Глава 7
https://t.me/top_fanfic0/326 (Фото к главе)
Кирилл сидел за столом, рассеянно водя вилкой по тарелке и время от времени глядя в телефон, скорее по привычке, чем из настоящего интереса. Мысли его были далеко, и потому он не сразу осознал, что происходит, когда Соня внезапно оказалась рядом.
— Ты серьёзно сейчас? — резко бросила она, не скрывая раздражения, и ударила его в плечо.
Он поднял на неё взгляд — с запоздалым удивлением, ещё не успев включиться в происходящее:
— Что случилось?
— Не делай вид, что не понимаешь, — отрезала она. Голос её дрогнул, но не от слабости — от сдерживаемой злости. — Ты со мной только для того, чтобы позлить Киру.
Кирилл нахмурился, всматриваясь в неё внимательнее:
— Сонь, ты сейчас о чём?
— О том, что все уже всё знают, — перебила она, не давая ему договорить. — Все, кроме меня.
Её взгляд стал холоднее:
— Я в курсе.
И, не дожидаясь ответа, она резко развернулась и быстрым шагом направилась к выходу, оставляя его в недоумении. Кирилл ещё на мгновение остался сидеть, будто слова не сразу дошли до него в полной мере. Потом резко поднялся, отодвинув стул, и направился следом. Догнал её у бара. Перехватил за руку, развернул к себе:
— Подожди.
Она дёрнулась, пытаясь освободиться, но он удержал, чуть притянув ближе:
— Не нужно устраивать сцен.
Соня посмотрела на него — уже без прежней резкости, но с явной, почти болезненной обидой:
— Почему ты не сказал? Что сначала был с Лизой...
Она приподняла подбородок, не отводя взгляда:
— А потом — с её сестрой.
Голос стал тише, но от этого только жёстче:
— Об этом, оказывается, знают все... Все, кроме меня.
Она усмехнулась, но в этой усмешке сквозила горечь:
— Одна я как дура — нет.
Кирилл на мгновение отвёл взгляд, будто собираясь с мыслями, затем снова посмотрел на неё:
— Я не хотел, чтобы ты накручивала себя.
Соня тихо хмыкнула, и в этом звуке было больше горечи, чем насмешки:
— Конечно.
Она чуть склонила голову, внимательно глядя на него:
— Поэтому ты меня целуешь только на людях?
Её губы тронула усмешка, но в ней не было ни капли веселья:
— И даже не пытаешься...
Фраза оборвалась на полуслове. Она отвернулась, собираясь уйти. Кирилл снова перехватил её — уже жёстче, не давая сделать шаг:
— Если тебе нужны доказательства — скажи прямо. — он смотрел ей в глаза, не отводя взгляда, — Я могу хоть сейчас.
Соня замерла, словно его слова на мгновение лишили её опоры. Кирилл смотрел на неё внимательно, уже без прежней резкости:
— Ты для меня не «как все». — тише, почти шёпотом, — Понимаешь?
И, не давая ей времени ответить, наклонился и поцеловал её. Без спешки. Но уверенно. Соня ответила. Он отстранился не сразу, задержал на ней взгляд, будто проверяя:
— Веришь?
Она кивнула — едва заметно, но искренне. Кирилл притянул её ближе, обнял крепче, словно закрепляя это согласие. Но, помедлив, Соня всё же спросила — тихо, с осторожной надеждой:
— Ты правда... больше ничего к ней не чувствуешь?
Кирилл на мгновение замолчал. Пауза была короткой. Почти незаметной. Но она всё же возникла — как трещина, которую не сразу видно, но невозможно не почувствовать. Он едва заметно отвёл взгляд, будто на долю секунды позволил себе подумать — или вспомнить. Затем снова посмотрел на неё. Прямо. Уверенно.
— Нет... Это уже в прошлом.
Слова прозвучали ровно, без колебаний. Слишком выверенно. Кирилл невольно возвратился к тому дню — слишком отчётливо, будто всё происходило сейчас.
«Он привёл Соню в свою квартиру. Она с любопытством осматривалась, проходя из комнаты в комнату, касаясь взглядом вещей, словно примеряя это пространство на себя. Он стоял чуть в стороне, наблюдая — рассеянно, почти невнимательно. Взгляд зацепился за тумбу, где стояла фотография — он и Кира, слишком близко и слишком живо, будто это всё ещё настоящее. Решение пришло мгновенно. Он подошёл, взял рамку и, не давая себе времени задуматься, резко отправил её в мусорное ведро. Движение получилось слишком поспешным.
