Цена крови

Хогвартс, подземелья Слизерина

Драко нашёл Эйслинг там, где ему сказал Снейп — в гостиной Слизерина, у камина, с книгой в руках. Она даже не подняла головы, когда он вошёл.

— Мисс Грэм, — сказал Драко, останавливаясь на расстоянии. — Мне нужно с вами поговорить.

— Говорите, — ответила Эйслинг, переворачивая страницу.

— Я хочу сделать вам предложение.

Она подняла голову. В её серых глазах не было ни удивления, ни интереса — только лёгкое раздражение.

— Если вы собираетесь повторить то, что говорил ваш отец, можете сэкономить время.

— Я не отец, — Драко сел, напротив. — И моё предложение другое.

Он рассказал о фиктивном браке. О том, как это может помочь им обоим. О том, что смотрины прекратятся, а она получит защиту. Эйслинг слушала молча. Когда он закончил, она закрыла книгу и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

— Мистер Малфой, — сказала она. — Вы умный молодой человек. Но вы совершенно не понимаете одну важную вещь.

— Какую?

— Мне не нужна защита, — сказала Эйслинг. — Я сама за себя постоять могу. И мне не нужен фиктивный брак, чтобы чувствовать себя в безопасности.

— Но приёмные родители...

— Приёмные родители — это моя проблема, — перебила она. — Я сама с ними разберусь.

Драко нахмурился.

— Вы не понимаете, на что они способны.

— А вы не понимаете, на что способна я, — Эйслинг встала. — Я потомок Мерлина. Моя магия сильнее любой магии, которую они могут на меня направить. Мой меч острее любых их слов. Моя воля твёрже любой их угрозы.

Она подошла к нему и посмотрела сверху вниз.

— Спасибо за предложение. Но я отказываюсь. Вы сами вправе выбирать, с кем вам жить в будущем. Не позволяйте отцу решать за вас.

— А что насчёт моего отца? — спросил Драко. — Он...

— Ваш отец, — перебила Эйслинг, и в её голосе появились ледяные нотки, — сам найдёт себе того, с кем проживёт долго. Меня в этом списке нет. Не будет. И никогда не было.

Драко смотрел на неё, и в его глазах смешались облегчение и разочарование.

— Вы уверены?

— Абсолютно, — ответила Эйслинг. — А теперь, если вы закончили, я хотела бы дочитать книгу.

Драко поднялся.

— Я передам отцу, — сказал он.

— Передавайте, — ответила она, возвращаясь в кресло. — Ему полезно слышать слово «нет».

Драко ушёл. Эйслинг снова открыла книгу, но не читала. Она смотрела на огонь и думала о том, что сказала Драко.

Приёмные родители. Она почти забыла о них. Почти. Северус пришёл к ней вечером. Не с чаем — с новостями.

— Эйслинг, — сказал он, закрывая дверь. — Нам нужно поговорить.

Она отложила книгу. Его голос был слишком серьёзным.

— Что случилось?

— Твои приёмные родители, — Снейп сел, напротив. — Они не просто исчезли. Они присоединились к Пожирателям Смерти.

Эйслинг замерла.

— Что?

— Я проверил через свои источники, — сказал Снейп. — Волан-де-Морт принял их в свои ряды месяц назад. За их головы обещано вознаграждение? Нет. Они сами приползли к нему, предложили свои услуги в обмен на защиту.

— Защиту от кого? — спросила Эйслинг.

— От тебя, — ответил Снейп. — Они боятся, что ты начнёшь охоту за ними. За то, что они сделали с тобой. За то, что украли твоё наследство. И они правы — ты бы их уничтожила, если бы захотела.

Эйслинг встала и подошла к окну.

— Значит, теперь Пожиратели Смерти знают обо мне.

— Не только знают, — Снейп помолчал. — Волан-де-Морт заинтересовался тобой. Потомок Мерлина — это сила, которую он хочет либо заполучить, либо уничтожить.

Эйслинг усмехнулась.

— Он хочет меня убить?

— Возможно, — кивнул Снейп. — Если ты не присоединишься к нему.

— Я никогда не присоединюсь к нему, — сказала Эйслинг. — Ты знаешь.

— Знаю, — Снейп подошёл к ней. — Поэтому ты в опасности. Больше, чем раньше.

Эйслинг повернулась к нему. В её глазах не было страха.

— Северус, я всегда была в опасности. С рождения. Разница лишь в том, что теперь я знаю об этом.

Она положила руку на рукоять меча.

— Пусть приходят. Я встречу их, как встречала всех, кто пытался меня сломать. С мечом в руке и магией предков за спиной.

Снейп смотрел на неё, и в его глазах была гордость.

— Ты не боишься.

— Нет, — ответила Эйслинг. — Боятся те, кому есть что терять. А у меня нет ничего, кроме магии и меча.

Она помолчала.

— И тебя. Ты тоже есть.

Снейп кивнул.

— Я всегда буду рядом, — сказал он. — Насколько смогу.

