Гетерохромия судьбы

После того случая у статуи Одноглазой ведьмы, гриффиндорская четверка временно перестала искать со мной встреч. Зато Роберт Хиллард, как человек, аккумулирующий все слухи Хогвартса, принес в гостиную Ревенкло потрясающую новость: эти четверо официально взяли себе название.

«Мародеры».

В тот вечер в синей гостиной это обсуждалось с нескрываемым смехом и едкой издевкой. Эту компашку уже не выносил почти никто. Какими бы оторванными от мира ни казались вороны, погруженные в свои исследования, даже до нас доходили вести о том, как Поттер и Блэк ради забавы насылали проклятия на случайных первокурсников. И, что примечательно, значительное количество их жертв были маглорожденными — просто потому, что те не знали, как защититься магией. Это было иронично, учитывая то, на чьей стороне эти «борцы за свет» будут воевать в будущем и с кем.

Третьекурсница Сьюзен Ардан, оторвавшись от эссе по астрономии, задала Роберту вполне логичный вопрос: — Интересно, кто именно посоветовал им взять такое название? Или это исключительно плоды их собственной необразованности? Или, может, чья-то изощренная месть?

— Какая разница, Сьюзи? — хихикнула ее соседка по комнате Адель Монро, накручивая на палец светлую прядь. — Они хоть понимают, что значит слово «мародер»? Это грабитель. Бандит. Стервятник, обирающий трупы на поле боя. Даже если сейчас кто-то соизволит объяснить им словарное значение их «грозного» имени, они уже не смогут от него отмыться. Теперь оно намертво приклеено к ним.

Обычно сдержанные студенты Равенкло в этот вечер гоготали, наверное, громче самих гриффиндорцев после удачного матча в квиддич. Назвать себя стервятниками, считая себя благородными львами — это был провал эпических масштабов.

Так проходили дни. Уроки давались мне легко, оставляя массу свободного времени. Мы с Северусом пока не занимались чем-то серьезным: не варили новых зелий, не продолжили углубленное изучение предметов. Он был всецело поглощен выживанием на Слизерине и попытками занять там достойное место, доказывая чистокровным снобам свою полезность. Я же тратил часы на размышления о портретах. Что может быть необходимо нарисованным призракам прошлого, кроме внимания?

За этими раздумьями незаметно подкрался Хэллоуин.

Праздничный пир в Большом зале прошел почти мимо моего сознания. Напоминали о празднике только неадекватное, режущее глаз количество оранжевого цвета, горы тыквы во всех возможных кулинарных вариациях, да стаи заколдованных летучих мышей, пикирующих с потолка. Я не смог съесть ни кусочка: я органически ненавидел тыкву и до сих пор искренне не понимал, какую пользу маги находят в приторном тыквенном соке, предпочитая каждое утро запивать завтрак крепким черным чаем.

Сразу после пира, когда толпа студентов хлынула в коридоры, меня кто-то резко схватил за локоть.

Мгновение — и я оказался втиснут в тесную, пыльную нишу, надежно скрытую от посторонних глаз тяжелым гобеленом со сценами охоты на какую-то непонятную тварь. Передо мной стоял Северус.

Он уже не был тем угрюмым, забитым ребенком, каким приехал в Хогвартс. Настороженность дикого, постоянно ожидающего удара зверька еще никуда не делась, но визуально это замечал, наверное, только я — как человек, знающий его с раннего детства. Он держался прямее, а в глазах появилась жесткая, расчетливая искра.

— Прости, Элише, — быстро зашептал он, отпуская мой локоть. — Нужно решить срочный вопрос. А именно: надо поговорить о том, когда мы начнем и, главное, где мы будем варить зелья?

Я прислонился к холодному камню ниши, скрестив руки на груди.

— Я думал, ты занят социальными играми на своем факультете, и не стал ничего предлагать. Что-то стряслось? У тебя появился заказ? В прошлый раз ты вполне успешно ограничился лабораторией профессора Слизнорта, — с легкой ухмылкой спросил я.

Северус поморщился, словно съел лимон.

— Ага, как же. Из-за того прошлого зелья от прыщей, сваренного во внеурочное время, я расплачивался с этим самодовольным моржом тем, что всю неделю, как домовой эльф, варил базовые зелья для больничного крыла мадам Помфри. Это невыносимая растрата моего времени. Нам нужно обустроить свою лабораторию. Подальше от чужих глаз.

Я задумался. В замке было полно пустующих классов.

— Нам нужна хорошая вентиляция. Если мы не хотим отравиться парами собственных творений. Плюс, нам нужно большое пространство, чтобы было куда бежать, если какой-нибудь экспериментальный состав решит взорваться прямо в котле.

Я мысленно прикинул варианты. Предложить ему Выручай-комнату? Это идеальный вариант.

