Цена крови

Малфой-мэнор — ночь после разговора с Волан-де-Мортом

Люциус не спал. Он сидел в кабинете, перебирая в голове слова Тёмного Лорда.

«Я заберу у тебя то, что ты любишь».

Он знал, что это не пустая угроза. Волан-де-Морт не бросал слов на ветер. Если он сказал, что заберёт — он заберёт. Вопрос был только в том, когда и как. Люциус поднялся и пошёл в комнату Драко. Сын спал — беззащитный, молодой, ещё почти ребёнок. Люциус смотрел на него долгую минуту, а потом разбудил.

— Отец? — Драко сел на кровати, протирая глаза. — Что случилось?

— Ты уезжаешь, — сказал Люциус. — В Хогвартс. Немедленно.

— Что? Почему?

— Тёмный Лорд знает об Эйслинг, — ответил Люциус. — И знает о моей связи с ней. Он придёт. Я не могу защитить тебя здесь.

Драко побледнел, но не стал спорить. Он видел отца таким только раз — когда тот понял, что Тёмный Лорд вернулся.

— А мать? — спросил Драко.

— Она уедет к Андромеде, — сказал Люциус. — Там вас никто не найдёт. Хогвартс защитит тебя — Дамблдор сильнее, чем кажется. А Андромеда спрячет Нарциссу лучше любых чар.

— А ты? — Драко встал. — Ты остаёшься один?

— Я остаюсь, — кивнул Люциус. — Это мой дом. И это моя битва.

— Но Эйслинг...

— Эйслинг справится, — перебил Люциус. — Она сильнее, чем мы все. Но я не буду прятаться за её спиной. Иди, собирай вещи. Карета ждёт.

Драко хотел возразить, но посмотрел в глаза отцу и понял — это не обсуждается.

— Береги себя, отец, — сказал он.

— Всегда, — ответил Люциус.

Он вышел из комнаты и направился к покоям Нарциссы. Нарцисса не спала. Она сидела у окна и смотрела на сад — тот самый, где Эйслинг тренировалась с мечом.

— Ты знаешь, — сказала она, когда Люциус вошёл.

— Да, — ответил он. — Ты уезжаешь к Андромеде.

— А ты?

— Остаюсь.

Нарцисса повернулась к нему. В её глазах не было страха — только принятие.

— Я всегда знала, что этот день настанет, — сказала она. — Что ты выберешь что-то важнее долга, важнее семьи, важнее себя.

— Я выбираю её, — сказал Люциус. — И себя. Впервые в жизни.

Нарцисса подошла и поцеловала его в щёку.

— Будь счастлив, Люциус, — сказала она. — Ты заслужил это.

— Спасибо, — ответил он. — За всё. Через час карета с Драко и Нарциссой скрылась в ночи. Люциус остался в Мэноре один. Он сел в кресло в кабинете, взял бокал огневиски и стал ждать.

Хогвартс, подземелья Слизерина — утро следующего дня

Эйслинг проснулась с тяжестью в груди. Она чувствовала Люциуса — его одиночество, его страх, его решимость. Связь, созданная очищением, работала как открытая рана.

— Он один, — сказала она Снейпу за завтраком.

— Знаю, — ответил Снейп.

— Он отправил семью в безопасное место. Сам остался.

— Это ловушка, — Эйслинг отложила вилку. — Волан-де-Морт хочет, чтобы я пришла спасать его.

— И ты не пойдёшь? — спросил Снейп.

Эйслинг посмотрела на него. В её глазах не было сомнений.

— Не так, как он ожидает, — сказала она. — Я не дура. Не полезу в мышеловку за куском сыра.

Она встала из-за стола.

— Мне нужна бумага и перо.

Она писала письмо три часа. Переписывала, перечёркивала, начинала заново. Это должно было быть идеально — ни одного лишнего слова, ни одной ошибки. Закончив, она позвала сову — не школьную, не почтовую, а старую, тёмную сову, которая принадлежала её отцу. Сова сидела в клетке в её комнате все эти годы, ожидая момента, когда понадобится.

