Часть 34
Конец октября 1971 года.
Элише Гилл
До конца октября мне удавалось виртуозно, почти на уровне искусства, избегать прямого столкновения с новообразовавшейся «гриффиндорской четверкой». Джеймс Поттер и Сириус Блэк, опьяненные собственной безнаказанностью, статусом своих семей и вседозволенностью, быстро превратились в локальное стихийное бедствие Хогвартса. Они терроризировали Северуса на сдвоенных парах, доводили до белого каления завхоза Филча и цеплялись к любому, кто казался им странным или недостаточно восторженным их сиятельными персонами.
Я, к сожалению, идеально попадал в обе категории. Моя ледяная, недетская отстраненность, странная внешность с гетерохромией и тот факт, что я пару раз молча, но весьма выразительно помешал им зажать Снейпа в углу — просто «случайно» уронив тяжелый фолиант по травологии прямо под ноги бегущему Поттеру — сделали меня их новой мишенью.
До сих пор мой уличный опыт Коукворта и природная наблюдательность позволяли мне легко просчитывать их маршруты. Заметив в коридоре характерную лохматую макушку Джеймса или услышав громкий, лающий смех Блэка, я просто сворачивал в потайной ход или растворялся в толпе старшекурсников. Но вечно так продолжаться не могло. Хогвартс — замок огромный, но все же это замкнутая экосистема.
В тот вторник я возвращался из библиотеки перед самым отбоем. Коридор третьего этажа, освещенный лишь редкими, чадящими факелами, был пуст, холоден и гулок. Мои мысли витали где-то глубоко в подземельях Слизерина: я размышлял, к кому из портретов смогу подобраться следующим, и что могу предложить им в обмен на их тайны.
Я потерял бдительность ровно на секунду. И этого оказалось достаточно.
Из глубокой ниши за горбатой статуей Одноглазой ведьмы бесшумно вынырнули две фигуры, перекрывая мне путь вперед. Я резко обернулся. Позади, отрезая путь к отступлению к лестницам, стоял полноватый Питер Петтигрю, нервно переминаясь с ноги на ногу и сжимая палочку вспотевшими ладонями. У стены, засунув руки в карманы мантии и пряча виноватые глаза в тенях, ссутулился Римус Люпин.
Классическая засада. Магловская шпана в Коукворте действовала точно так же.
— Куда-то торопишься, Гилл? — Джеймс Поттер нарочито лениво прислонился к стене, поигрывая палочкой из красного дерева. Стекла его очков хищно блеснули в свете ближайшего факела.
— А он у нас вообще тот еще тип, Джейми, — ухмыльнулся Сириус, делая мягкий, кошачий шаг ко мне. В его темно-синих глазах плясали азартные искры охотника. — Все время ускользает. Снейп номер два, только волосы белые и моется чаще.
Я остановился. Внутри меня не было ни капли страха или паники. Только холодное, кристально чистое раздражение от того, что меня вынуждают тратить драгоценное время на возню с агрессивными, невоспитанными детьми, чье эго раздуто до размеров Большого зала.
— Добрый вечер, Поттер. Блэк, — мой голос прозвучал абсолютно ровно, без малейших интонаций, эхом отразившись от каменных сводов. Я не потянулся за палочкой, оставив руки свободно висеть вдоль тела.
Это их смутило. Сценарий сломался: жертва должна была испугаться, начать оправдываться или неумело защищаться.
— Что с тобой не так, Гилл? — Поттер нахмурился, его веселье немного померкло, наткнувшись на глухую стену моего спокойствия. — Ты вечно ходишь с таким лицом, будто мы тут все — грязь под твоими ботинками. И глазеешь своими жуткими глазами, словно слизеринец-недоучка.
— Мое лицо — это моя анатомическая данность, Поттер. А смотрю я на вас так исключительно потому, что ваше поведение не вызывает у меня желания смотреть на вас иначе, — я медленно перевел взгляд на Сириуса. — Чего вы хотите? У меня нет времени на детские игры в разбойников. Скоро отбой.
Слово «детские» подействовало на наследника благородного Дома Блэков как жалящее проклятие. Его аристократическое лицо мгновенно исказилось от ярости.
— Детские?! — прошипел он, вскидывая палочку и направляя ее мне прямо в грудь. — Сейчас я покажу тебе «детские», белобрысый урод. Думаешь, раз ты напялил синий галстук, то умнее всех? Таранталлегра!
Заклинание сорвалось с конца его палочки ослепительной желтоватой вспышкой.
