Часть 36
Ноябрь 1971 года.
Элише Гилл
Восьмой этаж Хогвартса всегда казался мне местом, где само время замедляло свой бег. Здесь не было суеты Большого зала, пропахшего жареным мясом и тыквенным соком, или тяжелой, давящей сырости подземелий. Лишь пыльные гобелены, изображающие тщетные попытки Барнабаса Безумного обучить троллей балету, да бесконечные пустые коридоры, залитые бледным лунным светом, проникающим сквозь высокие стрельчатые окна.
Я стоял у глухой стены, напротив гобелена, и ждал. Северус опаздывал, ужин уже должен был начаться. Тишина давила на уши, прерываясь лишь отдаленным, меланхоличным уханьем сов в северной башне. Наконец, эхо донесло до меня звук торопливых, неритмичных шагов.
Из-за угла вывернул Северус. Он не шел — он почти бежал, судорожно прижимая к груди тяжелую сумку с учебниками. Его мантия была застегнута на одну пуговицу ниже, чем следовало, а лицо, обычно болезненно-бледное, горело лихорадочным румянцем. Он остановился передо мной, тяжело опираясь рукой о холодный камень стены и пытаясь отдышаться.
— Северус? — я нахмурился, чувствуя, как внутри неприятно шевельнулось беспокойство. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто за тобой гнался табун кентавров. Тебя кто-то задержал?
Я протянул руку и коротким, почти невесомым движением поправил его растрепавшиеся от бега волосы, убирая жесткую черную прядь, которая лезла ему в глаза и мешала смотреть.
Северус на мгновение замер под моими пальцами. Я почувствовал, как напряжение в его узких плечах начало спадать, а дыхание окончательно выровнялось. Он сделал еще один глубокий вдох, сглатывая сухой ком в горле. Его черные глаза гневно сверкнули из-под упавшей на лицо челки.
— Снова... эти... — он выдохнул слово так, словно выплюнул горькую, отравленную таблетку. — Поттер и Блэк. Подловили меня в переходе между этажами.
— Они напали? — я невольно сжал кулаки, уже прикидывая в уме, не пора ли переходить от устных предупреждений к более радикальным методам физического и магического воздействия.
— Нет, — Северус выпрямился, нервно поправляя лямку сумки. — Не решились. Рядом были второкурсники из Слизерина. Они просто стояли и смотрели, но этого хватило. Мы обменялись «любезностями». Блэк брызгал слюной, обзываясь как малолетний ребенок, а Поттер пытался плоско шутить про длину моего носа. Но они не посмели поднять палочки.
Он криво усмехнулся, и в этой усмешке проглянуло что-то совершенно новое — осознание силы, невидимо стоящей за его спиной.
— Люциус Малфой был прав, когда говорил нам в первый вечер в гостиной: «Слизерин — это монолит». Мы можем ненавидеть друг друга внутри факультета, но для остальной школы мы — единая стена. В обиду своих не даем, по крайней мере, прилюдно. Гриффиндорцы это знают и чуют.
Я внимательно смотрел на него. Северус менялся на глазах. Школа, с её жестокой социальной иерархией, заставляла его взрослеть с пугающей скоростью. Он больше не был просто забитым, обиженным мальчиком — он учился понимать и использовать правила этой сложной игры.
Я повернулся к глухой каменной кладке.
— Здесь нет кабинетов. Где твое тайное место? — с сомнением спросил Снейп.
— Оно здесь, просто нужно правильно загадать.
Я начал прохаживаться мимо стены, трижды думая о месте, где мы с Северусом сможем спокойно варить зелья, не беспокоясь о том, чтобы отравиться ядовитыми парами или как-то по-другому покалечиться. И стена отозвалась. С едва слышным шелестом трущегося камня в кладке проступили контуры тяжелой дубовой двери с начищенной серебряной ручкой. Северус просто вздернул бровь. В последнее время, после того как он начал возводить вокруг себя ледяную стену отчуждения, этот жест стал получаться у него все лучше и лучше.
Мы неспеша вошли внутрь.
Это была абсолютная мечта любого зельевара. Просторный зал с высокими сводами, оборудованный мощными магическими вытяжными шкафами. В центре стояли столы из темного камня, на которых уже ждали своего часа серебряные, медные и оловянные котлы разного объема. Вдоль стен тянулись полки с идеальными стеклянными ретортами, точнейшими весами, каменными и мраморными ступками. Воздух здесь был кристально чистым и прохладным.