Они стояли у окна, глядя на тёмные воды Чёрного озера, и каждый думал о своём.

Эйслинг — о том, что её жизнь только что стала ещё опаснее.

Снейп — о том, как защитить её, не раскрывая своих истинных карт перед Тёмным Лордом. Через два дня после разговора с Драко Эйслинг приняла решение.

— Северус, — сказала она за завтраком. — Я хочу встретиться с Люциусом.

Снейп отложил вилку.

— Зачем?

— Мне нужно кое-что понять, — ответила она. — Он ищет меня. Он говорил, что любит. Я хочу услышать это от него лично и понять, что стоит за его словами.

— Ты ему не веришь, — сказал Снейп.

— Я никому не верю, — ответила Эйслинг. — Но я хочу знать правду. Какую бы горькой она ни была.

Снейп помолчал.

— Я могу пригласить его в Хогвартс. Под предлогом разговора о зельях.

— Приглашай, — кивнула Эйслинг. — Я буду в Запретном лесу. Пусть придёт туда. Один.

— Он согласится, — сказал Снейп. — Он на всё согласится, если речь о тебе.

Эйслинг не ответила. Люциус приехал на следующий день. Он выглядел неважно — осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, без привычного лоска. Снейп встретил его в подземельях и сразу перешёл к делу.

— Она хочет тебя видеть, — сказал он. Люциус замер.

— Эйслинг?

— Да, — Снейп кивнул. — Она в Запретном лесу. Иди один. И не бери с собой палочку.

— Зачем?

— Чтобы она знала, что ты пришёл не как враг, — ответил Снейп. — Это проверка. Если ты провалишь её, она исчезнет навсегда.

Люциус сжал челюсти, но кивнул.

— Где она?

— Иди к северной опушке, — сказал Снейп. — Она найдёт тебя.

Люциус вышел из замка, оставляя палочку в кармане мантии — по требованию Снейпа. Он шёл через двор, через мост, к тёмной стене Запретного леса. Сердце колотилось, как у мальчишки перед первым свиданием.

Глупо, — думал он. Ты — Люциус Малфой. Ты не должен дрожать перед девчонкой.

Но он дрожал. В лесу было тихо и темно. Деревья стояли как стражи, их ветви сплетались над головой, закрывая небо. Люциус шёл по тропинке, не зная, куда идти, и вдруг услышал голос:

— Остановитесь.

Он замер. Эйслинг вышла из-за дерева. Меч был у неё за спиной, одежда — привычные брюки и рубашка, волосы распущены. Она смотрела на него без ненависти, без злости — спокойно, почти отстранённо.

— Вы пришли, — сказала она.

— Вы позвали, — ответил Люциус.

— Я не звала, — поправила Эйслинг. — Я согласилась на встречу. Это разные вещи.

Она подошла ближе, остановилась на расстоянии трёх шагов.

— Зачем вы ищете меня?

— Вы знаете зачем, — сказал Люциус.

— Хочу услышать это от вас, — она скрестила руки на груди. — Без красивых слов. Без поэзии. Просто — факты.

Люциус смотрел на неё долгую минуту.

— Я люблю вас, — сказал он. — Я не знаю, когда это началось. Не знаю, почему. Но я просыпаюсь с мыслью о вас и засыпаю с ней. Я не могу есть, не могу работать, не могу думать ни о чём другом. Вы разрушили мою жизнь.

— Это не моя проблема, — ответила Эйслинг.

— Знаю, — он усмехнулся горько. — Но вы спросили, и я ответил.

Эйслинг молчала, глядя на него.

— Что вы хотите от меня? — спросила она наконец. — Честно. Не как хозяин Мэнора. Не как Малфой. Как человек.

Люциус сделал шаг вперёд.

— Я хочу быть рядом с вами, — сказал он. — Не для постели. Не для статуса. Не для того, чтобы похвастаться. Я хочу... видеть вас. Говорить с вами. Смотреть, как вы тренируетесь. Слышать, как вы смеётесь. Даже если вы никогда не полюбите меня в ответ.

— Это звучит как просьба о дружбе, — заметила Эйслинг.

— Это просьба о шансе, — поправил Люциус. — Шансе доказать, что я не тот, кем вы меня считаете.

— А кто вы? — спросила Эйслинг. — Кто вы на самом деле, Люциус Малфой?

Он молчал, подбирая слова.

— Я человек, который сделал много ошибок, — сказал он наконец. — Я служил Тёмному Лорду, потому что боялся. Я женился на Нарциссе, потому что так было нужно. Я строил свою жизнь по правилам, которые мне навязали. И я никогда не был счастлив. Ни дня.

Он посмотрел ей в глаза.

— А потом появились вы. И я понял, что такое счастье. Оно — это когда вы привязываете меня к кровати и уходите, даже не оглянувшись. Это когда вы смеётесь надо мной. Это когда вы смотрите на меня с презрением, но не отворачиваетесь.

