Часть 23
Лето 1970 года.
Элише Гилл
— Элише, ты всё упаковал? Мы останемся там на неделю, а может и больше! — звонкий, счастливый голос мамы доносился из кухни, легко пробиваясь сквозь открытую дверь в мою комнату.
Я сидел на полу, методично, почти с армейской точностью упаковывая сменную одежду и пару теплых свитеров на всякий случай в свой маленький кожаный чемодан. На моей кровати, скрестив ноги и всем своим видом выражая вселенскую скорбь, сидел Северус.
— Почти, мам! Осталась пара мелочей! — крикнул я в ответ.
— Почти неделю без тебя. Я умру со скуки в этом проклятом городе, — протянул Северус недовольно, теребя край покрывала. — И зачем вам вообще эта поездка? Точнее, зачем там ты? Ведь это их медовый месяц... ну, точнее, медовая неделя.
Я тихо хмыкнул, не отрываясь от складывания носков.
— Давай ты не будешь прибедняться и рассказывать, как тебе будет невыносимо скучно. Знаю я, как ты будешь трещать со своей рыжей подружкой, как только я скроюсь за горизонтом. Тем более, в этом году семья Эванс никуда на лето не уезжает.
— Какой же ты всё-таки вредный... — проворчал Снейп, но я заметил, как он слегка смутился.
Я лишь с ухмылкой застегнул ремни чемодана, мысленно возвращаясь к тому, как сильно всё изменилось за эти годы.
Нам исполнилось по десять лет. Мама наконец-то, после долгих ухаживаний, согласилась выйти замуж за Давида. Она наотрез отказалась делать пышную свадьбу, привлекая лишнее внимание — ей казалось это неуместным. Они просто тихо расписались, получили документы, и теперь мы собирались в свадебное путешествие во Францию.
Мама категорически не захотела оставлять меня на попечение четы Гринбергов. Кажется, глубоко внутри она ощущала иррациональную вину, словно предавала меня тем, что сменила фамилию и впустила в нашу маленькую семью другого мужчину. И как бы я ни убеждал ее, что всё в полном порядке, что я рад за нее, она не успокоилась, пока я не пообещал поехать с ними. Оставляя Северуса коротать дни в компании Лили.
За прошедшие два года мы с Лили так и не смогли найти общий язык. Я ее откровенно бесил своей внешностью, холодностью, взрослым взглядом на вещи и знаниями, которые превосходили ее собственные. А она бесила меня своей детской хитростью, показной правильностью и некой наивной двуличностью. Хотя, к моему сожалению, это замечал только я. У Снейпа рядом с ней словно опускались розовые шоры — он в упор не видел ее мелких манипуляций, театральных вздохов и тонких намеков.
В итоге, каждый из нас, не сговариваясь, принял негласное решение: мы общались с Северусом строго по отдельности, не пересекаясь и не вовлекая третью сторону для сохранения морального равновесия. Я не стал закатывать Снейпу истерики в стиле «либо она, либо я». Я понимал, что Северус вырос. Он стал другим — более сильным, более уверенным и независимым. Моя надежда на то, что каноничная трагедия обойдет его стороной, ярко теплилась в моей душе.
Пока они «общались», я с головой ушел в учебу. Я готовился по предметам магловской школы, которые должен был сдавать в пятнадцать лет как независимый кандидат. Точнее, не готовился, а просто вспоминал программу и корректировал пробелы. Например, с историей пришлось повозиться — некоторые события и даты в этом мире не совпадали с тем, что я помнил из своей прошлой жизни. В остальном же всё шло гладко. Я посещал школу Святого Иосифа и готовился в следующем году сдать вместе со всеми магловский экзамен «Eleven-plus». В своем отличном результате я не сомневался ни на секунду.
Сразу после поездки во Францию Давид окончательно переедет к нам. Сюда, в этот серый, пропахший дымом Коукворт. Он уже купил просторный, светлый дом в Бакингемшире, в зеленом районе Амершема, но сейчас там шли масштабные ремонтные работы. Давид без лишних слов понял невысказанные мысли мамы: это мой последний год перед Хогвартсом, и мне стоит спокойно сдать выпускные экзамены в старой школе, избежав лишней нервотрепки с переводом и адаптацией на новом месте.
Наш старый дом в Тупике Прядильщиков мама наотрез отказалась продавать. Мы решили, что когда я буду приезжать на летние каникулы из Хогвартса, мы будем проводить здесь месяц или полтора. Тем более, савта Сара и сабуш Джозеф оставались здесь. Так что Коукворт останется нашим домом вплоть до прилета совы с заветным письмом с гербом Хогвартса.
Но главным, самым важным итогом всех этих прожитых лет здесь стало то, что я, наконец, окончательно осознал, кто я такой.
В этом детском теле все мои чувства и эмоции обострились до предела. Я долгое время был взрослым, запертым в теле ребенка, который приходил в ужас от собственных гормональных реакций и неконтролируемого детского поведения. Я цеплялся за свою прошлую жизнь, за свои прошлые воспоминания, как утопающий за спасительную соломинку, панически боясь, что если я окончательно отпущу прошлое и приму настоящее — я потеряю саму суть себя. Растворюсь.
Но теперь, сидя на полу с собранным чемоданом, я с легким трепетом и огромной, освобождающей радостью понимал: процесс завершен.
Я — десятилетний Элише Гилл, юный волшебник, друг Северуса Снейпа. Я больше не взрослая Казанцева Елизавета из другого мира. Я отпустил свое прошлое, закрыл эту дверь на ключ, и дышать, жить, чувствовать от этого стало только легче.
Впереди меня ждал Хогвартс, магия и совершенно новая история, которую я напишу сам.