Цена крови

Хогвартс, подземелья Слизерина

Прошло две недели с тех пор, как Эйслинг покинула Малфой-мэнор. Две недели тишины. Две недели без смотрин, без конкуренток, без Люциуса Малфоя, который смотрит на неё горящими глазами. Две недели свободы.

Она поселилась в гостиной Слизерина — в комнате, которую Северус предусмотрительно подготовил для неё за несколько дней до её побега. Будто знал. Будто ждал.

Комната была небольшой, но удобной: кровать с зелёным балдахином, письменный стол, камин, окно, выходящее в Чёрное озеро. По стенам ползали гигантские кальмары, и в их медленных движениях было что-то успокаивающее. Эйслинг проснулась рано, как всегда, и первым делом взялась за меч. Она тренировалась в пустой гостиной, пока студенты были на уроках. Удары отрабатывала до седьмого пота, заставляя своё тело подчиняться магии так же, как магия подчинялась ей. Духи предков — теперь она знала их имена — появлялись каждый раз, когда она брала в руки оружие.

Элдред, — называл себя старик с длинной бородой. Он был магом из первого поколения после Мерлина, хранителем древних знаний.

Морвен, — представлялась женщина с мечом. Она была воительницей, которая сражалась в войне с саксами и погибла, защищая свой клан.

Корбен, — говорил юноша в доспехах. Он пал в рыцарском турнире, но его дух не покинул род, храня наследников Грэм на протяжении веков.

— Вы были со мной всё это время? — спросила Эйслинг однажды, опуская меч.

— Всегда, — ответил Элдред, паря в воздухе. — Ты чувствовала нас, даже когда не видела.

— Твоя магия, — добавила Морвен, — питается светом рода. Чем сильнее ты становишься, тем ярче мы горим.

— И наоборот, — кивнул Корбен. — Пока мы с тобой, ты не сломаешься. Ты можешь падать, но мы поднимем тебя.

Эйслинг сжала рукоять меча.

— Я не хочу падать.

— Никто не хочет, — улыбнулся Элдред. — Но падения делают нас сильнее. Если мы встаём.

Они исчезли, оставляя её одну с мечом в руке и новым знанием в душе.

Люциус Малфой искал Эйслинг везде. Он проверил все её известные убежища — старую библиотеку Грэмов, дом приёмных родителей (которые, к его ярости, исчезли в неизвестном направлении), даже маггловский Лондон, куда, по его мнению, она вряд ли бы пошла. Ничего. Через десять дней он приехал в Хогвартс.

— Северус, — сказал Люциус, входя в подземелья без приглашения. — Мне нужна твоя помощь.

Снейп сидел в своём кабинете и даже не поднял головы.

— Моя помощь? — переспросил он. — С чем?

— С ней, — Люциус сел, напротив. — С Эйслинг. Она исчезла. Я не могу её найти.

— Может быть, она не хочет, чтобы её нашли, — спокойно ответил Снейп.

— Я знаю, — Люциус провёл рукой по лицу. — Но я должен знать, что она в безопасности. Она одна. У неё нет дома. Нет семьи.

— У неё есть я, — тихо сказал Снейп.

Люциус замер.

— Что?

— У неё есть я, — повторил Снейп, поднимая глаза. — Она не одна. Она никогда не была одна. И она в безопасности.

— Ты знаешь, где она? — в голосе Люциуса прозвучала надежда.

— Даже если бы знал, я бы не сказал, — ответил Снейп. — Ты знаешь правила, Люциус. Я не предаю своих.

Люциус сжал подлокотники кресла так сильно, что побелели костяшки.

— Северус, я прошу тебя как друга...

Он встал и подошёл к окну, выходящему в Чёрное озеро.

— Она ушла по своей воле, — сказал он. — Она сделала выбор. Уважай его.

Люциус поднялся.

— Я не могу, — сказал он. — Я не могу уважать выбор, который лишает меня её.

— Тогда ты будешь искать вечно, — ответил Снейп. — Потому что она не вернётся, пока сама не захочет.

Люциус ушёл. Снейп смотрел ему вслед и думал о том, что Эйслинг, вероятно, стояла за дверью его кабинета и слышала весь разговор.

— Ты можешь выйти, — сказал он.