Северус прошел в центр комнаты, благоговейно, почти с трепетом проводя длинными пальцами по кромке большого серебряного котла.
— Невероятно... — благоговейно выдохнул он. — Здесь оборудование лучше, чем в личной лаборатории Слизнорта. Откуда ты знаешь об этом месте, Элише?
— На факультете воронов знают много тайн, касающихся Хогвартса, но не спешат этими тайнами делиться со всеми, — я позволил себе легкую улыбку. — Это Выручай-комната. В легендах остались лишь крупицы информации про нее. Говорят, что ее создали все четыре Основателя. Эта комната появляется при сильном желании учеников и крайней необходимости. На моем факультете мнения разделились: кто-то с пеной у рта отстаивает теорию, что комнату создала только Ровена Ревенкло, другие же говорят, что для одной волшебницы, даже такой феноменально умной и сильной, не было под силу создать подобное. Ведь эта комната существует вне времени и пространства...
— То есть, сейчас одновременно с нами в этой комнате могут находиться мои предки из рода Принц, ученики будущих поколений и даже сами Основатели? — его глаза расширились от шока. Я коротко кивнул. — Мерлин, это невероятно...
— Я тоже склоняюсь к мысли, что здесь работали все четверо. Слишком грандиозный проект для одного мага.
Он стал осматривать лабораторию более детально, и его восторженный взгляд внезапно споткнулся об абсолютно пустые полки, явно предназначенные для хранения ингредиентов.
— Здесь нет ни одного сушеного корня. Ни одной капли слизи флоббер-червя.
— Конечно. Забыл основополагающий закон Гампа? — усмехнулся я. — Ингредиенты необходимо будет доставать самим. Кстати об этом... Вчера я так и не получил ответ на свой вопрос, Северус. Я прислонился к каменному столу, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за ним.
— Ты вчера так и не объяснил толком, для кого мы будем варить. Кто он? И что за зелье?
Северус обернулся ко мне, и его лицо мгновенно стало серьезным, по-взрослому сосредоточенным.
— Заказ поступил вчера. Рабастан Лестрендж. Семикурсник, — в голосе Северуса проскользнула нотка тщеславной гордости, густо смешанная с опаской. — Он подошел ко мне прямо в гостиной. Сказал, что слышал о моих выдающихся успехах на парах. Ему нужно Зелье прибавления ума. Ингредиенты он передаст через Эйвери сегодня вечером. Как я понял, он готовится к Ж.А.Б.А. и хочет подстраховаться перед экзаменами.
Я почувствовал, как внутри меня со щелчком сработал предупреждающий предохранитель.
— Зелье прибавления ума? — медленно, по слогам повторил я. — Северус, ты же понимаешь, что это программа четвертого курса? И Рабастан — не просто студент. Он из очень древней и влиятельной семьи. Ты правда думаешь, что семикурснику, которому прочат блестящее будущее, действительно не хватает собственных мозгов, чтобы сварить этот стандартный состав самому, или галеонов, чтобы купить его у профессионала в Косом переулке?
Северус нахмурился, чувствуя подвох.
— Он сказал, что у него мало времени...
— Нет, Северус, — я жестко перебил его, подходя ближе и заглядывая прямо в его темные глаза. — Подумай головой. Рабастан Лестрендж не просит первокурсника о помощи из-за банальной нехватки времени. Тебя оценивают.
Снейп замер. Его тонкие пальцы мертвой хваткой вцепились в край стола.
— Оценивают?
— Именно. Это тест, — я начал расхаживать по лаборатории, раскладывая ситуацию по полочкам. — Старшие слизеринцы хотят увидеть, на что ты способен на самом деле. Сможет ли «грязный полукровка» — а они именно так тебя воспринимают, пока ты не доказал им обратное — сварить зелье четвертого курса высшего качества. Им не нужно само зелье. Им нужно понять, стоит ли в тебя инвестировать свое время и деньги. Стоит ли твое «место в монолите» того, чтобы его защищать от тех же Мародеров.
Я остановился напротив него.
— Если ты сваришь его на «удовлетворительно» — ты останешься для них просто забавным, полезным ресурсом. Но если ты сделаешь его безупречным... если оно будет лучше того, что может предложить личный зельевар его аристократического рода...
