Часть 20
Лондон встретил нас привычным шумом, но Давид вел машину не к величественным соборам или правительственным зданиям. Мы остановились перед старым, довольно обшарпанным кирпичным универмагом под вывеской «Чисто и Гладко».
— Нам сюда? — Эстель недоуменно взглянула на пыльные витрины, за которыми стояли безвкусные манекены в модах десятилетней давности. — Давид, Элише плохо, зачем нам магазин?
— Доверьтесь мне, — Давид аккуратно выбрался из машины и снова взял меня на руки.
Я чувствовал, как сквозь его пиджак пробивается жар моего тела. Сознание плавало. Мир магии из рассказов Роулинг сейчас должен был материализоваться, и даже в моем взрослом уме это вызывало трепет, смешанный с болезненным бредом.
Давид подошел к витрине, где одинокий манекен в сползшем парике стоял спиной к улице, и негромко произнес.
— Нам нужно к целителю. Мальчик, стихийный выброс на фоне лихорадки.
Манекен едва заметно кивнул и мазнул пальцем по стеклу.
— Эстель, возьмите меня за руку. И не закрывайте глаза, — скомандовал Давид.
В следующее мгновение реальность вывернулась наизнанку. Мы не разбились о стекло — мы просочились сквозь него, словно сквозь густой кисель. Мама ахнула, вцепившись в рукав Давида так, что побелели костяшки.
Перед нами открылся огромный зал ожидания больницы Святого Мунго.
Если Коукворт был серым и монохромным, то здесь краски били по глазам даже сквозь лихорадочную пелену. Эстель замерла, не в силах сделать и шага. Ее взгляд метался от одного пациента к другому, и я понимал ее шок. В углу сидел волшебник, чья голова медленно превращалась в гигантскую тыкву, и он уныло пытался прорезать в ней отверстия для глаз. Рядом женщина в яркой мантии отчаянно пыталась поймать собственные пальцы, которые решили разбежаться в разные стороны, словно испуганные мыши.
— Господи... — прошептала мама, прижимая ладонь к губам. — Это... это всё по-настоящему? Давид, тот мужчина... у него из ушей идет дым!
— Добро пожаловать в мир магических травм и болезней, Эстель, — тихо ответил Давид, уверенно лавируя между очередями к столу дежурной ведьмы. — Здесь всё немного иначе, чем в аптеке Джозефа.
Дежурная ведьма, полная дама в ярко-лимонной мантии, окинула нас быстрым взглядом.
— Имя?
— Элише Гилл.
— Симптомы?
— Высокая температура, чихаю искрами, — лаконично ответил я сам, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.
Ведьма мгновенно подобралась. Искры — это уже не просто простуда.
— Пятый этаж, отделение магических инфекций. Живо!
В кабинете целителя пахло не спиртом, а сушеной лавандой и чем-то кислым. Целитель — высокий мужчина с тонкими, сухими руками и пронзительным взглядом — представился как мистер Митчел. Он взмахнул палочкой над моей грудью, и я увидел, как вокруг меня закружились полупрозрачные символы.
— Хм, — Митчел нахмурился. — Очень интересно. Мальчик, где ты контактировал с драконами?
Мама побледнела еще сильнее.
— С чем? Какие драконы? Мы живем в Коукворте, там только заводы! Мой сын никогда не видел драконов!
Целитель Митчел перевел взгляд на Эстель, оценивая ее одежду и явный ужас в глазах.
— Магла? — спросил он Давида.
— Мать ребенка, — отрезал Давид. — Пожалуйста, целитель, ближе к делу.
— Драконья оспа, — бросил Митчел, убирая палочку. — Стадия — начало высыпаний.
Я мысленно выругался. Драконья оспа. В этом мире это было серьезно. От нее умирали даже сильные маги, хотя для детей она редко была фатальной, если вовремя начать лечение. Но откуда?
— Откуда она могла взяться у ребенка в маглоском квартале? — озвучил мой вопрос Давид.
