я должна убедиться. Слишком много слухов, слишком много тёмной магии в его роду. И его дом — возможное место хранения крестража.

— Я пойду с тобой, — сказал Люциус.

— Нет, — отрезала Эйслинг. — Блэк ненавидит тебя. Твоё присутствие только разозлит его.

— А твоё — не разозлит? — усмехнулся Люциус. — Он ненавидит тебя за твои методы обучения.

— Мне всё равно, — ответила Эйслинг, застёгивая рубашку. — Я не за дружбой иду. Я за правдой.

Гриммо, площадь 12, Лондон — час спустя

Сириус Блэк не ждал гостей. Он открыл дверь в халате, с взъерошенными волосами и кружкой кофе в руке. Увидев Эйслинг, он помрачнел.

— Грэм, — сказал он вместо приветствия. — Что вам нужно?

— Поговорить, — ответила Эйслинг, переступая порог без приглашения. — О вас. О вашей семье. О Волан-де-Морте.

Блэк закрыл дверь, тяжело дыша.

— Я не имею никакого отношения к Тёмному Лорду. Я сражался против него. Я был в Азкабане из-за него.

— Знаю, — Эйслинг прошла в гостиную, оглядываясь. — Но ваша семья — Блэки — всегда были близки к Пожирателям. Ваш брат Регулус был одним из них.

— Регулус умер, — голос Блэка стал жёстким. — И я не отвечаю за его поступки.

— А за свои? — Эйслинг повернулась к нему. — Вы когда-нибудь служили Тёмному Лорду?

— Нет! — крикнул Блэк.

— Вы когда-нибудь использовали тёмную магию?

— Это не ваше дело.

— Это моё дело, — сказала Эйслинг ледяным тоном. — Потому что я охочусь на крестражи. И потому что я должна знать, кому можно доверять, а кому — нет.

Она подняла руку, и серебристый свет заструился вокруг неё.

— Что вы делаете? — спросил Блэк, отступая.

— Проверяю вас, — ответила Эйслинг. — Это не больно. Если вы чисты.

Свет коснулся Блэка. Он напрягся, но не отступил. Свет обвил его, проник внутрь — и ничего не произошло. Ни тьмы. Ни проклятий. Ни следа Тёмной Метки. Эйслинг опустила руку.

— Вы чисты, — сказала она. — Извините за беспокойство.

— Вы что, пытали меня? — возмутился Блэк.

— Я проверяла вас, — повторила Эйслинг. — Это разные вещи.

Она направилась к выходу.

— Постойте, — окликнул Блэк. — Что вы сказали о крестражах?

Эйслинг обернулась.

— Волан-де-Морт создал несколько крестражей, чтобы стать бессмертным. Я уничтожила два. Поттер уничтожил один. Осталось три — Медальон Слизерина, Нагайна и сам Поттер.

— Гарри? — Блэк побледнел. — Что значит «сам Поттер»?

— Частица души Тёмного Лорда живёт в нём, — ответила Эйслинг. — С самого детства.

— Этого не может быть, — прошептал Блэк.

— Может, — сказала Эйслинг. — И, если мы не уничтожим все крестражи, Волан-де-Морт будет возвращаться снова и снова.

Она вышла, оставляя Блэка в гостиной одного, с кружкой кофе в руке и ужасом в глазах.

Хогвартс, подземелья Слизерина — вечер

— Блэк чист, — сказала Эйслинг, входя в комнату.

Люциус сидел в кресле с книгой.

— Я знал, — ответил он. — Он многое делает из любви к Поттеру. Но он не Пожиратель.

— Ты мог бы сказать мне это раньше.

— Ты не спросила, — он отложил книгу. — Я нашёл кое-что о Медальоне Слизерина.

— Где?

— В старой книге из библиотеки Мэнора, — он протянул ей пергамент. — Пещера на побережье. Защищена сильной тёмной магией. Внутри — озеро с инферналами.

Эйслинг взяла пергамент, изучая карту.

— Ты идёшь со мной? — спросила она.

— А ты позволишь? — он поднял бровь.

