Цена крови

Малфой-мэнор

Люциус вернулся домой поздно ночью, промокший, уставший, но с глазами, которые горели огнём, которого Нарцисса не видела в нём много лет.

— Ты нашёл её, — сказала Нарцисса, встречая его в прихожей.

— Она дала мне шанс, — ответил Люциус, сбрасывая промокшую мантию. — Настоящий.

Драко, который сидел в гостиной и делал вид, что читает книгу, поднял голову.

— Поздравляю, — сказал он без особого энтузиазма. — И что теперь?

Люциус прошёл в гостиную и опустился в кресло. Домовик тут же подал ему бокал с огневиски.

— Теперь я буду ждать, — сказал он. — Она не из тех, кого торопят. Я буду приходить, когда она разрешит. Буду говорить, когда она захочет слушать. Буду рядом, когда она позволит.

Нарцисса села, напротив.

— Ты готов к этому? — спросила она. — К тому, что она может никогда не полюбить тебя в ответ?

Люциус посмотрел на неё. В его глазах не было сомнений.

— Я готов к тому, чтобы быть рядом с ней, — сказал он. — Даже если она никогда не полюбит меня. Просто быть рядом — уже достаточно.

Драко отложил книгу.

— Ты изменился, отец, — сказал он. — Эта девушка... она сломала тебя.

— Нет, — покачал головой Люциус. — Она показала мне, каким я могу быть. Не сломала. Построила заново.

Нарцисса и Драко переглянулись. Никто из них не видел Люциуса таким — уязвимым, честным, почти мягким.

— Береги себя, — сказала Нарцисса. — Она того стоит?

— Она стоит всего, — ответил Люциус. — Всего, что у меня есть. И даже того, чего нет.

Он допил огневиски и поднялся.

— Я лягу спать. Завтра у меня много дел.

— Каких дел? — спросил Драко.

— Мне нужно стать лучше, — ответил Люциус. — Достойным её.

Он вышел из гостиной, оставляя жену и сына в тишине.

— Он влюблён, — сказала Нарцисса.

— Безнадёжно, — кивнул Драко. — И это пугает.

— Почему?

— Потому что я никогда не видел его таким уязвимым, — ответил Драко. — А если она разобьёт ему сердце? Он не выдержит.

Нарцисса посмотрела на дверь, за которой скрылся муж.

— Выдержит, — сказала она. — Или не выдержит. Но это его выбор. Мы не можем его спасти.

Драко промолчал. Он думал об Эйслинг — о её ледяных глазах, о её мече, о её презрении ко всему, что он когда-то считал важным.

Она опасна, — подумал он. Но, может быть, именно такая опасность нужна моему отцу.

Хогвартс

В следующие недели Эйслинг позволила Люциусу быть рядом. Не близко — рядом. Они встречались в Хогвартсе, в Запретном лесу, в маленькой деревушке Хогсмид, куда Снейп отпускал её под своим присмотром. Люциус приезжал, когда она звала, и уезжал, когда она говорила. Они говорили о книгах, о магии, о политике. Обо всём, кроме чувств.

Люциус не пытался прикоснуться к ней. Не пытался поцеловать. Не пытался сократить расстояние. Он просто был рядом — говорил, слушал, смотрел. И Эйслинг постепенно привыкала к его присутствию.

— Ты изменился, — сказала она однажды, когда они сидели на скамье в Хогсмиде, пили чай и смотрели на закат.

— В каком смысле? — спросил Люциус.

— Ты стал тише, — ответила она. — Раньше ты говорил больше. Убеждал, уговаривал, доказывал. А теперь... ты просто молчишь. И это... странно.

— Я понял, что слова не работают с тобой, — сказал Люциус. — Ты не веришь словам. Ты веришь действиям.

— Верно, — кивнула Эйслинг.

— Тогда я буду действовать, — он повернулся к ней. — Медленно. Терпеливо. Сколько потребуется.

Эйслинг смотрела на него, и в её глазах не было привычной насмешки.

— Ты действительно изменился, — повторила она.

— Ты изменила меня, — ответил он.

Она отвела взгляд.

— Не говори так. Это слишком... много.

— Хорошо, — согласился Люциус. — Я буду молчать.

Они сидели в тишине, и это было хорошо. Лучше, чем любые слова.