Целитель Митчел пожал плечами с тем самым профессиональным безразличием, которое свойственно врачам, видевшим тысячи странных случаев.
— Споры могут дремать десятилетиями. Возможно, в каких-то старых магических вещах, книгах или ингредиентах зелий. Или просто «прилетело» с почтовой совой. Для нас, магов, это как ваша ветрянка, только с огоньком. Буквально.
Он повернулся к Эстель, которая выглядела так, будто сейчас упадет в обморок.
— Миссис Гилл, ваш сын останется здесь на две недели. Карантин.
— Две недели?! — вскрикнула она. — Я не могу оставить его одного в этом... в этом месте!
— Мам, всё хорошо, — я попытался улыбнуться, хотя каждое движение отдавалось боль. — Здесь мне помогут.
— Видите ли, — целитель Митчел сложил руки на груди, — через пару дней у него начнется специфическая сыпь. А потом он просто позеленеет.
— Что значит «позеленеет»? — переспросила мама.
— Станет цвета свежего огурца. Кожа, волосы, даже белки глаз. Вы сможете объяснить соседям в вашем Коукворте, почему ваш сын выглядит как болотный тролль? Нет? Вот и мы не хотим тратить время на работу с обливиаторами из-за одного случая оспы. Две недели — пока кожа не вернет нормальный оттенок.
Эстель посмотрела на Давида. Тот мягко кивнул.
— Я буду привозить тебя сюда каждый день, Эстель. Здесь есть специальные залы для посещений. Он в надежных руках.
Я смотрел на них и понимал: мой план по «устроению» маминой судьбы сработал даже быстрее, чем я ожидал. Общая тайна и общая беда сближают лучше любых свиданий.
— Элише, — мама подошла и крепко поцеловала меня в горячий лоб. — Я буду здесь завтра с самого утра. Сара и Джозеф всё поймут.
— Передай привет Северусу, — прошептал я. — И скажи, чтобы не трогал мой записи.
Целитель Митчел хмыкнул, записывая что-то в карту.
— Судя по характеру, парень пойдет на поправку быстро. Но зеленым всё равно побудет. Санитар! Проводите пациента в бокс номер двенадцать.
Когда меня леветировали на каталке, я в последний раз оглянулся. Давид обнимал маму за плечи, а она, хоть и плакала, больше не выглядела потерянной. Магия снова ворвалась в ее мир грубо и с чиханием, но теперь рядом был человек, который держал ее за руку.
Что ж, две недели в Святом Мунго. По крайней мере, здесь я смогу вдоволь насмотреться на настоящих волшебников и, возможно, разузнать что-то, чего нет в учебниках Эйлин.
Северус Снейп
Когда на следующий день я по привычке подошел к дому напротив, меня встретила только миссис Гилл, вышедшая из дома на мой стук. Новость, которую она сообщила, ударила меня не хуже кулака отца.
Элише был в магической больнице Святого Мунго. Драконья оспа. Миссис Гилл собиралась ехать туда сразу с утра, вместе с этим своим Давидом.
Я стоял на крыльце, сжимая лямку старого школьного ранца, и мой мозг лихорадочно анализировал информацию. Мы с Элише читали о драконьей оспе в одной из книг мамы. Крайне заразная, опасная, вызывает высокую температуру, а затем превращает человека в подобие зеленой пупырчатой жабы. Но ума не приложу, как он мог заразиться в насквозь магловском Коукворте, где из магического были только мы двое, да моя мать? И, что еще более странно, почему я не заболел за компанию, ведь мы проводили вместе каждый день?
Видимо, мой тощий, привыкший к вечному холоду и недоеданию организм оказался крепче.
Смирившись с тем, что не увижу своего единственного друга как минимум две недели, я поплелся в школу.