У Блэка были отличные рефлексы от природы, но мои инстинкты, выкованные годами выживания в магловских драках и от природы юрким телом, сработали быстрее мыслей. Я не стал тратить доли секунды на выхватывание своей палочки. Вместо этого я просто резко, на одних рефлексах, ушел с линии атаки, скользнув влево и пригнувшись.
Луч пролетел в дюйме от моего плеча и с громким треском ударил в каменную стену за моей спиной. Петтигрю испуганно пискнул и присел, закрыв голову руками.
Не дав им времени осознать мой маневр, я сделал стремительный, скользящий шаг вперед, вторгаясь прямо в личное пространство Блэка. Сириус инстинктивно дернулся назад, его глаза расширились от неожиданности, но было поздно. Я жестко перехватил его запястье свободной рукой, выкручивая кисть так, чтобы направить его палочку в пол. Мои пальцы сомкнулись на его руке как стальной капкан.
— Пусти! — выдохнул он, пытаясь вырваться, но рычаг был не в его пользу.
Джеймс дернулся в нашу сторону, вскидывая свою палочку, но замер. Я стоял вплотную к Сириусу, используя его как живой щит: любое проклятие Джеймса с высокой долей вероятности задело бы его лучшего друга.
Я чуть склонил голову, глядя Блэку прямо в глаза. В полумраке коридора мой золотой глаз слабо, жутковато мерцал, отражая пламя факела.
— Послушай меня очень внимательно, Блэк, — мой голос упал до тихого, леденящего шепота, который был отчетливо слышен каждому в этой звенящей тишине. — Вы можете травить других учеников, если вам так необходимо самоутверждаться за счет тех, кто слабее, беднее и за кем не стоит могущественный магический род. Вы можете считать себя королями школы. Но меня вы трогать не будете.
Я чуть усилил хватку на его запястье — ровно настолько, чтобы он почувствовал острую, предупреждающую боль, но чтобы мои действия не привели к перелому или травме. Сириус стиснул зубы, его глаза гневно сузились, но вырваться он не мог.
— Вы сильные маги. У вас огромный потенциал, — я перевел холодный, препарирующий взгляд на застывшего с поднятой палочкой Джеймса, затем на съежившегося в тени Римуса. — Но сейчас вы ведете себя не как львы, а как стая скудоумных гиен. Если вы еще раз попытаетесь наставить на меня палочку... я не буду играть по глупым школьным правилам с потерей баллов. И отработки станут вашей наименьшей проблемой. Я ясно выражаюсь?
В коридоре повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Сириуса. Джеймс Поттер стоял с приоткрытым ртом, явно не ожидая такой физической и психологической отповеди от «заучки с Ревенкло». Римус побледнел еще сильнее, в его глазах мелькнуло отчетливое понимание и глубокий, скрытый стыд.
Сириус попытался сохранить остатки растоптанной гордости.
— Пошел ты, Гилл, — выплюнул он мне в лицо.
— Ожидаемый ответ, — я презрительно усмехнулся, резко разжимая пальцы и брезгливо отталкивая его руку.
Я отступил на шаг, плавно, почти незаметно вытащив свою собственную палочку из рукава. Я не направлял ее на них, просто держал наготове, опущенной вниз.
— А теперь отойдите с дороги. Мне нужно в гостиную.
Питер Петтигрю поспешно вжался в стену, буквально сливаясь с пыльным гобеленом. Поттер и Блэк переглянулись. В глазах Джеймса читалась сложная смесь злости, уязвленного эго и настороженности. Они не были трусами, но животный инстинкт сейчас кричал им, что перед ними не испуганная жертва, а кто-то, кто почему-то решил просто не пускать в ход клыки.
Джеймс молча, сцепив челюсти, опустил палочку и сделал шаг в сторону, освобождая проход.
Я не удостоил их больше ни единым взглядом. Идеально прямой, размеренной походкой, не ускоряя шага, я прошел мимо Джеймса, мимо застывшей статуи ведьмы, мимо дрожащего Питера и растворился в тенях коридора.
Моя спина была напряжена до предела: мышцы ждали удара проклятием вдогонку. Но заклинаний не последовало. Только когда я завернул за угол и начал подниматься по винтовой лестнице к Башне Ревенкло, я позволил себе глубоко, прерывисто выдохнуть.
Гриффиндорцы только что получили предметный урок. Я выиграл эту стычку благодаря элементу неожиданности, физическому контакту к которому маги совершенно не привыкли и жесткому психологическому давлению. Но я не строил иллюзий: Поттер и Блэк были злопамятны и изобретательны. В следующий раз они не дадут мне так легко уйти.