Дверь открылась. Эйслинг вошла, скрестив руки на груди.

— Он не сдастся, — сказала она.

— Знаю, — Снейп вернулся в кресло. — Но он не найдёт тебя здесь. Хогвартс хранит свои тайны.

Эйслинг кивнула и села, напротив.

— Северус, — сказала она. — Я хочу посетить несколько уроков. Боевой магии. Я хочу видеть, чему учат в этой школе.

— Зачем? — спросил он.

— Чтобы знать, — ответила она. — Чтобы понимать, насколько я сильнее.

Снейп усмехнулся — редкость для него.

— Ты самоуверенна.

— Я реалистична, — поправила Эйслинг. — И я хочу показать этим детям, что магия — это не только палочки и учебники.

— Хорошо, — согласился Снейп. — Но без лишнего внимания. Ты здесь не для того, чтобы привлекать толпы.

— Обещаю, — сказала она.

Снейп посмотрел на неё скептически.

— Ты никогда не держишь обещаний.

— Только не в этот раз, — она улыбнулась. — Честно.

Он не поверил. И был прав.

Первым уроком, который посетила Эйслинг, была защита от тёмных искусств. Вёл его профессор, которого она не знала — молодой, нервный, с взъерошенными волосами. Студенты третьего курса отрабатывали щитовые заклинания на манекенах, и результаты были... жалкими.

— Профессор, — сказала Эйслинг, сидя на задней парте. — Можно я покажу?

Весь класс обернулся. Профессор покраснел.

— Вы... вы гостья профессора Снейпа, верно?

— Верно, — она встала. — И я могу научить ваших студентов большему за пять минут, чем они выучили за весь год.

Профессор хотел возразить, но его перебил звонкий голос с первой парты. — А кто вы вообще такая? — спросил мальчик с рыжими волосами и веснушками.

Эйслинг посмотрела на него с лёгкой усмешкой.

— Я та, кто положил на лопатки вашего профессора Снейпа на дуэли на первом курсе, — сказала она. — Хотя он не любит об этом вспоминать.

Класс ахнул. Профессор защиты побледнел.

— Это... это было?

— Было, — подтвердила Эйслинг. — Но это не важно. Важно то, что вы не умеете ставить щит. Смотрите.

Она вышла к доске, подняла руку — без палочки — и вокруг неё вспыхнул серебристый купол. Такой яркий, такой плотный, что класс замер в благоговении.

— Это щит, — сказала она. — Не заклинание. Не чары. Это воля. Вы должны хотеть защитить себя так сильно, чтобы магия подчинилась вам без слов, без палочки, без правил.

Она опустила руку, и щит исчез.

— А теперь попробуйте вы.

Студенты пытались. У некоторых получались слабые, мерцающие щиты. У большинства — ничего. Эйслинг ходила между партами, поправляла жесты, подбадривала, иногда — насмехалась.

— Нет, не так. Вы не просите магию о помощи. Вы приказываете ей. Вы — хозяин своей магии, а не её слуга.

Через час класс показывал результаты, которые профессор не мог добиться за полгода.

— Кто вы? — спросила девочка с косичками, когда урок закончился.

Эйслинг посмотрела на неё, и в её глазах плясали искры.

— Эйслинг Грэм, — сказала она. — Потомок Мерлина. Но для вас — просто та, кто знает толк в магии.

На четвёртый день её пребывания в Хогвартсе Снейп пришёл к ней с предложением.

— Ты хочешь проверить свои силы? — спросил он.

— Всегда, — ответила Эйслинг.

— Тогда сегодня в час дня в Большом зале состоится дуэльный клуб. Лучшие ученики школы будут соревноваться. Я договорился, чтобы тебя включили.

Эйслинг подняла бровь.

— Ты хочешь, чтобы я унизила твоих учеников?

— Я хочу, чтобы они увидели, на что способна магия без ограничений, — ответил Снейп. — Может быть, это вдохновит их.

— Или сломает их дух, — усмехнулась Эйслинг.

— Или это, — согласился Снейп. — Но мне, признаться, всё равно.

В час дня Большой зал был полон. Студенты всех факультетов собрались вокруг дуэльной платформы. Снейп и профессор МакГонагалл стояли в качестве судей. Ученики перешёптывались, глядя на незнакомку в чёрных брюках и рубашке, которая стояла в углу с мечом за спиной.