Соня обернулась:
— Что ты выбросил?
В её голосе мелькнуло лёгкое недоумение. Кирилл уже обернулся к ней с привычной лёгкой улыбкой:
— Да так... стакан разбитый.
Она на секунду задержала на нём взгляд, будто прикидывая, верить или нет. Потом кивнула, принимая объяснение, подошла ближе и легко коснулась его губ.
— Небрежный ты, — почти шутливо.
Он ответил на поцелуй так же спокойно. Она отстранилась и пошла дальше — вглубь квартиры, открывая двери, заглядывая в комнаты, словно постепенно осваивая пространство.
Кирилл задержался на месте лишь на мгновение, будто решая, стоит ли возвращаться к тому, что уже отбросил. Затем всё же открыл мусорное ведро. Рамка треснула — тонкая, неровная линия прошла по стеклу, расползаясь мелкой паутиной трещин. Осколки ещё держались, но уже не собирались в цельную поверхность. И фотография внутри повторила эту линию — словно подчинилась ей. Разрезала изображение пополам. Развела их лица по разные стороны, как будто даже на бумаге не осталось ничего общего. Он осторожно извлёк снимок, на мгновение задержав его в пальцах — дольше, чем намеревался, почти незаметно для самого себя. Затем быстрым, почти резким движением убрал его в карман джинсов. Закрыл крышку. И словно вместе с этим жестом отсёк всё лишнее.
Когда он вернулся к Соне, на лице уже не осталось ни следа сомнений. Он подошёл, обнял её за плечи, легко, уверенно:
— Привыкай... Теперь это твой дом.»
После тренировки Кира вышла одной из последних — задержалась, о чём-то переговариваясь с Сашей. Они шли неспешно, и в опустевшем коридоре их шаги звучали особенно отчётливо. Когда они поравнялись с площадкой для танцев, взгляд Киры невольно зацепился за происходящее внутри. Черлидерши уже собирались на тренировку. Лёгкий шум голосов, смех, привычная суета — всё это наполняло пространство живым движением, резко контрастируя с тишиной вокруг.
И среди них — Кирилл. Он стоял чуть в стороне, но всё равно в центре её внимания — рядом с Соней, обнимая её за плечи. Та что-то увлечённо рассказывала, смеялась, легко касаясь его руки, и казалась абсолютно на своём месте рядом с ним. Кира невольно замедлила шаг. Всего на мгновение. Картина была до боли знакомой. И от этого — особенно чужой.
И именно в этот момент Соня заметила её. Лицо её мгновенно просияло, она оживлённо замахала рукой:
— Кира! Подойди на минуту!
Кира слегка приподняла брови, на секунду переглянулась с Сашей, словно без слов задавая вопрос, — но всё же направилась к ним. Остановилась напротив, чуть скрестив руки на груди, выдерживая дистанцию:
— Что нужно?
Коротко. Сдержанно. Без лишних интонаций. Соня легко улыбнулась, будто всё это было совершенно естественно:
— Кира, выручишь? Сфотографируешь нас?
И, не дожидаясь ответа, ближе прижалась к Кириллу, положив руку ему на плечо. Кира приподняла бровь, взгляд стал насмешливым:
— Ты сейчас серьёзно?
Соня пожала плечами, всё так же улыбаясь:
— А что такого? Это же для сайта. — она чуть склонила голову, глядя прямо, — Пусть знают, что у некоторых игроков уже есть девушка.
Кира медленно перевела взгляд на Кирилла, словно невольно ожидая от него хоть какого-то знака. Он не отвёл глаз. Лишь чуть приподнял уголок губ — с той самой спокойной, уверенной усмешкой, в которой не было ни сомнения, ни колебания:
— Почему бы и нет. А то вдруг кто-то ещё сомневается.
И, не придавая этому особого значения, склонился и легко коснулся губами виска Сони, будто закрепляя сказанное. Что-то внутри болезненно сжалось — коротко, почти незаметно, но достаточно, чтобы отозваться глухим напряжением. Однако на лице не отразилось ничего.
Кира чуть усмехнулась — легко, но с отчётливым оттенком сарказма:
— Ну раз уж «чтобы все»... — она подняла камеру, — Тогда, конечно.
Щёлк — и её лицо осталось спокойным, сдержанным и почти холодным.
Саша стояла чуть в стороне, наблюдая за происходящим с той тихой внимательностью, за которой легко угадывалось понимание, но пока не вмешивалась.