— Отнеси это ему, — сказала Эйслинг, привязывая пергамент к лапе совы. — Лично в руки. Никому больше.

Сова улетела. Эйслинг смотрела ей вслед, и её сердце билось ровно. Теперь осталось только ждать.

Письмо Эйслинг Грэм — Волан-де-Морту

«Тёмный Лорд,

Я знаю, что вы хотите меня. Не мою силу — меня. Мою кровь, мою магию, моё тело. Вы думаете, что я — ключ к вашему бессмертию. Возможно, вы правы. Но вы не получите меня в логове Пожирателей, в грязи и крови, с помощью засад и ловушек. Я не та, кого ловят крысы в мышеловку. Я предлагаю вам дуэль. Один на один. На нейтральной территории.

Условия просты:

— Если побеждаете вы — я иду с вами. Вы можете делать со мной всё, что захотите. Пытать, изучать, использовать. Я не буду сопротивляться.

— Если побеждаю я — вы отдаёте мне Люциуса Малфоя живым и невредимым. Мэнор можете забрать себе. Мне он не нужен. Вы встретите меня как равный равного. Или не встретите никогда.

Эйслинг Грэм, наследница Мерлина».

Нейтральная территория, равнина у Запретного леса — три дня спустя после письма

Волан-де-Морт пришёл один. Эйслинг ждала его на пустынном поле, где ветер гнал сухую траву и небо было серым, готовым к дождю. Она была без мантии, в своих обычных брюках, ботинках и рубашке. Меч за спиной. Никакой палочки.

— Ты пришёл, — сказала она.

— Ты позвала, — ответил Волан-де-Морт.

Он был таким, как на всех портретах — бледный, безносый, с красными глазами, в которых горело безумие. Но рядом с ним не было Пожирателей. Ни одного. Только он и она.

— Ты действительно пришёл один, — заметила Эйслинг. — Я думала, ты приведёшь армию.

— Зачем? — он усмехнулся. — Ты — одна. Я — один. Это честно.

— Честно, — повторила Эйслинг. — Странное слово для того, кто никогда не знал чести.

— Приступим, — сказал Волан-де-Морт, поднимая палочку.

Он не стал ждать. Авада Кедавра вырвалась из его палочки раньше, чем Эйслинг успела выдохнуть. Зелёная смерть летела прямо в неё. Эйслинг не увернулась. Не поставила щит. Она разрубила проклятие мечом пополам, и две половинки зелёного света ушли в землю, взрывая её.

— Невозможно, — прошипел Волан-де-Морт.

— Возможно, — ответила Эйслинг, переходя в атаку.

Она не стала полагаться только на магию. Она сократила расстояние, заставив его защищаться в ближнем бою. Меч крушил его щиты, как стекло. Волан-де-Морт не привык к рукопашной — он отступал, бросал проклятия, но Эйслинг была быстрее.

— Ты не победишь меня! — крикнул он, посылая в неё волну чистой тьмы.

Эйслинг остановилась. Вдохнула. И впустила тьму в себя. Волан-де-Морт замер. Чёрная магия текла в её тело, в её кровь, в её магию. А потом вышла наружу — чистой, светлой, превращённой.

— Очищение, — сказала Эйслинг, направляя свет обратно в него.

Он закричал. Свет разрывал его изнутри, но он не умирал. Он корчился, падал, вставал снова. Его лицо менялось — возвращало человеческие черты Тома Реддла. Красные глаза потускнели, стали серыми.

— Что ты сделала? — прошептал он, стоя на коленях.

— Я забрала твою тьму, — ответила Эйслинг. — Ты больше не Тёмный Лорд. Ты — просто человек.

Она повернулась, чтобы уйти.