— Сегодня, — объявил Снейп, — у нас особый гость. Эйслинг Грэм, потомок Мерлина, согласилась провести показательную дуэль с любым желающим.

В зале пронёсся гул.

— Я хочу, — раздался голос.

Все обернулись. Гарри Поттер вышел вперёд, сжимая палочку. Его зелёные глаза горели азартом.

— Поттер, — сказал Снейп с лёгкой усмешкой. — Ты уверен?

— Абсолютно, — ответил Гарри.

Эйслинг вышла на платформу. Она посмотрела на Гарри с любопытством.

— Мальчик-который-выжил, — сказала она. — Я слышала о тебе.

— А я о вас — нет, — ответил Гарри.

— Ещё услышишь, — усмехнулась она.

— Начали, — скомандовал Снейп.

Гарри атаковал первым — Экспеллиармус, быстрый, точный. Эйслинг даже не пошевелилась. Палочка вылетела из её руки? Но у неё не было палочки. Гарри опешил.

— У тебя нет палочки? — спросил он.

— Она мне не нужна, — ответила Эйслинг.

Она щёлкнула пальцами, и Гарри отлетел к стене. Не больно — просто неожиданно. Он вскочил, злой.

— Это нечестно!

— Война нечестна, Поттер, — сказала Эйслинг. — Враг не будет ждать, пока ты достанешь палочку. Учись.

Она сделала ещё один жест, и Гарри снова отлетел. Он пытался атаковать снова и снова — щиты, контрзаклинания, даже парочку тёмных проклятий, которые выучил втайне. Эйслинг уворачивалась, блокировала, иногда — просто стояла и смотрела, как его заклинания разбиваются о её невидимую защиту.

— Ты слаб, — сказала она наконец. — Не магией — духом. Ты сражаешься, как загнанный зверь, а не как воин.

— Я воин! — крикнул Гарри.

— Докажи, — сказала Эйслинг.

Она выхватила меч из-за спины и встала в стойку. Гарри замер.

— Ты... ты хочешь драться мечом?

— Я хочу, чтобы ты понял, — сказала Эйслинг, — что магия — это не только палочка. Это тело. Это разум. Это воля. А теперь — атакуй.

Гарри атаковал. Эйслинг парировала его заклинания мечом — лезвие отражало магию, как зеркало. Он бросал в неё всё, что знал, а она шла вперёд, сокращая расстояние, и в её глазах горел холодный огонь.

Через минуту Гарри стоял на коленях, запыхавшийся, без палочки, которая отлетела в сторону. Эйслинг опустила меч.

— Ты проиграл, — сказала она. — Но это не позор. Ты сражался до конца. Это дорогого стоит.

Она протянула ему руку. Гарри посмотрел на неё, сомневаясь. Потом взял руку, и она помогла ему подняться.

— Кто вы? — спросил он.

— Я та, кто победит Волан-де-Морта, если ты не справишься, — тихо сказала Эйслинг, чтобы никто не услышал. — Но я надеюсь, что ты справишься сам.

Гарри смотрел на неё широко раскрытыми глазами. В зале было тихо. Потом кто-то начал аплодировать. Сначала робко, потом громче. Эйслинг поклонилась — по-рыцарски, приложив руку к сердцу — и покинула платформу. Гарри стоял на коленях и смотрел ей вслед, чувствуя себя одновременно униженным и вдохновлённым. В тот же вечер к ней пришёл Снейп.

— Ты сегодня произвела фурор, — сказал он, закрывая дверь её комнаты.

— Я всегда произвожу фурор, — ответила Эйслинг, сидя на кровати с книгой.

— Поттер жаловался Дамблдору.

Эйслинг подняла голову.

— И что сказал Дамблдор?

— Сказал, что ему стоит поучиться у тебя смирению, — Снейп усмехнулся. — И что он рад, что ты в Хогвартсе.

— Дамблдор знает, кто я?

— Дамблдор знает всё, — ответил Снейп. — Но он не выдаст тебя. Ты в безопасности.

Эйслинг кивнула и вернулась к книге.

— Северус, — сказала она через минуту. — Мои предки... они рассказали мне кое-что. О моей магии.

Снейп сел, напротив.

— Что именно?