Эйслинг усмехнулась.

— У вас странное представление о счастье.

— Возможно, — согласился Люциус. — Но это правда.

Эйслинг долго смотрела на него.

— Драко сделал мне предложение, — сказала она. — Фиктивный брак. Я отказалась.

— Я знаю, — Люциус кивнул. — Он рассказал.

— Вы не пытались меня переубедить? — спросила Эйслинг.

— Нет, — ответил Люциус. — Это был ваш выбор. Я не имею права его оспаривать.

Эйслинг подошла ближе. Теперь их разделял всего шаг.

— Послушайте меня, Люциус, — сказала она. — Я не нуждаюсь в защите. Я не нуждаюсь в вашем имени, ваших деньгах, вашем положении. Я — потомок Мерлина. Моей магии достаточно, чтобы стереть в порошок любого, кто посмеет мне угрожать.

Она сделала паузу.

— Мои приёмные родители теперь Пожиратели Смерти. Волан-де-Морт знает обо мне. Возможно, он захочет меня убить. Или использовать. Это не ваша проблема. Это моя.

— Я хочу, чтобы это стало моей проблемой, — сказал Люциус.

— Нет, — отрезала Эйслинг. — Вы не будете меня защищать. Вы не будете стоять между мной и моими врагами. Я не принцесса в башне, которую нужно спасать. Я воин. И я сама выбираю, с кем сражаться и с кем стоять рядом.

Она отступила на шаг.

— Если вы хотите быть рядом со мной — будьте. Но не как спаситель. Как... тот, кто идёт рядом. Не впереди. Не позади. Рядом.

Люциус смотрел на неё, и в его глазах горело что-то новое — надежда.

— Вы даёте мне шанс?

— Я даю вам возможность, — поправила Эйслинг. — Шанс вы должны заслужить. И это займёт много времени. Возможно, годы.

— Я готов ждать, — сказал Люциус.

— Знаю, — ответила Эйслинг. — Это и пугает меня больше всего.

Она повернулась и пошла в глубь леса.

— Эйслинг! — крикнул Люциус. — Что мне делать? Как мне заслужить этот шанс?

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Для начала, — сказала она, — оставьте меня в покое на неделю. Не ищите. Не пишите. Не приезжайте. Я должна понять, хочу ли я видеть вас в своей жизни.

— А потом? — спросил Люциус.

— А потом, — она обернулась через плечо, и в лунном свете её лицо казалось бледным и прекрасным, — я сама приду к вам. Если захочу.

Она ушла в темноту. Люциус остался стоять в лесу, глядя ей вслед, и его сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было выскочить из груди.

Неделя, — думал он. — Я выдержу. Ради неё я выдержу всё.

Эйслинг вернулась в подземелья поздно ночью. Снейп ждал её в гостиной, сидя у камина с книгой.

— Ну? — спросил он, не поднимая головы.

— Я сказала ему, чтобы он оставил меня в покое на неделю, — ответила Эйслинг, падая в кресло.

— Он согласился?

— Он согласится на всё, — она провела рукой по лицу. — Северус, я не знаю, что делать.

Снейп отложил книгу.

— Ты ему не веришь.

— Не верю, — призналась Эйслинг. — Но он говорит такие слова... от которых внутри что-то переворачивается. И я не хочу, чтобы что-то переворачивалось.

— Ты боишься, что он окажется прав, — сказал Снейп. — Что он действительно тебя любит. Что ты ему небезразлична.

— Я не хочу этого, — прошептала Эйслинг. — Я не хочу никого любить. Любовь — это боль. Любовь — это потеря. Мои родители любили друг друга, и их убили. Я любила их, и они умерли. Я не хочу снова проходить через это.

Снейп встал и подошёл к ней.

— Эйслинг, — сказал он мягко, — ты не можешь контролировать свои чувства. Ты можешь только выбирать, как на них реагировать.

— Я выбираю не реагировать, — ответила она.

— Это ложь, — сказал Снейп. — Ты уже реагируешь. Ты разрешила ему прийти. Ты говорила с ним. Ты не привязала его к дереву и не ушла.

Эйслинг промолчала.

— Ты дала ему шанс, — продолжил Снейп. — Пусть маленький, пусть условный, но шанс. Значит, он тебе небезразличен. Иначе ты бы просто исчезла.

Эйслинг закрыла лицо руками.

— Что мне делать, Северус?

— Жить, — ответил он. — Жить и смотреть, что будет. Не загадывать вперёд. Не бояться. Просто — жить.

Она убрала руки. В её глазах стояли слёзы, которые она отказывалась проливать.

— Ты хороший друг, — сказала она.

— Знаю, — ответил Снейп. — Иди спать. Завтра будет новый день.

Эйслинг кивнула и ушла в свою комнату. Снейп остался у камина, глядя на огонь, и думал о том, что, возможно, впервые в жизни Эйслинг Грэм позволила себе не быть железной. И это было страшнее любого врага.