— Ты ошибаешься, — сказал Волан-де-Морт, и в его голосе появилась усмешка.

Эйслинг обернулась. Он стоял. Его глаза снова становились красными.

— Ты забыла, наследница, — сказал он. — Я создавал крестражи. Много лет. Много душ. Ты можешь очищать меня снова и снова — я буду возвращаться. Пока жив хоть один крестраж — я бессмертен.

Эйслинг побледнела. Она знала о крестражах, но думала, что очищение уничтожит их все сразу. Ошиблась.

— Ты не победила меня, — сказал Волан-де-Морт. — Ты только отложила неизбежное.

Он аппарировал — прямо на её глазах, исчезая в чёрной дымке.

— Зато я победила тебя в дуэли, а твои крестражи это временная проблема. Она решаемая, и когда они будут уничтожены я вновь сражусь с тобой в честной дуэли.

Эйслинг осталась одна на пустынном поле, с мечом в руке и осознанием того, что она проиграла. Не дуэль. Войну.

Малфой-мэнор — час спустя

Эйслинг аппарировала в кабинет Люциуса. Он сидел в кресле, связанный, избитый, но живой. Пожиратели не церемонились — они знали, что он предатель.

— Ты пришла, — прошептал Люциус, поднимая голову.

— Я проиграла, — сказала Эйслинг, разрезая верёвки мечом. — Он исчез. Крестражи. Я забыла о крестражах.

Люциус смотрел на неё с болью.

— Ты не проиграла, — сказал он. — Ты жива. Я жив. Это уже победа.

— Недостаточная, — ответила Эйслинг, помогая ему встать.

Он шатался — Пожиратели сломали ему несколько рёбер, выбили зубы, изрезали кожу. Эйслинг прижала его к себе, чувствуя, как дрожит его тело.

— Я отведу тебя в Хогвартс, — сказала она. — Северус вылечит тебя.

— А ты? — спросил Люциус.

— Я буду рядом, — ответила она. — И больше никогда не оставлю тебя одного.

Она аппарировала с ним в Хогвартс, оставляя Малфой-мэнор пустым и тихим.

Хогвартс, подземелья Слизерина — неделю спустя

Люциус поправлялся медленно. Северус и Эйслинг лечили его вместе — зелья, заклинания, магия очищения. Рёбра срастались, раны затягивались, но душевные шрамы оставались.

— Они спрашивали о тебе, — сказал Люциус, когда Эйслинг сидела рядом с его кроватью. — Пожиратели. Хотели знать, где ты, как тебя победить, какие у тебя слабости.

— И что ты сказал? — спросила Эйслинг.

— Ничего, — ответил он. — Они пытали меня. Я молчал.

Эйслинг взяла его за руку.

— Ты дурак, — сказала она.

— Знаю, — он усмехнулся, поморщившись от боли. — Но я люблю тебя. И не предам.

Она молчала долгую минуту.

— Теперь ты будешь жить со мной, — сказала она. — В моей комнате. Я не оставлю тебя одного.

— А если я буду мешать? — спросил Люциус.

— Будешь, — ответила Эйслинг. — И я выгоню тебя, но мне всё равно.

Люциус хотел возразить, но она наклонилась и поцеловала его — нежно, почти неслышно.

— Не спорь, — сказала она.

— Не спорю, — ответил он.

С того дня Люциус Малфой жил в её комнате в подземельях Слизерина. Маленькой, тёмной, с окном в Чёрное озеро. Без роскоши, без домовиков, без привычного комфорта. Но с ней.

Хогвартс — месяц спустя

Вторая магическая война близилась. Волан-де-Морт исчез, но его Пожиратели действовали по всей стране. Нападения, убийства, похищения. Министерство паниковало. Авроры не справлялись. Эйслинг тренировалась с удвоенной силой. Она вставала затемно и шла в Запретный лес, где духи предков ставили перед ней новые задачи. Теперь она знала о крестражах — и знала, что их нужно уничтожить все, до одного.