Пожиратели Смерти

Северус принёс новости в начале второй недели.

— Они знают, где ты, — сказал он, закрывая дверь её комнаты. — Пожиратели Смерти. Волан-де-Морт отдал приказ.

Эйслинг отложила меч.

— Убить меня?

— Взять живой, — ответил Снейп. — Он хочет тебя. Твою силу. Твою кровь. Он хочет использовать тебя для своих целей.

— Он не получит меня, — сказала Эйслинг.

— Знаю, — Снейп подошёл к ней. — Но они придут. Скоро. Я слышал разговоры. Они планируют нападение на Хогсмид в ближайшие дни. Ты будешь там.

— Откуда они знают?

— У них есть шпионы, — сказал Снейп. — Я не знаю, кто. Но они следят за тобой.

Эйслинг сжала рукоять меча.

— Пусть приходят. Я встречу их.

— Ты не одна, — сказал Снейп. — Я буду рядом. И Люциус... он тоже хочет помочь.

— Он не должен вмешиваться, — отрезала Эйслинг. — Это моя битва.

— Это наша битва, — поправил Снейп. — Ты не одна, Эйслинг. Ты никогда не была одна.

Она хотела возразить, но промолчала. Потому что знала — он прав.

Хогсмид, три дня спустя

Они пришли ночью. Чёрные мантии, серебряные маски, красные глаза, горящие в темноте. Их было десять — Пожирателей Смерти, посланных Волан-де-Мортом, чтобы взять потомка Мерлина. Эйслинг была в Хогсмиде одна. Она хотела купить новую книгу в «Флориш и Блоттс», но магазин уже закрылся, и она сидела на скамье у фонтана, глядя на звёзды. Она почувствовала их за минуту до того, как они появились. Тьма сгустилась вокруг, и из неё вышли фигуры.

— Эйслинг Грэм, — сказал один из них, тот, что был выше остальных. — Ты пойдёшь с нами. Живой или мёртвой — решать тебе.

Эйслинг встала. Меч был у неё за спиной, магия пульсировала в венах.

— Я не пойду ни с кем, — сказала она. — Передайте своему хозяину: я не игрушка. Я не оружие. Я — наследница Мерлина. И я не сдаюсь.

Пожиратели засмеялись.

— Ты одна против десятерых, девочка, — сказал другой. — Ты не выживешь.

— Посмотрим, — ответила Эйслинг.

Она выхватила меч, и в ту же секунду серебристый свет вспыхнул вокруг неё — духи предков встали за её спиной, прозрачные, величественные, готовые к бою.

— Атакуем! — крикнул главарь.

Пожиратели бросились на неё. Эйслинг двигалась как ветер — меч в одной руке, магия в другой. Она рубила, колола, отражала заклинания. Щиты вспыхивали вокруг неё, гася Авады и Круциатусы. Её магия была чище, ярче, быстрее. Она сражалась не одна.

Элдред направлял её удары, Морвен подсказывала стратегию, Корбен защищал спину. Они были с ней — частью её, её кровью, её силой. Трое Пожирателей упали в первые минуты. Ещё двое — в следующие. Но их было десять, и они были опытными воинами.

Эйслинг получила удар по руке — палочка одного из врагов высекла огненную плеть, рассекшую кожу до кости. Она зашипела от боли, но не остановилась. Она рубила, пока могла стоять. Пятеро. Четверо. Трое. Она истекала кровью, но не падала.

— Сдавайся, — прохрипел главарь, тяжело дыша. — Ты истечёшь кровью.

— Никогда, — прошептала Эйслинг, поднимая меч.

И в этот момент из темноты вылетело заклинание — мощное, белое, ослепительное. Оно ударило главаря в грудь, и он отлетел к стене, потеряв сознание. Люциус Малфой вышел из тени. Он был без мантии, без трости, с палочкой в руке и с лицом, полным ярости.

— Убирайтесь, — сказал он оставшимся Пожирателям. — Или я убью вас всех.

— Малфой, — один из них снял маску. Это был приёмный отец Эйслинг, мистер Грэм. — Ты предаёшь Тёмного Лорда?

— Я предаю того, кто посмел поднять руку на неё, — ответил Люциус.

— Она — цель, — сказал Грэм. — Ты не сможешь её защитить.

