Часть 29
Сентябрь 1971 года.
Элише Гилл
Библиотека Хогвартса во второй половине дня представляла собой идеальное, почти сакральное убежище. Косые, густые лучи осеннего солнца пробивались сквозь высокие узкие окна, подсвечивая медленно танцующие в воздухе золотистые пылинки. Запах старого, ломкого пергамента, потертых кожаных переплетов и горьковатой древесной мастики действовал на меня успокаивающе, помогая упорядочить мысли. Мадам Пинс, сухая и острая, похожая на изголодавшегося стервятника, бесшумно патрулировала между высокими стеллажами. Одним своим свирепым видом она подавляла в зародыше любые попытки нарушить звенящую тишину этого храма знаний.
Я сидел за дальним, укрытым в тени столом, обложившись тяжелыми фолиантами по основам зельеварения и простейшей алхимии. Это было идеальное, безупречное прикрытие для амбициозного первокурсника Ревенкло, решившего блеснуть перед профессорами на первых уроках. На самом же деле, под прикрытием этих базовых текстов, я искал совершенно другое. Мои глаза цеплялись за любые упоминания о золотых субстанциях, об эликсирах, способных влиять на глубинную клеточную регенерацию, или о темных, полузабытых ритуалах создания новых тел.
Скрип неаккуратно отодвигаемого стула резко вырвал меня из раздумий. Северус тяжело, словно старик, опустился на стул напротив меня, с глухим стуком бросив на стол свою потертую, видавшую виды сумку. Он даже не стал доставать пергаменты или учебники. Он просто жестко сцепил длинные пальцы в замок и уставился немигающим взглядом на полированную деревянную столешницу. Его плечи были неестественно напряжены, казалось, они окаменели, а между тонких бровей залегла глубокая, болезненная складка.
Я не стал сразу лезть с расспросами. Мой опыт научил меня давать людям время на то, чтобы выдохнуть. Я спокойно и неторопливо закрыл тяжелый том «Магических свойств металлов», аккуратно заложив нужную страницу шелковой лентой, и только после этого перевел внимательный взгляд на друга.
— Выглядишь так, будто всю ночь в одиночку отбивался от горных троллей, Северус, — тихо, почти шепотом произнес я, нарушая тишину.
Северус судорожно дернул плечом.
— Тролли были бы честнее. С ними хотя бы понятно, что делать — бей или беги.
— А со змеями? — я слегка подался вперед, внимательно, как врач, изучая его осунувшееся лицо. — Ну, рассказывай. Что устроил Малфой?
Снейп вскинул на меня потрясенный взгляд черных, как смоль, глаз.
— Откуда ты...
— Это элементарная логика, — я слегка пожал плечами, откидываясь на спинку стула. — Малфой — староста с непомерно огромным самомнением и реальной властью на факультете. Ты — полукровка, не имеющий за душой ничего, попавший на факультет потомственных снобов. Он просто физически не мог упустить шанс сразу указать тебе твое место у двери. А насчет Малфоя... мне еще Давид рассказывал летом. Вроде как тот немного знаком с его отцом и ведет какие-то мелкие дела. Малфои всегда кичатся своей чистотой, но не гнушались зарабатывать на маглах. Так насколько всё было плохо вчера?
Северус шумно, с надрывом выдохнул, словно мои слова прорвали долго сдерживаемую плотину, и, понизив голос до едва слышного, злого шипения, пересказал мне события вчерашнего вечера в подземельях. Он говорил быстро, глотая окончания слов. О надменном, унизительном допросе Люциуса, о том, как тот с презрением выплюнул благородную фамилию его матери, и о неожиданном, сбивающем с толку вмешательстве старшекурсницы Андромеды Блэк.
Пока он говорил, я холодно и отстраненно анализировал ситуацию.
— Понятно, — кивнул я, когда он, наконец, выговорился и замолчал. — Классическая проверка на вшивость. Малфой метит в абсолютные лидеры подземелий. Ему жизненно необходимо было показать первокурсникам, кто здесь полноправный хозяин, а заодно жестко прощупать твои слабые места.
— Он их нашел, — горько и зло усмехнулся Северус, сжимая кулаки с такой силой, что костяшки побелели, грозя прорвать тонкую кожу. — Мой статус крови и полное отсутствие галеонов в карманах.
— Нет, Снейп. Он нашел только то, что лежит на самой поверхности, — я посмотрел ему прямо в глаза, заставляя выдержать этот тяжелый, бескомпромиссный взгляд. — Твоя настоящая слабость в другом. Твоя слабость — это твоя реакция.
Северус непонимающе нахмурился, явно не улавливая, к чему я клоню.