После уроков, вернувшись в Паучий тупик, я первым делом сообщил маме о болезни Элише. Реакция мамы была мгновенной и пугающей. Ее вечная апатия испарилась. Она всполошилась, схватила меня за плечи и принялась лихорадочно осматривать, бормоча под нос заклинания диагностики, не требующие палочки. Она проверяла мою шею, заглядывала в глаза, щупала лоб. Температуры у меня не было, высыпаний — тоже. Только полностью убедившись, что я абсолютно здоров и не собираюсь умирать прямо здесь и сейчас на грязном кухонном полу, мама с облегчением выдохнула и снова погрузилась в свое привычное оцепенение.
Школьные будни без Элише оказались не просто скучными. Они стали опасными.
Местные задиры во главе с Питером Райтом обладали звериным чутьем. Они очень быстро поняли, что моего друга нет рядом. Я старался не попадаться им на глаза, перемещался перебежками, обходил наши привычные маршруты. Но Коукворт — город маленький, а удача не могла быть на моей стороне вечно.
В тот день я возвращался домой через старый заброшенный пустырь за фабрикой. И не успел.
— Хватай его, хватай! — раздался за спиной радостный вопль Билла, правой руки Питера.
— Я его держу, держу! Парни, бегом сюда! — взревел Мэтью, самый крупный и тупой из их шайки, сгребая меня за воротник куртки так, что ткань затрещала.
Я дернулся, попытался вывернуться, но их было слишком много. Питер, тяжело отдуваясь, подбежал как раз к этому моменту.
— Ну что, уродец, попался? — Питер скривил губы в гадкой улыбке. — Без своего дружка уже не такой смелый, а?
Я физически ощущал волну их предвкушения. Они были счастливы, что наконец-то смогут отомстить за все те разы, когда мы с Элише давали им жесткий отпор. И избиение началось. Каким бы быстрым, юрким и злым я ни был, выстоять в одиночку против пятерых десятилетних парней было невозможно.
Поняв, что драться бессмысленно, я просто упал на землю и свернулся калачиком, плотно закрывая голову руками. Удары сыпались сверху хаотично: по ребрам, по спине, по ногам. Я стиснул зубы, чувствуя во рту солоноватый вкус крови. Мне было не привыкать. Главное — защитить голову и не получить перелом. Я просто пережду. А когда Элише вернется, мы выловим их и втопчем в эту самую грязь.
Вдруг сквозь шум крови в ушах и глухие удары ботинок я услышал громкий, звенящий девичий голос:
— Райт, немедленно прекрати! Иначе я всё расскажу мисс Хардбрум!
Голос Лили Эванс разнесся над пустырем эхом. Я даже сквозь боль мысленно застонал. Только этой рыжей девчонки мне здесь не хватало для полного унижения.
— И что? Она не может наказать за то, что было вне школы, Эванс! Уходи отсюда! — рявкнул Билл, но пинать меня перестал.
— Тогда... — голос Лили дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, лихорадочно соображая. — Тогда я расскажу своему отцу. А он расскажет твоему отцу, Райт. Расскажет, что ты толпой избиваешь лучших учеников в нашей школе. И мистер Райт тебя накажет. Я слышала, его ремень бьет очень больно.
Над пустырем повисла тяжелая тишина. Эванс, сама того не понимая, ударила в самую болевую точку. Питер замолчал, его лицо пошло пятнами. Замерли и остальные. В рабочих кварталах все знали, каков крутой нрав старшего Райта и что он делает со своим сыном за закрытыми дверями.
— Всё, ребята, хватит на сегодня с уродца. Завтра продолжим, — Питер нервно сплюнул на землю, пытаясь сохранить остатки авторитета. — Айда на речку.
Они развернулись и ушли, стараясь не смотреть на Эванс.
Я медленно, преодолевая ломоту в теле, сел на земле. Кости, кажется, были целы. Дышать больно, но терпимо.
Прямо перед моим носом появился ослепительно чистый, белый носовой платок.
— Держи, Снейп. У тебя лицо в крови, — тихо сказала Лили.
Я медленно поднял на нее взгляд. Она стояла передо мной, в своем аккуратном пальто, чистенькая, яркая, абсолютно чужеродная на этом заваленном мусором сером пустыре.
Я молча взял платок и прижал его к разбитой брови.