— Попробуй, — Люциус поднял палочку. — Только попробуй.

Грэм посмотрел на него, на Эйслинг, которая стояла с мечом, истекая кровью, но не падая, и на духов предков, которые парили вокруг неё.

— Уходим, — сказал он.

Они исчезли в темноте, забирая раненых. Люциус бросился к Эйслинг.

— Ты ранена, — сказал он, пытаясь осмотреть её руку.

— Я в порядке, — ответила она, отталкивая его. — Я не нуждаюсь в твоей помощи.

— Ты истекаешь кровью, Эйслинг! — крикнул он. — Позволь мне...

— Я сказала, я в порядке! — она сделала шаг назад, и ноги подкосились.

Она начала падать. Люциус поймал её.

— Пусти, — прошептала она, но сил оттолкнуть его уже не было.

— Нет, — сказал он, прижимая её к себе. — Никогда.

Он опустился на колени, держа её в руках, и начал заклинание — исцеляющее, мягкое, тёплое. Свет лился из его палочки на её рану, и кровь остановилась, и кожа начала затягиваться. Эйслинг смотрела на него снизу-вверх. В её глазах не было ненависти. Не было презрения. Было что-то другое — удивление.

— Зачем ты пришёл? — спросила она.

— Я всегда буду приходить, — ответил Люциус. — Всегда.

Он закончил исцеление и помог ей сесть. Они сидели на земле, среди разбросанных масок и осколков магии, и смотрели друг на друга.

— Ты спас меня, — сказала Эйслинг.

— Ты спасла себя сама, — ответил Люциус. — Я просто помог.

Она смотрела на него долгую минуту.

— Люциус, — сказала она.

— Что?

— Спасибо.

Он не ожидал этого. Он думал, что она снова оттолкнёт его, привяжет, оскорбит. Но она сказала «спасибо».

— Всегда пожалуйста, — ответил он.

Она хотела встать, но он взял её за руку.

— Эйслинг, — сказал он. — Можно я...

Он не закончил фразу. Он просто наклонился и поцеловал её. Нежно. Медленно. Осторожно. Эйслинг замерла. Её тело напряглось, рука потянулась к мечу — но она не оттолкнула его. Она просто сидела, чувствуя его губы на своих, и не знала, что делать. Поцелуй длился всего несколько секунд. Люциус отстранился, глядя на неё с надеждой и страхом.

— Прости, — сказал он. — Я не должен был...

Эйслинг поднялась. Она не ударила его, не привязала, не сказала ни слова. Она просто ушла. Люциус смотрел ей вслед, сидя на земле, и не знал, что это значит. Она не оттолкнула его. Но она и не осталась. Она просто ушла. Эйслинг вернулась в Хогвартс на рассвете. Снейп ждал её в подземельях, как всегда.

— Ты ранена? — спросил он, видя её окровавленную одежду.

— Уже нет, — ответила она. — Люциус исцелил меня.

Снейп поднял бровь.

— Он был там?

— Да, — Эйслинг прошла в гостиную и села у камина. — Он спас меня.

— И ты позволила?

— Я не позволила, — она провела рукой по лицу. — Он просто сделал это.

Снейп сел, напротив.

— Что-то ещё?

Эйслинг молчала долгую минуту.

— Он поцеловал меня, — сказала она наконец.

Снейп замер.

— И ты?

— Я не оттолкнула его, — она посмотрела на друга. — Я просто... ушла.

— Ты не оттолкнула его, — повторил Снейп.

— Нет.

— Это важно, Эйслинг.

— Я знаю, — она закрыла глаза. — И это пугает меня больше, чем десять Пожирателей Смерти.

Снейп не знал, что сказать. Он просто сидел рядом, как делал всегда, когда ей было трудно.

— Что мне делать, Северус? — прошептала она.

— Ничего, — ответил он. — Просто позволь себе чувствовать.

— Я не умею, — сказала она.

— Учись, — ответил он. — Теперь у тебя есть для этого причина.

Эйслинг открыла глаза и посмотрела на огонь. Люциус поцеловал её. И она не оттолкнула его.

Мир перевернулся, — подумала она.

И я не знаю, как жить в этом новом мире. Но где-то глубоко внутри, в том месте, которое она прятала годами, зарождалось что-то тёплое. Что-то, что она не могла назвать. И боялась назвать.