Глава 17
https://t.me/top_fanfic0/343 (Фото к главе)
Кира долго стояла перед дверью, не решаясь нажать на звонок. Пальцы не слушались, будто любое движение требовало слишком больших усилий. Она несколько раз подносила руку к кнопке — и опускала обратно. Как будто всё ещё могла развернуться и уйти. Но идти было уже некуда. Она всё же нажала. Короткий звонок прозвучал слишком громко в тишине подъезда. Кира замерла. Ждать оказалось тяжелее, чем решиться. Секунды растянулись. И когда дверь наконец открылась, она даже не сразу подняла взгляд.
Саша стояла на пороге, явно не ожидая увидеть её в такое время.
— Кира?..
В её голосе прозвучало удивление, перемешанное с настороженностью. Кира подняла глаза. Усталые. Потухшие. Как будто в ней не осталось ни сил, ни желания что-то объяснять. Она чуть сжала пальцы и тихо, почти шёпотом, в котором проскальзывало что-то отчаянное, произнесла:
— Можно... у тебя переночевать?
Саша на секунду растерялась. Вопрос был слишком простой — и слишком не похожий на Киру. Но это длилось всего мгновение. Она сразу кивнула, отступая в сторону:
— Конечно, ты что... проходи.
Голос стал мягче. Теплее. Без лишних вопросов — пока. Она пропустила её внутрь, всё ещё внимательно глядя, будто пытаясь понять, что произошло.
Кира прошла в квартиру молча, будто на автомате, не замечая ни обстановки, ни того, что даже не сняла обувь. Дверь за ней закрылась, но она этого словно не услышала. Шаги — глухие, медленные — привели её на кухню. И там, не раздумывая, она опустилась на стул. Тяжело. Как будто именно здесь, в этой точке, её наконец отпустило — или, наоборот, догнало всё сразу. Плечи чуть опустились. Спина ссутулилась. Она смотрела перед собой, в одну точку, не фокусируясь ни на чём. Глаза были открыты, но будто пустые.
— Я у дома увидела машину Егорова, — тихо сказала она, почти без интонации.
Слова давались с трудом, словно каждое требовало усилия.
— К Лизе идти не вариант.
И после этого, как будто силы закончились окончательно, она медленно опустила голову на стол. Без лишних движений. Просто уткнулась лбом в холодную поверхность, закрыв глаза. И в этой позе было больше усталости, чем в любых словах.
Саша осталась стоять у входа на кухню, не спеша подходить ближе, словно давая Кире пространство — или время собраться. Руки сложены на груди. Взгляд стал внимательным. Серьёзным. Она несколько секунд просто смотрела на неё, будто оценивая, насколько всё плохо.
— Он причина? — спросила наконец. Коротко. Без лишних слов. И тут же добавила, — Из-за него ты ушла?
Кира вздохнула, не поднимая головы, голос прозвучал глухо, почти приглушённо:
— Отчасти... Но это не моё решение.
Она медленно приподняла голову, словно это требовало усилия, поджала губы, отвела взгляд в сторону:
— Его матери.
Кира посмотрела на неё, будто в последний раз взвешивая — стоит ли это произносить вслух. Слова словно застряли где-то внутри. Секунда. Другая. Она сглотнула, отвела взгляд, потом снова подняла его — и всё же выдохнула:
— Я беременна.
Тишина наступила мгновенно. Саша застыла, как будто не сразу поняла смысл сказанного.
— Ты... что?..
Глаза расширились, лицо вытянулось от неожиданности. Пауза повисла между ними, тяжёлая, неровная. И почти сразу — резкий выдох:
— Ну конечно.
Саша провела рукой по волосам, усмехнулась с раздражением:
— И ты, естественно, уже сказала об этом Егорову.
Сарказм в голосе был почти ощутим:
— И он, как настоящий мужчина, всё красиво разрулил, да?
Кира отвела взгляд. Медленно. Как будто даже не хотела возвращаться к этому разговору. Устала. Слишком.
— «Не сейчас», «я не готов».
Она на секунду закрыла глаза, словно даже вспоминать это было тяжело:
— И классическое — «а вдруг не мой».
Саша резко выпрямилась, в глазах вспыхнуло раздражение:
— Он серьёзно это сказал?
Кира кивнула. Без эмоций. Как будто уже пережила это и просто констатировала факт. Саша выдохнула сквозь зубы:
— Вот же...
Она не договорила, но в голосе прозвучало всё. Кира снова опустила взгляд, пальцы сжались на краю стола:
— Я, наверное, и сама виновата...
Тихо. Почти беззвучно.
— Ожидала от него чего-то другого.
Голос стал ещё тише:
— Поверила, что он может быть другим.
Она усмехнулась. Коротко. Горько:
— Что он изменился... Что у нас не будет так, как у него с Лизой.