— Ты думаешь, у них есть свой зельевар? — цепкий, острый взгляд черных глаз Снейпа остановился на мне.
— Уверен. Этот заказ — просто проверка на полезность и твои будущие перспективы в их глазах.
Северус молчал долго. Я почти физически видел, как в его гениальной голове со скрипом крутятся шестеренки, как он сопоставляет мои слова со своими недавними наблюдениями в змеиной гостиной. Его взгляд стал острым и холодным, как хирургический скальпель. Он медленно кивнул, и я увидел, как естественный страх первокурсника перед старшим сменился холодным, жгучим рвением таланта, которому бросили достойный вызов.
— Значит, оно должно быть не просто хорошим, — произнес он низким, вибрирующим от напряжения голосом. — Оно должно быть идеальным. Я добавлю воду из реки Лета на две минуты раньше, чтобы стабилизировать реакцию с листьями валерианы. Это усилит ясность восприятия на десять процентов.
Он посмотрел на меня, и в этом взгляде было столько непреклонной решимости, что я понял: он принял правила этой жестокой игры. Я заметил, что Северус не принял мои слова из нашего диалога еще в начале года всерьез, наверно думая, что я просто сгущаю краски паранойи. Но сейчас он отчетливо начинал понимать: в Хогвартсе, а особенно на Слизерине, знания и полезность — это единственная твердая валюта, которая может купить ему свободу, безопасность и уважение.
— Мы сварим его так, Элише, — он хищно, почти пугающе улыбнулся, — что Лестрендж забудет, как дышать, когда попробует первую каплю.
— Тогда ждем ингредиенты, — ободряюще улыбнулся я в ответ. — У нас есть работа.
Ингредиенты мы получили в тот же вечер. Сверток, который Эйвери-старший молча, без лишних слов, впихнул в руки Северусу в темном углу гостиной Слизерина, теперь лежал перед нами на каменном столе Выручай-комнаты. Внутри обнаружились высушенные ягоды омелы, одуряюще пахнущие свежие листья валерианы и небольшой, плотно закупоренный флакон с густой, флуоресцирующей водой из самой реки Лета.
— Начнем, — выдохнул Северус.
Его голос неузнаваемо изменился. Исчезла подростковая неуверенность, прямая спина, стала как будто еще прямее. Здесь, перед котлом, в святая святых, он становился верховным жрецом своего собственного культа.
Воздух в лаборатории быстро наполнился тяжелым древесно-бальзамическим запахом с нотками мускуса и камфоры, отдающим горьковато-сладким оттенком. Северус работал серебряным ножом с пугающей, хирургической точностью. Каждый кусочек этих перисто-разделенных листьев валерианы должен был иметь абсолютно одинаковую площадь поверхности для равномерной отдачи магического сока. Параллельно, не глядя, он разжег огонь под оловянным котлом. Пламя занялось сразу и было идеально ровным — словно сама Выручай-комната чувствовала важность момента и пыталась помочь сварить безупречное зелье.
Я взял на себя ягоды омелы. Стук каменного пестика о дно ступки создавал мерный, почти гипнотический ритм, отдающийся в висках. В этот момент я чувствовал себя подмастерьем великого мастера, которым в недалеком будущем, несомненно, станет Снейп. Но мой разум не просто следил за механикой процесса. Я чувствовал и анализировал саму структуру магии, которая начинала плотно концентрироваться над нашими столами. Это было похоже на физическое натяжение невидимой струны — лишь одно неверное, дерганое движение, один сбитый такт, и все лопнет, обратившись ядовитым дымом. Я с силой растирал высушенные ягоды в кашицу, стараясь сделать ее текстуру безупречно однородной.
— Элише, ягоды. Сейчас, — резко скомандовал Северус, даже не оборачиваясь.
Вода уже давно закипела. Северус начал вводить ингредиенты. Это не было просто банальным «забрасыванием в котел» по инструкции из учебника. Это был танец. Симфония. Идеальное сочетание музыки и магии.
Как только Северус опустил в котел измельченные листья валерианы, едва они коснулись кипящей воды, густой пар над котлом моментально окрасился в нежно-лазурный цвет. Я, затаив дыхание, наблюдал за тем, как Северус аккуратно и бесконечно осторожно опускает с кончика ножа кашицу из растертых мной ягод омелы. Раствор в котле угрожающе зашипел и стал густо-синим, почти непроглядно черным.