— Я не позволю, — ответила она. — Но ты всё равно придёшь. Как обычно.

Люциус улыбнулся.

— Как обычно.

Пещера на побережье — следующая ночь

Пещера встретила их тьмой и холодом. Эйслинг шла впереди с мечом в руке, Люциус — за ней с палочкой. Стены были мокрыми, скользкими, с них капала вода. В воздухе пахло смертью.

— Здесь кто-то был, — сказала Эйслинг, останавливаясь. — Чувствуешь?

— Старая магия, — кивнул Люциус. — Тёмная. Очень тёмная.

Они вышли к подземному озеру. Вода была чёрной, неподвижной, как зеркало. На противоположной стороне, на каменном островке, стояла каменная чаша, в которой что-то мерцало.

— Медальон? — спросил Люциус.

— Не знаю, — ответила Эйслинг. — Слишком далеко.

Она подошла к воде и протянула руку, пытаясь почувствовать магию. Серебристый свет заструился от её пальцев, проникая в чёрную воду. И в этот момент из озера начали подниматься руки. Мёртвые руки. Белые, костлявые, покрытые слизью. За ними — тела. Инферналы.

— Их сотни, — сказал Люциус, поднимая палочку.

— Держись за мной, — ответила Эйслинг, вставая в стойку.

Битва была жестокой. Инферналы лезли со всех сторон, хватали мёртвыми пальцами, пытались утащить их под воду. Эйслинг рубила мечом, отсекая руки, головы, туловища. Люциус бросал заклинания — огненные шары, щиты, взрывы. Но инферналов не становилось меньше. Они поднимались снова и снова.

— Их слишком много! — крикнул Люциус.

— Я знаю! — ответила Эйслинг.

Она остановилась, закрыла глаза и позвала свою магию. Серебристый свет вырвался из неё волной, ударив по озеру, по инферналам, по самой тьме, которая держала их здесь. Инферналы замерли. А потом начали рассыпаться в прах — один за другим, сотня за сотней. Когда всё закончилось, Эйслинг стояла на коленях, тяжело дыша.

— Ты как? — спросил Люциус, подбегая к ней.

— Жива, — ответила она, поднимаясь. — Идём. Медальон ждёт.

Они пересекли озеро по камням, которые открылись после исчезновения инферналов. На островке стояла каменная чаша, наполненная изумрудно-зелёной жидкостью.

— Изумрудное зелье, — сказал Люциус, узнавая его. — Напиток Отчаяния. Я читал о нём.

— Что оно делает? — спросила Эйслинг.

— Вызывает страх, бред, сильную жажду, — ответил Люциус. — Его нельзя трансфигурировать, зачаровать, разделить или откачать. Единственный способ — выпить.

— Значит, выпью, — сказала Эйслинг, протягивая руку.

— Нет! — Люциус схватил её за запястье. — Я выпью. Я старше. Я сильнее. Я...

— Ты умрёшь, — перебила Эйслинг. — Это зелье предназначено для мага с сильной магией света. Твоя магия — тёмная, даже после очищения. Оно убьёт тебя.

— А тебя?

— Не знаю, — честно ответила она. — Но это хорошая проверка моей теории об очищении. Если я смогу очистить зелье изнутри — значит, я смогу очистить всё.

— Эйслинг, нет, — голос Люциуса дрожал. — Пожалуйста, не надо. Я не переживу, если с тобой что-то случится.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты переживёшь, — сказала она. — Ты сильный.

— Не настолько, — ответил он.

Эйслинг отстранила его руку и протянула ладонь к чаше. Она не стала пить сразу — сначала провела рукой над поверхностью, пытаясь почувствовать, что скрыто под зельем. И в этот момент рядом с ней появились духи предков.

— Остановись, — сказал Элдред.

— Что? — Эйслинг замерла.

— Медальона здесь нет, — сказала Морвен.

— Нет? — переспросил Люциус.

— Регулус Блэк, — сказал Корбен. — Младший брат Сириуса Блэка. Он был здесь до вас. Он украл медальон и заменил его подделкой.

— Он уничтожил крестраж? — спросила Эйслинг.