Саша нахмурилась сильнее:
— Кира...
Но та лишь покачала головой:
— А в итоге...
Она на секунду замолчала, будто подбирая слово, но так и не нашла:
— Всё то же самое. Только больнее.
Кирилл ехал по ночному городу, почти не различая улиц. Фары встречных машин слепили, отражались в стекле, растягивались в длинные, дрожащие полосы света, но он смотрел сквозь них — не на дорогу, а куда-то глубже, туда, где всё давно вышло из-под контроля. Руки лежали на руле, движения были точными, привычными, почти автоматическими — тело помнило, как вести машину, даже когда голова отказывалась работать.
Мысли не складывались. Они обрывались, путались, накладывались одна на другую, не давая ухватиться ни за одну до конца.
«Ребёнок». Слово, которое он до сих пор избегал даже произносить вслух.
Кирилл резко выдохнул, сильнее сжал руль. Мысль зацепилась за одну деталь — и не отпускала. Он сказал ей это. Сказал прямо. Жёстко. И теперь уже не мог отмотать назад. Он на секунду прикрыл глаза, тут же снова открыл — слишком опасно было терять контроль даже на мгновение.
Машина мягко вписалась в поворот. Город продолжал жить своей жизнью. А у него внутри всё только начинало рушиться.
Он снова и снова прокручивал разговор с Казанцевым, словно надеялся в нём найти то, чего не услышал тогда.
«Как догнал его после тренировки, почти у выхода с арены, когда тот уже собирался уйти. Как остановил, не думая о формулировках:
— Почему Кира ушла?
Без вступлений. Без обходных. Казанцев остановился, обернулся не сразу. Посмотрел на него внимательно — слишком внимательно, будто оценивал не вопрос, а его самого. Он поджал губы, как будто принял решение, и подошёл ближе.
— Я не могу это обсуждать, Кирилл.
Спокойно. Ровно. Без лишних эмоций.
Кирилл нахмурился:
— В смысле — не можете?
— Ты и так всё понимаешь.
Тот, похлопав его по плечу — коротко, почти по-отцовски, — развернулся и ушёл. Оставив его стоять с этим неудобным, застрявшим внутри «не могу».»
Поэтому он поехал к Кире — без плана, без понимания, что скажет, просто потому что не поехать было ещё хуже. Он стоял у её дома долго, сначала в машине, не глуша двигатель, глядя на подъезд так, будто она вот-вот выйдет. Потом всё же вышел, прошёлся вдоль двора, остановился, снова посмотрел на вход. И тогда он сделал то, на что в другой ситуации не решился бы — пошел к Лизе. Потому что если кто и мог как-то повлиять на Киру, то это она. Хоть поговорить. Хоть попытаться исправить то, что он уже успел испортить.
А с матерью... Кирилл коротко усмехнулся, без тени веселья. С ней говорить было бессмысленно. Он уже проходил это — тогда, когда Лиза «была беременна». И слишком хорошо помнил, чем всё закончилось.
Машина резко вильнула, он свернул к обочине и остановился чуть резче, чем нужно. Руки сжали руль, пальцы побелели от напряжения. Он выдохнул — долго, тяжело, будто пытался разом избавиться от всего, что давило изнутри. Но легче не стало. Напряжение никуда не ушло — только осело глубже.
И воспоминание о разговоре, который произошёл всего полчаса назад, всплыло слишком ясно — будто он снова стоял там, у той самой двери.
«Он помедлил. Рука зависла над звонком. Секунда. Другая. Потом всё же нажал. Дверь открылась почти сразу. На пороге появился Олег. Взгляд — недовольный.
— Ты вообще адресом не ошибся?
Кирилл усмехнулся краем губ:
— Успокойся. Я не по твою душу.
Из-за него выглянула Лиза. Остановилась, нахмурилась сильнее:
— Кирилл?... Ты чего здесь делаешь?
Он коротко кивнул:
— Есть разговор.
Серьёзно. Без привычной насмешки. Лиза прищурилась, внимательно всматриваясь в него, будто пыталась понять, что не так. Потом всё же вздохнула:
— Ладно... заходи.
Она отступила в сторону, пропуская его внутрь. Олег остался стоять, явно не в восторге, но ничего не сказал — только проводил Кирилла тяжёлым взглядом.
Они прошли на кухню. Лиза сразу села за стол, словно занимая позицию — напротив, лицом к разговору. Олег остался за её спиной, прислонился к стене, сложил руки на груди и смотрел на Кирилла с откровенным недоверием. Не вмешивался. Но и уходить не собирался.
Кирилл остался стоять. Даже не подумал сесть. Как будто разговор не предполагал удобства. Секунда тянулась. Другая. Он явно собирался с мыслями, но нужных слов так и не находилось. И в итоге сказал прямо. Резче, чем хотел:
— Ты можешь с Кирой поговорить?
