Часть 22
Элише Гилл
Кухня в нашем доме превратилась в тайную лабораторию. Давид, проявив чудеса тактичности, предложил маме пойти на настоящее свидание — в кино и ресторан, чтобы проветриться после затяжного стресса, вызванного моей болезнью. Дом оказался полностью в нашем распоряжении.
За окном завывал ледяной ветер, со злостью швыряя в стекла свои сильные порывы, заставляя старые рамы жалобно дребезжать. Но внутри было тепло, влажно, душно и пахло чем-то резким, древним и совершенно нездешним.
Эйлин Снейп стояла у газовой плиты. В тусклом желтоватом свете кухонной лампы ее лицо казалось высеченным из бледного мрамора: исчезли привычные морщинки вечной тревоги, сгорбленные плечи расправились, взгляд стал острым и цепким. Сейчас она была не забитой, сломленной женой алкоголика из Тупика Прядильщиков. Перед нами стояла Эйлин Принц — полноправная наследница древнего чистокровного рода, передающая свое мастерство следующему поколению.
На конфорке тяжело оседал в железной подставке старый пузатый чугунный котелок — из тех, что она тайком перенесла в наш дом на дне своего школьного сундука. Вода в нем уже начинала глухо, угрожающе побулькивать.
— Зельеварение не терпит суеты, — её голос звучал строго, почти торжественно, перекрывая гул закипающей воды и шум ветра. — Одно лишнее движение, одна дрогнувшая рука, секундная потеря концентрации — и вместо лекарства вы получите смертельный яд. Или взрыв, который оставит от этой кухни одни щепки. Сегодня мы перейдем от сухой теории к практике. Сварим простейшее Зелье от фурункулов. Это основа. База, на которой строится всё дальнейшее понимание взаимодействия животных и растительных магических компонентов.
Мы с Северусом стояли по обе стороны от деревянного стола, затаив дыхание. Перед нами лежали ингредиенты, которые достал для нас Давид через свои лондонские каналы: сушеные змеиные клыки, сморщенные, неприятно пахнущие рогатые слизни и пучок длинных, острых игл дикобраза.
— Северус, ступку, — коротко скомандовала Эйлин.
Снейп вздрогнул, выныривая из оцепенения, но тут же схватил тяжелую каменную ступку. Его худые, бледные пальцы уверенно сжали пестик.
Я наблюдал за своим другом с затаенным, искренним восхищением. Для меня, с моим взрослым сознанием, этот процесс был сродни сложной биохимии: я мысленно раскладывал действия на четкие алгоритмы, высчитывал время, массу и температуру. Но для Северуса это было чем-то совершенно иным. Он не просто слепо выполнял сухую инструкцию — он чувствовал её.
Он опустил в ступку шесть желтоватых змеиных клыков и начал растирать их. Его движения, поначалу резкие и дерганые, быстро обрели гипнотический, ровный, почти животный ритм. Сухой хруст кости под камнем казался ему лучшей музыкой. Он не остановился ни на секунду, пока клыки не превратились в идеальную, однородную белую пудру без единого комочка.
— Добавляй, Элише. Ровно три меры, — кивнула мне миссис Снейп.
Я аккуратно, стараясь не дышать, отмерил порошок на маленьких латунных весах и сбросил его в кипящую воду. Жидкость в котелке мгновенно, с громким шипением вспенилась, сменив цвет с прозрачного на мутно-желтый. По кухне поплыл тяжелый, горьковатый, едкий запах, от которого запершило в горле.
— Теперь слизни. Не резать, бросать целиком. Варить на медленном огне ровно пятнадцать минут, — Эйлин привычным движением убавила газ под котелком. — И следите за цветом. Не сводить глаз.
Эти пятнадцать минут тянулись как часы. Мы стояли у плиты, словно привороженные, не смея отвести взгляд от булькающего, густеющего варева. Я смотрел, как Северус весь подался вперед, опираясь руками о столешницу. В его черных, немигающих глазах отражалось голубое пламя конфорки. Казалось, он дышал в унисон с закипающим зельем, словно считывая его состояние по едва заметным изменениям запаха и густоты поднимающегося пара.
— Пора, — вдруг тихо, с абсолютной уверенностью произнес Северус, даже не взглянув на настенные часы.
Эйлин бросила быстрый взгляд на циферблат над дверью. Прошло ровно пятнадцать минут, секунда в секунду. Она медленно, одобрительно кивнула:
— Верно. Снимайте котел с огня.
Я осторожно, обмотав руки плотным льняным полотенцем, чтобы не обжечься, сдвинул тяжелый чугун на деревянную подставку в центре стола.
— А теперь самое важное правило, которое многие глупцы забывают к своему первому курсу, расплачиваясь за это ожогами, — голос Эйлин стал жестким, как натянутая струна. — Никогда, слышите, никогда не добавляйте иглы дикобраза, пока котел стоит на огне. Иначе зелье вступит в неконтролируемую реакцию, расплавит чугун, а ваши ботинки и ноги прожжет насквозь до самых костей. Северус, твоя очередь.
Снейп взял четыре длинные, острые иглы дикобраза. Его рука ни на миллиметр не дрогнула. Он плавно опустил их в горячую, но уже не кипящую мутную жидкость, взял деревянную лопатку и сделал ровно пять медленных, выверенных помешиваний строго по часовой стрелке.
Раздалось тихое, влажное шипение. Густая, грязно-желтая жижа в котелке вдруг мелко дрогнула, пошла концентрической рябью и прямо на наших глазах начала стремительно светлеть. Болезненный желтый цвет растворился без следа, уступая место чистому, прозрачно-голубому, почти сапфировому оттенку. Над котелком поднялось облачко густого розового дыма, пахнущего чем-то сладковатым и свежим.
На крошечной кухне повисла абсолютная, звенящая тишина. Слышно было только наше прерывистое дыхание и монотонное завывание ветра за окном.
Эйлин склонилась над котелком, придирчиво, по-профессорски вглядываясь в идеальную голубую гладь, затем глубоко вдохнула аромат. Когда она подняла голову, на её уставшем лице цвела редкая, но ослепительно искренняя, гордая улыбка.
— Идеально, — выдохнула она почти благоговейно. — Цвет, консистенция, запах. Это зелье высшего качества. Вы справились блестяще.
Северус медленно, судорожно выдохнул. Его напряженные плечи опустились, а на впалых щеках проступил яркий, лихорадочный румянец. Он посмотрел на свои худые руки, перепачканные в меловой пыли змеиных клыков, затем перевел сияющий взгляд на меня.
В его темных глазах плескался чистый, незамутненный восторг. Он только что, своими собственными руками, без волшебной палочки подчинил себе древнюю магию. Впервые в своей короткой, полной лишений жизни Северус Снейп понял, что он не просто нищий мальчишка из трущоб, об которого можно вытирать ноги. Он — творец.
Я ободряюще, с силой хлопнул его по плечу, чувствуя, как внутри меня тоже разворачивается тугая пружина гордости за друга. И радость от понимания того, что это только начало. Ведь с качественными ингредиентами теперь, благодаря Давиду, проблем у нас точно не будет.