— А давай ещё один, — с лёгкой живостью добавила Соня. — В момент поцелуя.
Кира на мгновение застыла. Едва уловимо. Пальцы дрогнули — почти незаметно, но этого хватило, чтобы выдать её внутреннее напряжение.
— Ты сейчас серьёзно? — тихо, с едва сдерживаемым напряжением.
Соня пожала плечами, будто не видела в этом ничего особенного:
— А что такого?
Саша шагнула вперёд, больше не собираясь молчать:
— А то, что перед тобой не личный фотограф. — тон — ровный, но с лёгкой, почти холодной насмешкой. — Хотите шоу — снимайте сами.
Она осторожно, но настойчиво взяла Киру за руку:
— Пойдём. У нас есть дела поважнее.
И, не оставляя ей возможности возразить, мягко увела в сторону выхода. Кира последовала за ней почти без сопротивления. Как в полусне. Даже не оглянувшись.
Едва они свернули за угол, Кира резко ускорила шаг, почти сорвавшись на бег. Она не объясняла — ни себе, ни Саше. Просто шла туда, где можно было остаться одной хотя бы на минуту. Дверь в туалет распахнулась, и она остановилась у стены, будто только сейчас осознала, что больше не держится. Дыхание сбилось. Она подошла к зеркалу, на секунду вцепилась в край раковины — будто пытаясь удержаться.
— Кир, ну правда... не ведись ты, — Саша вошла следом, уже тише. — Это всё показуха.
Но Кира уже не слышала. Она прижала ладони к лицу — и всё, что сдерживалось слишком долго, прорвалось. Слёзы вышли резко, почти болезненно. Без предупреждения. Без контроля.
— Чёрт... — выдохнула она сквозь слёзы, зажмурившись.
Месяц напряжения, злости, недосказанности — всё, что она упрямо держала внутри, рассыпалось в один момент. Она даже не могла точно сказать, что стало последней точкой. Его слова. Его спокойствие. Или то, как легко он обнял Соню — словно так было всегда. Но граница была пройдена.
Саша тут же оказалась рядом, обняла её, крепко, почти резко:
— Эй... хватит. Слышишь? — голос стал жёстче, с заметной злостью, — Да он просто играет. Видно же.
— Бесит... — выдохнула она сквозь слёзы. — Бесит, что мне вообще не всё равно.
Саша чуть отстранилась, внимательно вглядываясь в её лицо:
— Хочешь, я тебе такого найду, что этот твой Егоров потом ещё вспомнит, кого потерял?
Кира судорожно вдохнула, стараясь вернуть контроль над дыханием. Провела ладонями по лицу, стирая слёзы, будто вместе с ними пыталась стереть и всё остальное.
— Мне никто не нужен, — тихо, но уже ровнее. Она опустила взгляд, — Мне просто нужно, чтобы он перестал быть... везде.
Она медленно достала камеру. Открыла последнее фото. Задержала на нём взгляд — на долю секунды дольше, чем следовало, будто позволяя себе ещё один, лишний миг. Потом нажала кнопку удаления. Экран погас. Кира тихо выдохнула, почти беззвучно:
— Придурок.
Уже вечером, Кира помогала маме накрывать на стол, старательно цепляясь за простые, почти механические действия, будто в них можно было спрятаться от лишних мыслей. Лиза в это время стояла на кухне, сосредоточенно занимаясь нарезкой. Кира, оставив маму в гостиной, тихо вошла и остановилась рядом:
— Ты Олегу звонила? Где он?
Лиза даже не подняла головы, продолжая работать ножом:
— Поехал за пионами для мамы. — она чуть понизила голос, почти шёпотом, — Сюрприз.
Кира едва заметно кивнула, принимая это как ещё одну деталь вечера, который и без того был слишком насыщенным. В этот момент раздался звонок в дверь.
— Открой, это он, — не оборачиваясь, бросила Лиза с кухни.
Кира вышла в прихожую, машинально вытирая руки о полотенце, и, не глядя, распахнула дверь:
— Заходи, мама в гостин...
Фраза оборвалась на полуслове. Она подняла взгляд. И застыла. На пороге стоял Кирилл. В руках — большой букет пионов. Он выглядел слишком спокойно для этой ситуации. Слишком уверенно. Кира несколько секунд просто смотрела на него, будто не сразу поверила, что он действительно здесь. Потом прищурилась, голос стал тихим, но напряжённым:
— Ты сейчас серьёзно?
Кирилл чуть усмехнулся, будто её реакция его даже позабавила:
— А что тебя так удивляет?