Он провёл рукой по затылку, нахмурился:
— Как-то объяснить ей...
Запнулся. Слово не шло. Он раздражённо выдохнул:
— Что сейчас не время для всего этого.
Лиза смотрела на него внимательно. Слишком внимательно. И в этом взгляде что-то изменилось. Кирилл заметил это сразу. И понял. Она не знала.
— Подожди... — она резко поднялась со стула. — О чём ты вообще говоришь?
В голосе уже звучало напряжение.
— Что значит «не время»?
Кирилл напрягся, взгляд на секунду ушёл в сторону, будто он ещё мог не говорить это вслух. Но всё же произнёс:
— Похоже, ты не в курсе.
Лиза нахмурилась сильнее:
— В курсе чего?
Кирилл сжал губы, коротко кивнул сам себе:
— Ясно. — он выдохнул, — Кира беременна.
Тишина легла сразу. Лиза будто на секунду перестала двигаться.
— Ты сейчас шутишь?
Кирилл пожал плечами, но это выглядело натянуто:
— Я бы не ехал сюда с таким, если бы шутил.
Лиза резко отвернулась, провела рукой по волосам:
— Я в шоке... — она снова посмотрела на него, взгляд стал жёстче. — Тебя вообще прошлый раз ничему не научил?
Кирилл раздражённо выдохнул, откинул голову назад:
— Научил... Я правда не понимаю, как всё так получилось.
Слова давались тяжело.
— И сейчас это...
Он резко отошёл в сторону, провёл руками по волосам, будто пытаясь привести мысли в порядок:
— И сейчас это вообще... — он замолчал, подбирая формулировку. Потом махнул рукой, — Сейчас это вообще не вовремя.
Олег тихо усмехнулся, не скрывая язвительности:
— Ну да... Хорошо хоть у Сони хватило ума вовремя уйти.
Слова прозвучали нарочито спокойно, но с явным подтекстом. Кирилл на секунду перевёл на него взгляд. Короткий. Холодный. Без реакции. И сразу отвёл. Сейчас было не до него.
Лиза снова села, но уже иначе — напряжённо, словно между ними вдруг появилась чёткая граница.
— И что ты от меня хочешь?
Кирилл остановился:
— Поговори с ней. — он замялся, — Что сейчас это не вовремя.
Он так и не смог сказать «ребёнок».
Лиза это заметила.И это только усилило её раздражение.
— Ты даже слово это не можешь произнести, — тихо сказала она.
Кирилл сжал челюсть не зная что ответить. Лиза смотрела на него долго. Потом выдохнула:
— Ты не меняешься, Егоров.
Тихо. Кирилл опустил взгляд. На секунду. Потом снова поднял:
— Я прошу тебя. Просто поговори с ней.
Лиза тяжело выдохнула, будто разговор выбил из неё больше сил, чем она ожидала. Несколько секунд она просто смотрела в стол, молча, переваривая услышанное. Потом подняла глаза:
— Ладно.
Кирилл коротко кивнул. И в этом кивке впервые за всё время появилось хоть какое-то облегчение.
— Спасибо.
Он уже почти развернулся, но остановился, будто вспомнил что-то важное. Замялся.
— Слушай...
Он посмотрел на неё:
— Только матери пока ничего не говори.
Усмешка вышла кривой, усталой:
— Она меня в этот раз точно закопает.
Олег усмехнулся:
— Поздно спохватился.
Кирилл ничего не ответил. Просто развернулся и ушёл.»
Кирилл резко выдохнул, возвращаясь в реальность. Руки всё ещё лежали на руле. Слишком крепко. Он закрыл глаза на секунду. Но легче не стало. Кирилл потянулся к телефону не сразу, будто этот простой жест требовал от него слишком многого. Пальцы нашли нужный контакт почти автоматически. Он нажал вызов. И замер. Ожидая. Секунда. Другая. Но привычного гудка не последовало. Лишь короткая, пустая тишина, в которой не было ни ожидания, ни надежды.
Кирилл нахмурился, сбросил вызов и тут же набрал снова — уже с лёгким напряжением в движениях, с едва заметной злостью, которая только начинала подниматься внутри. Результат был тем же. Ничего. Ни сигнала. Ни ответа. Только эта сухая, отрезанная тишина. Он медленно опустил телефон, задержал на нём взгляд, словно пытаясь осмыслить очевидное, и в следующую секунду резко откинул его на соседнее сиденье.
— Естественно...
Шёпотом. С горькой усмешкой, больше для себя, чем вслух.
Кира его заблокировала.
И в этом не было ничего неожиданного. Скорее — закономерно.
Кирилл провёл рукой по лицу, задержался на секунду, словно пытаясь собраться, затем повернул ключ. Двигатель отозвался глухо, почти тяжело. Он сжал руль сильнее, чем нужно.