— Спасибо, Эванс. Возвращать не буду, — буркнул я, не желая показывать, как мне паршиво. И, чуть помедлив, добавил: — Ты оказалась не такой уж и вредной.
Она вспыхнула.
— Я не вредная! Это вы с Гиллом...
— Да-да, я помню. Злые мальчишки, — я попытался оттереть кровь с разбитой губы и поморщился. — Стоим друг друга.
Лили поджала губы.
— Ты... такой же невыносимый, как всегда, — она резко развернулась, взмахнув рыжими волосами, явно собираясь убежать, как делала всегда, когда злилась.
И тут мой мозг, наконец-то пробившись сквозь адреналин и боль, выдал тревожный сигнал. Драконья оспа. Зараза передается по воздуху.
— Стой, Эванс! — крикнул я ей в спину. Она остановилась. — Ты... не болеешь?
Я почувствовал, как краска заливает мои уши. Вопрос прозвучал абсолютно по-дурацки, особенно после того, как меня только что избили на ее глазах.
Она обернулась, нахмурив светлые брови.
— В смысле «болеешь»?
— Ну... типа, у тебя нет температуры? Или каких-нибудь странных высыпаний на коже? — пытаясь не звучать как сумасшедший, спросил я, поднимаясь на ноги.
— Нет. А почему ты спрашиваешь? — ее возмущение сменилось неподдельным удивлением.
— Понимаешь, Элише сейчас в больнице. Он заболел, — неохотно признался я.
— И? — Лили фыркнула. — Это тебе надо было бы бояться заразиться от своего дружка, а не мне. Я с вами не общаюсь.
Я закатил глаза.
— Эванс, Мерлин, как же с тобой сложно. Если я спрашиваю, значит, мне нужно знать. Мы ведь не такие, как все. Ты сама это говорила. И Элише тоже... как мы. Он сейчас болеет не простой простудой. Он в магической больнице. И эта штука очень заразная для магов. Я просто хотел уточнить, не зацепило ли тебя.
Лили уставилась на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Ее зеленые глаза округлились до невозможных размеров.
— То есть... Элише тоже как мы? — прошептала она пораженно. — Но я никогда не видела, чтобы он делал что-то необычное! Я думала, только мы с тобой... другие.
— Элише просто умеет сдерживать магию лучше меня, — с долей гордости за друга ответил я.
— А в какой он больнице? В магической? То есть, у магов есть свои больницы? Таких, как мы, много? А где они живут? — вопросы посыпались из рыжей девчонки целым потоком, грозя сбить меня с ног похлеще кулаков Мэтью.
— Стоп, Эванс! — я выставил перед собой руки, защищаясь от ее словесного напора. — Я не нанимался к тебе бесплатным справочником. Дождись одиннадцатилетия, придет письмо, и всё сама узнаешь.
Я увидел, как ее лицо мгновенно изменилось. Она нахмурилась, нижняя губа обиженно задрожала.
— Я просто... я просто хотела узнать, — ее голос сорвался. — Почему вы всегда такие колючие? Тебе так трудно рассказать, Снейп?
— Нет, не трудно, — огрызнулся я, защищаясь. — Но ты первая начала важничать в нашу первую встречу, уже забыла?
— Я... я просто хотела с тобой подружиться! А ты... — слезы, которые она так упрямо сдерживала, начали скапливаться в уголках ее глаз, грозя пролиться потоком вместе с обвинениями.
Я тяжело вздохнул, чувствуя, как ноет разбитая губа. Она стояла передо мной — одинокая девочка с пугающим даром, которая думала, что она одна такая на всем белом свете. Прямо как я до встречи с Элише. И к тому же, сегодня она спасла мою шкуру от серьезных переломов. Слизеринцы, как говорила мама, не остаются в долгу. Ее помощь в обмен на информацию — честная сделка.
— Ладно, Эванс. Всё, успокойся. Собери свои сопли, — я шмыгнул носом и кивнул в сторону поваленного бревна на краю пустыря. — Садись. Расскажу я тебе всё, что знаю.