— У меня есть на примете одно место, Северус. Можем посмотреть его завтра, после занятий, перед ужином. Или... — я хитро прищурился, — могу предложить, с истинно гриффиндорской безрассудностью, выйти на вылазку сегодня ночью?

— Ну уж нет, — Снейп категорично мотнул головой, его черные волосы взметнулись. — Ночью, пока я буду пробираться к тебе из подземелий, я обязательно попадусь Филчу с его кошкой. Я, к сожалению, не так фантастически удачлив, как эти... Мародеры.

Последнее слово он выплюнул с такими издевательскими нотками, так скривив свои тонкие губы, что я невольно усмехнулся.

— Тоже слышал название, которое они себе присвоили? — спросил я. — Не знаешь случайно, кто их надоумил так опозориться? Или это исключительно их собственная глупость?

— Слышал. И, отвечая на твой вопрос: не знаю, — фыркнул Снейп. — Но, скорее всего, это просто их врожденный идиотизм. С момента начала учебы я не заметил признаков сложных мыслительных процессов у этих пустоголовых гриффиндорцев.

— Логично. Так что, давай тогда завтра?

— А если сейчас? — в его голосе прозвучало нетерпение. — Где находится твое тайное место?

— На восьмом этаже, — спокойно ответил я. — И сегодня я действительно не могу. Мне нужно написать подробное письмо матери. Я еле уговорил ее на формат «одно письмо в две недели», при условии, что нет ничего срочного. Если я пропущу отправку на этот раз, она поднимет панику, и мне придется возвращаться к пытке «письмо каждую неделю».

Говоря это, я вспомнил тяжелую, изнурительную дипломатическую битву с моей мамой. Эстель Мескита была непреклонна. Изначально я писал им каждую неделю, подробно и детально описывая каждый чих. Если я упускал какую-то деталь, ответной совой прилетало письмо с десятком уточняющих вопросов, и эта переписка могла длиться бесконечно, пока тревожность мамы не успокаивалась. Только с помощью авторитета Давида мне наконец удалось отвоевать право писать раз в две недели. Терять эту свободу из-за спонтанной прогулки я не собирался.

— А ты писал матери? — тихо спросил я, глядя на него. — Узнавал насчет Рождества?

На бледное лицо Северуса мгновенно набежала темная, тяжелая тень. Как и всегда, когда речь заходила о его семье. Он отвел взгляд, рассматривая нити старого гобелена.

— Нет. Не хотел лишний раз... нервировать отца совами, — его голос стал сухим и глухим. — Я написал маме только один раз, на следующий день после распределения. Сообщил, что попал на Слизерин, что у меня всё хорошо. Больше не отправлял. Насчет Рождества не спрашивал. Я до сих пор думаю, что это неуместно, Элише. Все-таки Рождество — это исключительно семейный праздник. Я буду лишним.

— Северус, прекрати, — я сделал шаг к нему и аккуратно перехватил его узкую, вечно холодную ладонь своей. Я слегка сжал его длинные пальцы. С недавних пор я начал замечать странную вещь: Снейп, который органически не выносил чужих прикосновений и дергался от любого контакта, парадоксальным образом успокаивался, едва его касался я. Мое прикосновение словно служило для него успокоительным.

— Ты же прекрасно знаешь, — мягко, но твердо продолжил я, не отпуская его руку, — мама и Давид всегда считали тебя частью нашей семьи. Тем более, это будет наше первое Рождество в новом доме в Бакингемшире. Мы вернемся в Коукворт только летом.

Я не стал произносить вслух то, что стояло за этими словами. Я не стал напоминать ему, что в старом доме в Паучьем тупике его ждет не только забитая Эйлин, но и тяжелые кулаки и пьяная ругань Тобиаса Снейпа. Этим напоминанием я бы только уязвил его гордость. Он и сам всё прекрасно понимал.

Северус тяжело сглотнул, глядя на наши сцепленные руки.

— Я напишу маме в ноябре. И дам точный ответ. Но, Элише... мистер Мескита действительно не будет против моего присутствия?

— Давид? Конечно нет! — я улыбнулся. — Более того, чтобы ты понимал масштабы его гостеприимства: он уже обустроил нам настоящую лабораторию в подвале нового дома. По всем магическим стандартам безопасности. Так что он ждет нас обоих.

Упоминание о настоящей, профессиональной лаборатории сделало свое дело. На лице Снейпа появилась мимолетная, едва видимая, но совершенно искренняя улыбка в уголках губ.

— Хорошо, — выдохнул он, и напряжение окончательно покинуло его плечи. — Давай тогда завтра, перед ужином. Встретимся на восьмом этаже.

Мы кивнули друг другу. Я осторожно выглянул из-за гобелена, убедился, что коридор пуст, и быстрым шагом поспешил в сторону лестниц Равенкло. Нужно было успеть написать письмо до отбоя и, что самое главное, действительно не попасться Филчу. Завтра нас ждала Выручай-комната.