Северус начал мешать. Семь раз по часовой стрелке, плавно и размеренно. Затем, принюхавшись к пару, словно ищейка к следу, он сделал еще одно, резкое помешивание против часовой.
Я кожей, до мурашек, ощущал все более натягивающуюся струну магии вокруг нас. Глядя на Снейпа, я видел, что он, в отличие от меня, не ощущает ни малейшего дискомфорта.
«Магия — это не только правильные взмахи палочкой. Это глубинное понимание того, как одна субстанция поглощает другую, как тепло высвобождает скрытую энергию атомов... или их магических эквивалентов», — пронеслось у меня в голове философской мыслью.
Наступил самый ответственный, критический момент. Введение воды из реки Лета — мощнейшего катализатора, который должен был подчинить и превратить хаос бурлящих компонентов в упорядоченную, кристальную структуру Зелья ума. Северус не стал, как самоуверенно заявлял вчера, вливать воду на две минуты раньше. Он остановился с открытым флаконом в руке, зависнув над котлом, и вопросительно посмотрел на меня сквозь клубы пара.
— Лестрендж ждет стандарт, — прошептал Северус, его черные глаза лихорадочно блестели, отражая пляшущее пламя. — Но если мы перегреем состав ровно на три градуса выше нормы и добавим воду по каплям через строго равные промежутки...
— ...то мы добьемся идеальной очистки нейронных связей того, кто это выпьет, — завороженно закончил я его мысль. — Рискуем?
Северус лишь коротко, решительно кивнул. Он доверял мне контроль температуры огня, а я безоговорочно доверял его гениальному чутью зельевара.
Я применил легкое, точечное заклинание контроля пламени, искусственно удерживая его жар на грани фола. Северус замер над бурлящим зельем.
Капля. Громкое шипение. Раствор из черного стал агрессивно-фиолетовым. Вторая капля. Шипение стало походить на рычание, по лаборатории поплыл густой запах озона и мокрого камня. Третья...
На десятой, последней капле зелье внезапно вспыхнуло ослепительно ярким бирюзовым светом, осветив всю комнату, и мгновенно, неестественно успокоилось. Поверхность стала зеркально-гладкой, без единого пузырька. Я сразу же потушил огонь под котлом, откидываясь назад.
Мы тяжело склонились над котлом, жадно хватая ртом воздух. От зелья поднимался прохладный аромат валерьяны, смешанный с запахом старого пергамента. В глубине чувствовалась лёгкая горчинка ягод Омелы и едва заметная медовая нота, а в самом конце — чистая, почти электрическая свежесть, как воздух перед внезапным озарением. Это был верный, неоспоримый признак того, что Зелье прибавления ума получилось высшего, эталонного качества.
— Мы сделали это, — хрипло выдохнул Северус. Он опустил черпак на стол; его бледные руки мелко дрожали от колоссального нервного и магического перенапряжения. — Оно... оно совершеннее всего, что я видел описанным в учебниках.
Я посмотрел на него. Северус выглядел физически изможденным, осунувшимся, но на его лице застыло неподдельное выражение абсолютного триумфа. В этот самый момент он, кажется, впервые полностью осознал свою силу. Он не просто сварил зелье — он перешагнул через ожидания заносчивого семикурсника и превзошел самого себя.
— Ты понимаешь, что теперь пути назад нет? — я подошел и крепко положил руку на его дрожащее плечо, заставляя посмотреть мне в глаза. — Лестрендж, как только попробует, сразу поймет, что он получил. Ты только что открыл дверь, которую невозможно будет закрыть.
Глубоко внутри моего сознания бился липкий страх: я боялся, что из-за этого феноменального таланта Северуса начнут зазывать под знамена Пожирателей Смерти гораздо раньше срока. Они смогут заманить его, найдя слабое место — его жажду признания. Но в то же время я отчаянно хотел верить в своего друга, в то, что с моей поддержкой он сможет не поддаться этому губительному соблазну.
Северус выпрямился, сбрасывая мою руку. Его взгляд стал поразительно холодным, жестким и пугающе осознанным для одиннадцатилетнего подростка.
— Я знаю, Элише. И я к этому готов. Больше никто на факультете не посмеет назвать меня «отпрыском вонючего магла», если я, «Принц-полукровка», буду единственным, кто может дать им такую мощь.