— Ты не сможешь победить его, пока они живы, — сказал Элдред.

— Знаю, — ответила Эйслинг, рубя манекен.

— Ты знаешь, где они?

— Нет, — она вытерла пот со лба. — Но я узнаю.

— Как? — спросила Морвен.

— Найду того, кто знает, — ответила Эйслинг. — И заставлю говорить.

Духи переглянулись.

— Ты становишься жестокой, — заметил Корбен.

— Я всегда была жестокой, — ответила Эйслинг. — Просто теперь у меня есть цель.

Она подняла меч и продолжила бить. Люциус помогал ей, хотя она отказывалась от помощи.

— Ты не можешь сражаться одна, — сказал он однажды, когда она вернулась с тренировки в крови и поту.

— Могу, — ответила она.

— Ты не должна, — возразил он.

— Я не просила тебя о помощи.

— А я и не ждал просьбы, — Люциус встал с кровати — ещё слабый, но уже на ногах. — Я буду рядом. Хочешь ты этого или нет.

Эйслинг посмотрела на него.

— Ты не боец, — сказала она. — Ты дипломат. Твоё оружие — слова, не меч.

— Тогда я буду говорить, — ответил Люциус. — Я найду информацию о крестражах. У меня есть связи в Министерстве, среди старых семей. Кто-то знает, где их искать.

— Это опасно, — сказала Эйслинг.

— Всё, что связано с тобой, опасно, — он подошёл к ней и взял её за руку. — Но я выбираю этот риск.

Эйслинг смотрела на него долгую минуту.

— Хорошо, — сказала она. — Но, если ты умрёшь — я воскрешу тебя и убью сама.

Люциус усмехнулся.

— Договорились.

Подземелья Слизерина — ночь

Они сидели у камина — Эйслинг с книгой о крестражах, Люциус с пергаментами, на которых писал письма своим контактам.

— Я нашёл кое-что, — сказал он, откладывая перо. — Ходят слухи, что один из крестражей хранится в поместье Блэков.

— У Сириуса Блэка? — Эйслинг подняла голову.

— Да, — кивнул Люциус. — Его дом — старый, тёмный, полный тёмных артефактов. Если крестраж там — его нужно уничтожить.

— Я поговорю с Блэком, — сказала Эйслинг.

— Он не пустит тебя, — возразил Люциус. — Он ненавидит тебя за то, как ты учишь Гарри.

— Мне не нужно его разрешение, — ответила Эйслинг. — Я возьму то, что мне нужно.

Люциус посмотрел на неё с беспокойством.

— Ты собираешься ворваться в дом Блэка?

— Я собираюсь спасти мир, — поправила Эйслинг. — Если для этого нужно ворваться — значит, ворвусь.

Она закрыла книгу.

— Завтра. Ты останешься здесь.

— Нет, — сказал Люциус.

— Что?

— Я иду с тобой.

— Ты ещё слаб, — сказала Эйслинг.

— Я достаточно силён, чтобы стоять рядом с тобой, — ответил он.

Она хотела возразить, но увидела в его глазах решимость.

— Хорошо, — сказала она. — Но, если что — прячься за моей спиной.

— Ни за что, — усмехнулся Люциус.

— Тогда хотя бы не умирай.

— Постараюсь.

Они сидели у камина до полуночи, планируя вылазку в дом Блэков. Эйслинг рисовала схему, Люциус перечислял тёмные артефакты, которые могли быть там.

— Ты боишься? — спросил он.

— Нет, — ответила она.

— Врёшь.

— Возможно, — она не отвела взгляда. — Но страх не остановит меня.

Люциус взял её за руку.

— Знаю, — сказал он. — Это одна из причин, почему я люблю тебя.

Эйслинг ничего не ответила. Но её пальцы сжали его руку в ответ. Война только начиналась. Но они были готовы. Вместе.