— Послушай меня очень внимательно, — я перешел на самый тихий, проникновенный шепот, перегнувшись через стол. — Слизерин — это не наш городок. Там не бьют в челюсть за школой на пустыре. Там бьют словами, ядовитыми интригами и тотальной изоляцией. Если ты будешь каждый раз вскипать от бессильной злости, когда кто-то из них назовет тебя грязнокровкой, ты станешь их любимой, заводной игрушкой. Они будут дергать за эти ниточки просто ради развлечения долгими вечерами.
— И что мне делать?! Молча глотать оскорбления?! — его глаза опасно, лихорадочно блеснули, в них заплескалась ярость.
— Ни в коем случае, — я холодно, жестко улыбнулся. — Ты должен стать ледяной стеной. Полный, абсолютный контроль эмоций. Малфой оскорбляет твою мать? Подними бровь и посмотри на него сверху вниз так, словно он при всех сморозил несусветную глупость. Не давай им того, чего они так жаждут — твоей боли и твоей ярости. Они питаются этим, как гиены сбегаются лишь только почувствовал тонкий флер нужных эмоций.
Северус глубоко задумался. Его острый, цепкий ум быстро переваривал и оценивал предложенную мной концепцию.
— Аристократы, такие как этот Малфой или те же Блэки, по-настоящему уважают только две вещи в этом мире: силу и выгоду, — продолжил я выстраивать для него стратегию выживания. — Кровь Принцев дает тебе потенциал. Но уважение в этом змеином гнезде тебе придется купить. И твоя единственная, но самая надежная валюта — это твои мозги.
— Мозги? — переспросил он скептически, недоверчиво кривя губы.
— Зелья, Северус, — твердо произнес я. — Ты знаешь этот предмет на уровне крепкого третьего, а то и четвертого курса. Скоро начнутся практические занятия у Слизнорта. Покажи класс. Стань безоговорочно лучшим. Заставь этих напыщенных чистокровных снобов понять одну простую вещь: без твоей помощи они просто не смогут обойтись. Сделай так, чтобы им было критически выгодно с тобой дружить или хотя бы соблюдать вооруженный нейтралитет. Сделай себя незаменимым активом.
Я воочию видел, как меняется лицо Северуса. Напряжение в худых плечах немного спало. Затравленный, угрюмый взгляд уступил место глубокой, холодной и расчетливой задумчивости. Мои слова дали ему то, чего ему так катастрофически не хватало в недоброжелательном и агрессивном Слизерине — четкий, понятный план действий. Вектор, куда он мог направить свою кипучую энергию вместо того, чтобы сжигать себя в пустой обиде.
— А что насчет Андромеды Блэк? — спросил он уже гораздо спокойнее, наконец-то доставая из сумки чистый пергамент и чернильницу. — Зачем она заступилась за меня? Ей-то какая выгода?
— Блэки — насколько я знаю из обрывочных рассказов Давида, та еще сумасшедшая, непредсказуемая семейка, — усмехнулся я. — Скорее всего, она просто лично ненавидит Малфоя и не упускает ни малейшего случая поставить этого павлина на место. Или, что менее вероятно, но возможно, неожиданно в ней проснулось банальное человеколюбие. Кто знает, что творится в головах у Блэков? Но это отличный, наглядный урок для тебя, Северус. Она показала тебе, что власть на Слизерине не абсолютна. Там есть разные, враждующие фракции. Наблюдай за ними. Слушай каждое слово. Делай выводы, но держи рот на крепком замке, пока не будешь абсолютно уверен в своем следующем ходе.
Северус медленно кивнул, обмакнув перо в чернильницу.
— Я понял тебя, Элише. Эмоции под жесткий контроль. Стать лучшим. Наблюдать.
— Вот именно, — я ободряюще улыбнулся и пододвинул к себе свою тяжелую книгу. — А теперь давай напишем это проклятое эссе по Истории магии, пока бубнеж Бинса окончательно не стерся из нашей кратковременной памяти.
Мы погрузились в работу. Тишина библиотеки больше не казалась гнетущей, теперь она была рабочей, насыщенной мыслями. Я краем глаза наблюдал за Северусом — его спина выпрямилась, ушла только проступающая подростковая сутулость, а движения пера по пергаменту стали четкими и уверенными. Я дал ему инструкцию, голый каркас, который он сам, своим умом и талантом, превратит в непробиваемую броню.
Убедившись, что друг в порядке, я снова открыл сложный раздел алхимии, скользя взглядом по витиеватым строчкам древних текстов. Уже сейчас, перелистывая страницы, я отчетливо понимал, насколько дьявольски трудно будет найти нужную мне информацию о Золотом эликсире.