— Он попытался, — ответил Элдред. — Но не смог. Медальон выжил. Регулус погиб. Но настоящий медальон уже не здесь. Его забрал домовик Кикимер.

— Кикимер? — переспросил Люциус. — Домовик Блэков?

— Да, — кивнула Морвен. — Он хранит медальон в доме на площади Гриммо.

Эйслинг убрала руку от чаши.

— Значит, мы пришли сюда зря.

— Не зря, — сказал Элдред. — Ты узнала правду. И проверила свою силу.

Эйслинг повернулась к Люциусу.

— Уходим, — сказала она. — Медальон в доме Блэка. Они покинули пещеру, оставляя изумрудное зелье нетронутым.

Хогвартс, подземелья Слизерина — утро

— Кольцо Марволо Мракса тоже уничтожено, — сказал Дамблдор, сидя в кресле напротив Эйслинг. — Я уничтожил его сам, в июле. Мечом Гриффиндора.

— Ценой своего здоровья, — заметила Эйслинг, глядя на его почерневшую руку.

— Цена была высока, но оправдана, — ответил Дамблдор. — Крестраж уничтожен.

— Значит, осталось три крестража, — сказала Эйслинг. — Нагайна, Поттер и Медальон Слизерина, который хранится у Кикимера в доме Блэка.

— Да, — кивнул Дамблдор. — Я поговорю с Сириусом. Медальон нужно уничтожить.

— Я уничтожу, — сказала Эйслинг. — Моим мечом.

— Ты уверена?

— Я уверена, — ответила она. — Я уничтожила два крестража. Уничтожу и третий.

Она встала.

— И ещё, Альбус. Нам нужно поговорить с Поттером. О его роли во всём этом.

Дамблдор тяжело вздохнул.

— Я знаю, — сказал он. — Но не сегодня. Дай ему время.

— Времени нет, — ответила Эйслинг и вышла из кабинета.

Подземелья Слизерина — вечер

Люциус ходил по комнате, не в силах усидеть на месте.

— Ты могла умереть, — сказал он. — В той пещере. От зелья. От инферналов.

— Но не умерла, — ответила Эйслинг, сидя в кресле с книгой.

— Ты не понимаешь, — он остановился перед ней. — Я не могу потерять тебя. Не теперь. Не после всего.

— Ты не потеряешь меня, — она отложила книгу. — Я не собираюсь умирать.

— Ты не можешь этого обещать.

— Могу, — она встала и подошла к нему. — Я обещаю тебе, Люциус: я буду жить. Даже если весь мир рухнет, я буду жить.

Он смотрел на неё долгую минуту, а потом обнял — крепко, почти отчаянно.

— Я люблю тебя, — сказал он в её волосы.

— Знаю, — ответила она.

Она не сказала «я тоже». Но он чувствовал это — в том, как она прижималась к нему, как её руки обвивали его спину, как её дыхание становилось ровнее.

— Ты сегодня светишься от счастья, — заметила она, отстраняясь.

— Я счастлив, — ответил Люциус. — Потому что ты ответила мне. Потому что ты не отталкиваешь меня. Потому что ты позволила мне быть рядом.

Эйслинг усмехнулась.

— Не обольщайся, — сказала она. — Я просто не применяю против тебя отталкивающие заклинания. Пока что.

— А верёвки применяешь, — он улыбнулся.

— Верёвки — другое, — она провела пальцем по его груди. — Тебе же нравится.

— Очень, — признался он.

— Тогда сегодня вечером я покажу тебе кое-что новое, — сказала Эйслинг. — Но сначала — работа. Нужно достать Медальон у Кикимера.

Люциус вздохнул.

— Ты когда-нибудь отдыхаешь?

— Нет, — ответила она. — Война не отдыхает. И я не буду.

Она взяла меч и направилась к выходу.

— Ты идёшь?

— Всегда, — ответил Люциус и пошёл за ней.

Он шёл и улыбался. Потому что даже в этой войне, даже в этой тьме, даже среди смерти и отчаяния — у него была она. И этого было достаточно.