— Она чище, чем я думала, — сказала Эйслинг. — Она не просто свет. Она — первородный свет. Магия, которая была у первых волшебников, до того, как появились палочки, до того, как магию разделили на светлую и тёмную.

— И что это значит?

— Это значит, что я могу нейтрализовать тёмную магию, — ответила Эйслинг. — Не блокировать, не отражать — нейтрализовать. Уничтожать её в корне.

Снейп смотрел на неё, и в его глазах было что-то, похожее на благоговение.

— Ты — оружие, — сказал он.

— Я — наследница, — поправила Эйслинг. — И я не позволю никому использовать себя.

— Даже мне?

— Даже тебе, Северус. Ты мой друг, но я не игрушка.

Снейп кивнул.

— Я и не просил.

Они помолчали.

— Ты слышала новости из Мэнора? — спросил он.

— Нет, — Эйслинг насторожилась. — А что там?

— Смотрины отменили, — сказал Снейп. — После твоего ухода Люциус потерял интерес к этой затее. Остальных претенденток распустили по домам.

Эйслинг усмехнулась.

— Я разрушила его планы.

— Ты разрушила его жизнь, — поправил Снейп. — Но он, кажется, не жалеет.

— Пусть не жалеет, — Эйслинг вернулась к книге. — Мне всё равно.

Снейп посмотрел на неё долгим взглядом.

— Врёшь, — сказал он тихо.

— Не твоё дело, — ответила она.

Он ушёл. Эйслинг осталась одна, глядя на огонь в камине, и думала о том, что Снейп, возможно, прав. Но она никогда бы не признала этого вслух.

Драко узнал о побеге Эйслинг через две недели. Он вернулся в Мэнор на выходные и нашёл отца в кабинете — осунувшегося, с красными глазами, с бутылкой огневиски в руке.

— Отец? — Драко замер в дверях. — Что случилось?

— Она ушла, — сказал Люциус, не глядя на сына. — Исчезла. Я не могу её найти.

— Эйслинг? — Драко нахмурился. — Та самая, которая привязывала тебя к кровати?

— Да.

Драко помолчал, переваривая информацию.

— И ты ищешь её?

— Каждый день.

— Зачем?

Люциус наконец поднял голову. Его глаза были пустыми.

— Потому что я люблю её, — сказал он. — Потому что без неё я не могу дышать.

Драко смотрел на отца, и в его голове крутилась мысль, которую он не решался произнести вслух. Ты сошёл с ума. Но вместо этого он сказал:

— Отец, я хочу предложить кое-что.

— Что именно? — Люциус отставил бутылку.

— Эти смотрины... они были ошибкой, — сказал Драко. — Я не хочу жениться на девушке, которую выберут для меня. Я вообще не хочу жениться сейчас. Но если нам нужна невеста для сохранения лица...

Он сделал паузу.

— Пусть это будет Эйслинг.

Люциус замер.

— Что?

— Я предлагаю фиктивный брак, — сказал Драко. — Она не хочет быть моей женой, я не хочу быть её мужем. Но если она станет моей невестой официально, смотрины потеряют смысл. Никто больше не будет присылать своих дочерей. А она получит защиту — от приёмных родителей, от общества, от тех, кто хочет использовать её наследство.

Люциус смотрел на сына, и в его глазах впервые за две недели появилось что-то живое.

— Ты предлагаешь это ради неё? — спросил он.

— Я предлагаю это ради нас всех, — ответил Драко. — Ты получишь возможность быть рядом с ней. Я получу свободу. Она получит безопасность. Взаимовыгодное предложение.

Люциус встал и подошёл к окну.

— Она не согласится.

— А ты спроси, — сказал Драко. — Найди её и спроси. Хуже, чем сейчас, уже не будет.

Люциус молчал долгую минуту.

— Ты прав, — сказал он наконец. — Хуже не будет.

Он повернулся к сыну.

— Спасибо, Драко.

— Не благодари, — ответил Драко. — Я делаю это не для тебя. Я делаю это для себя. Чтобы меня оставили в покое.

Он вышел из кабинета, оставляя отца одного с его мыслями. Люциус смотрел в окно на пустой сад, где когда-то тренировалась Эйслинг, и думал о том, что теперь у него есть план. Оставалось только найти её.