И тронулся с места, так и не избавившись от ощущения, что теперь всё стало ещё сложнее, чем было.
Кира сидела на кухне, обхватив ладонями кружку с уже остывшим чаем, и смотрела в одну точку, будто боялась пошевелиться — словно любое движение могло разрушить ту хрупкую тишину, которая сейчас была ей необходима. Саша сидела напротив, молча, не лезла с вопросами, только наблюдала — внимательно, настороженно.
И вдруг раздался звонок. Резкий. Чужой. Слишком громкий для этой тишины. Кира вздрогнула всем телом, резко подняла голову:
— Меня нет. — сказала тихо, но быстро, будто боялась, что не успеет. — Скажи, что меня нет.
Она уже знала, кто это. Других вариантов не было. Саша коротко кивнула и поднялась, по дороге нацепив на лицо равнодушие, которое у неё получалось особенно убедительно.
Кира вскочила и отошла к стене, чуть вглубь, так, чтобы её нельзя было увидеть с порога. Сердце билось слишком громко. Но уйти дальше она не смогла. Она хотела слышать. Дверь открылась.
— Я знаю, что она у тебя.
Голос Кирилла прозвучал сразу. Без приветствия. С нажимом. Он сделал шаг вперёд, будто собирался пройти внутрь. Но Саша даже не сдвинулась, спокойно перекрыв ему дорогу.
— Ты куда собрался?
Холодно. Он нахмурился, раздражение мелькнуло в голосе:
— Не начинай. Дай пройти.
— Серьёзно? — Саша прищурилась. — Ты думаешь, я тебя сейчас просто так впущу? Уходи.
Он усмехнулся — коротко, без веселья — и качнул головой:
— Не выйдет.
Он уже не смотрел на Сашу. Смотрел куда-то дальше. Будто точно чувствовал, что Кира рядом.
— Кира.
Тише. Но уверенно.
— Я знаю, что ты здесь.
Внутри у неё всё сжалось. Но она не двинулась.
— Дай мне хотя бы пять минут, — продолжил он.
Голос стал ровнее. Не таким жёстким.
— Просто поговорить... Нормально.
Ещё тише:
— Я не хочу, чтобы всё вот было.
Тишина. Кира стояла, прижавшись к стене, сдерживая дыхание. Ни звука. Саша тоже молчала, не отводя от него взгляда. Секунды тянулись. Кирилл ждал. Но ответа не было. Он медленно выдохнул. Плечи чуть опустились. На секунду он будто собирался сказать что-то ещё. Но не стал. Только кивнул сам себе, почти незаметно, и сделал шаг назад.
— Понял.
Тихо. Больше себе, чем им. Развернулся. И пошёл вниз по лестнице. Не торопясь. Но и не останавливаясь. Дверь закрылась. И в квартире снова стало тихо. Только эта тишина теперь давила ещё сильнее.
Саша закрыла дверь чуть резче, чем обычно, и вернулась в комнату. На секунду остановилась у порога, будто проверяя, не передумала ли Кира, не изменила ли решения. Не изменила. Она стояла у стены, всё в той же позе, только взгляд стал ещё более пустым — и от этого более решительным.
Саша медленно сложила руки на груди:
— Он не успокоится.
Кира кивнула. Едва заметно. Но в этом кивке было что-то окончательное. И это насторожило. Она не спорила. Не злилась. Не реагировала. Слишком спокойно. И именно это было опаснее всего.
Кира вдруг потянулась к телефону. Просто. Без суеты. Будто уже давно знала, что сделает это.
Саша сразу напряглась:
— Подожди... — шаг ближе. — Ты сейчас кому звонить собираешься?
Кира на секунду замерла, закрыла глаза, будто собираясь с мыслями, и тихо, с усталой усмешкой произнесла:
— Знаешь... Иногда единственный выход — это начать всё с чистого листа.
Саша нахмурилась сильнее:
— Кира, не надо делать это на эмоциях...
Но та уже набирала номер. Медленно. Чётко. Как будто это решение зрело не одну минуту. Саша замолчала, наблюдая за ней, и в её взгляде появилось беспокойство:
— Кому ты звонишь?
Кира не ответила. Только поднесла телефон к уху. Гудки. Тянущиеся. Каждый — как шаг вперёд, от которого уже нельзя отказаться. И когда на том конце ответили, она на секунду задержала дыхание.
— Простите... что так поздно. — голос был тихим. Сдержанным. Но в нём слышалось напряжение. — Я по поводу вашего предложения.
Короткий вдох.
— Оно... ещё в силе?
Саша замерла. Теперь всё стало ясно. И от этого внутри неприятно сжалось.
А Кира стояла, не двигаясь, с телефоном у уха — и уже понимала:
если сейчас скажут «да», назад дороги больше не будет.