Часть 11
Однажды зябким осенним днем мама разрешила мне погулять с Сарой. Воздух был пропитан сыростью и едва уловимым, вездесущим запахом фабричного дыма, который, казалось, въелся в сами кирпичи этого городка. Проходя мимо мутной, неспешной речки, Сара случайно встретила молочника. Слово за слово, и она совершенно отвлеклась на обсуждение местных новостей.
Я же, пользуясь моментом, побрел вдоль реки по самой кромке влажного берега, задумчиво пиная серые камешки под ногами. Я знал, что Сара не поднимет панику. Она привыкла, что я никогда не делаю ничего безрассудного — по крайней мере, по меркам четырехлетнего ребенка.
С тех пор как Сара начала обучать меня чтению, она не могла нарадоваться моим успехам. Мне же приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы сдерживать себя и не показывать, что для меня все эти буквы и слоги — давно пройденный материал из прошлой жизни. Сейчас, уверовав в мою «гениальность», она доверяла мне книги на куда более серьезные темы. Начав со сказок и стихов, мы плавно перешли к Конану Дойлю и Жюлю Верну. Сперва Сара постоянно спрашивала, понимаю ли я смысл прочитанного, а я старательно играл роль, уточняя значения слов, которые казались мне слишком сложными для почти четырехлетки. Но вскоре вопросы иссякли.
Именно поэтому сейчас я с трудом тащил под мышкой настоящий талмуд — увесистую книгу мистера Гринберга «The Herbalist», пестрящую подробными иллюстрациями лекарственных растений. В прошлой жизни ботаника меня совершенно не интересовала, но в этой реальности знания были необходимы. Я обоснованно подозревал, что магическая флора не так уж сильно отличается от своих магловских аналогов, и базу нужно было закладывать уже сейчас.
Я шел медленно, неторопливо, глядя под ноги и крепко прижимая к себе книгу, казавшуюся гигантской для моего детского роста.
И тут я услышал шорох.
Среди узловатых коряг почти мертвых деревьев, прямо посреди какого-то строительного мусора и битых кирпичей сидел он. Северус Снейп.
На нем была нелепая, выцветшая рубашка, наверное, размера на три больше нужного, и короткие, потертые штанишки. Ноги были абсолютно босыми и казались синеватыми от осеннего холода. Он был болезненно бледен и пугающе худ. Черные волосы, слишком длинные для мальчика, падали вперед, занавешивая почти все лицо. Сидя на корточках, он методично и с каким-то отчаянным упорством ковырял стылую землю найденной веткой. Он был настолько увлечен своим занятием, что абсолютно не замечал моего приближения.
Ранее, как бы я ни пытался подойти к нему на улице, он всегда срывался с места и убегал быстрее, чем я успевал сделать хотя бы два шага. Иногда я замечал его худенькую фигурку издалека, через окно дома напротив. Но стоило мне задержать на нем взгляд, как он прятался, словно напуганный зверек, а его мать, Эйлин, немедленно задергивала занавески.
Помня об этом, я не стал подходить слишком близко, остановившись шагах в трех, чтобы не спугнуть его. Он продолжал ковыряться в грязи, тихо бормоча что-то себе под нос.
— Ты что-то ищешь? — спросил я с искренней детской непосредственностью, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче и тише.
Он испуганно вскинул голову. Его темные глаза расширились, но, к моему удивлению, он не бросился бежать, как делал это всегда. Вместо этого он замер и начал жадно меня рассматривать. Это был первый раз, когда мы оказались так близко друг к другу.
— У тебя волосы как снег, — вдруг произнес он. У него был чуть хрипловатый, такой же тихий голос, как и у меня. Было очевидно, что разговаривать с другими детьми ему приходилось нечасто.
— Я знаю, — кивнул я. — А у тебя волосы как ночь.
— Ты похож на девчонку... — резко и колюче перебил меня Северус, словно защищаясь. — Мама сказала не разговаривать с тобой. Но я не знаю почему.
— Кажется, я просто не понравился твоей маме из-за глаза, — я спокойно указал пальцем на свой золотистый глаз.
— Наверное. Она многого боится, — Северус нахмурился, его взгляд на секунду потемнел. — Наверное, и тебя испугалась. Сказав это, он опустил голову и снова принялся копать неподатливую землю.
— Так ты что-то ищешь? — повторил я свой вопрос. — Если цветок, то уже холодно. Там ничего не растет.
— Откуда ты знаешь? — он с подозрением прищурился.
— Я прочитал.
— Ты умеешь читать? Врун. Читать учат в школе, мне мама говорила.
— Я не вру. Вот, — я с трудом вытащил из-под мышки тяжелый том и протянул его вперед. — Я сейчас читаю ее, она как раз про растения.
В глазах Северуса мелькнул неподдельный, голодный интерес. Заметив это, я начал медленно, без резких движений, подходить ближе. Опустившись на корточки рядом с ним, я раскрыл книгу на середине. От страниц пахло старой бумагой и пылью.
— Видишь, это одуванчик, — я провел пальцем по красочной иллюстрации. — Он вырастет весной, когда станет тепло. Я переворачивал страницы, показывая ему изображения растений и пересказывая то, что успел прочесть. Северус даже перестал дышать, слушая меня с жадным, почти отчаянным любопытством.
— Элише, шовав катан, где ты спрятался?! Немедленно выходи, замерзнешь! — донесся издалека встревоженный крик Сары.
— Савта, я сейчас прибегу! — крикнул я в ответ.
От моего громкого голоса Северус вздрогнул всем телом и едва не опрокинулся на спину в грязь. Я инстинктивно протянул руку и легонько придержал его за острый локоть. Он напрягся, но не вырвался.
— Мне пора, иначе будут ругать. Я Элише, кстати.
— Северус, — ответил он, шмыгнув покрасневшим носом.
— Иди тоже домой, — мягко сказал я, поднимаясь. — Ты босиком, холодно же.
— Ботинки жмут, — буркнул он, пряча взгляд. — Лучше без них.
Звуки торопливых шагов Сары раздавались все ближе.
— Северус, если хочешь, можешь приходить к задней двери аптеки. Почитаем еще. Придешь?
— Может быть, — неопределенно бросил он и снова уставился в землю.
Я встал, отряхнул коленки и пошел навстречу Саре. Обернувшись на мгновение, я увидел, что Северус неотрывно смотрит мне вслед. Я махнул ему рукой на прощание и улыбнулся. Надеюсь, он придет, — подумал я.