— Ты... что здесь делаешь? — тихо, почти сквозь зубы, не сводя с него взгляда.
Кирилл лишь улыбнулся шире и спокойно, без малейшего смущения:
— Расслабься. Я не к тебе.
В этот момент из гостиной вышла мама. Стоило ей увидеть Кирилла, как лицо её мгновенно озарилось искренней, почти тёплой радостью:
— Кирилл?
Он ответил той самой лёгкой, уверенной улыбкой и протянул букет:
— С днём рождения.
Мама приняла цветы, явно тронутая:
— Спасибо... как приятно. — она тут же оживилась, — Проходи, конечно, за стол.
Кира резко повернулась к ней, не скрывая раздражения:
— Мам, Кирилл уже уходит.
Она бросила быстрый взгляд на Кирилла, почти требовательный. Но тот лишь чуть покачал головой, спокойно, без малейшей неловкости:
— Я никуда не спешу.
Кира сжала губы, перевела взгляд на мать:
— Ты серьёзно сейчас?
Мама мягко, но настойчиво одёрнула её:
— Кира, не начинай... Человек пришёл поздравить. — она чуть строже добавила, — Будь вежливой.
Кира усмехнулась, но в этой усмешке не было ничего тёплого:
— Вежливой? Отлично.
Мама, словно не замечая её тона, уже направилась обратно в гостиную:
— Лучше принеси вазу и поставь ещё один прибор.
Кира осталась стоять на месте, всё ещё не веря происходящему:
— Ты сейчас серьёзно?..
Но мама уже вернулась в гостиную, будто не оставив места для обсуждения. Кира на мгновение застыла, затем тихо фыркнула и направилась на кухню. Движения её стали резче, чем обычно: тарелка опустилась на стол с лишним звуком, приборы — чуть громче, чем требовалось. Лиза подняла на неё взгляд, сразу уловив напряжение:
— Что произошло?
Кира обернулась, и раздражение уже не скрывалось:
— Она посадила его за стол... Его, Лиз.
Лиза едва заметно усмехнулась:
— И что?
Кира резко повернулась к ней:
— В смысле — «и что»?
Она развела руками, не веря:
— Тебя вообще это не смущает?
Лиза пожала плечами, спокойно продолжая нарезку:
— А должно? Он пришёл поздравить не обращай внимания.
Кира тихо усмехнулась, но в голосе прозвучала усталость:
— Да, конечно. Просто поздравить.
Она отвернулась, глубоко выдохнув. В этот момент раздался звонок в дверь. Лиза сразу оживилась, отложила нож:
— Вот это уже точно Олег.
И, не дожидаясь ответа, направилась в прихожую.
Кира осталась на кухне одна. На мгновение опёрлась ладонями о столешницу, медленно выдохнула и взглянула на своё отражение в тёмном стекле окна. Лицо казалось спокойным. Слишком спокойным. Она выпрямилась, будто окончательно собираясь с силами, взяла приборы и направилась обратно в гостиную. За столом уже сидели все. Разговор тек спокойно, почти непринуждённо. И, разумеется, рядом с Кириллом оставалось свободное место. Слишком очевидно. Кира поджала губы, коротко бросила взгляд на мать и с подчеркнутой аккуратностью, но слишком громко для этой тишины, поставила перед Кириллом тарелку и приборы. Он поднял на неё взгляд — ровный, спокойный:
— Спасибо.
Кира ответила тихо, почти сквозь зубы:
— Пожалуйста.
И опустилась на стул рядом. Слишком близко. Это её не устраивало. Совсем. Весь вечер Кира сидела напряжённо, словно струна, натянутая до предела. Она почти не включалась в разговор: отвечала кратко, кивала, когда требовала вежливость, и изредка позволяла себе натянутую улыбку. За столом же царило иное настроение. Лёгкость. Живой шум. Почти семейное тепло. Голоса перекликались, вспыхивал смех, разговоры текли свободно и непринуждённо.
И особенно — Кирилл. Он держался так, будто ничего не произошло, — спокойно, уверенно, с той естественной лёгкостью, которая всегда притягивала к нему внимание. Шутил, подхватывал темы, вовремя вставлял реплики. Будто её рядом не было. Но она чувствовала его присутствие слишком остро. Каждое движение. Каждый жест. Даже мимолётные взгляды, которые, казалось, не были направлены на неё — и всё же касались. И от этого становилось только тяжелее.
Как только закрылась дверь, Кира больше не смогла удержаться.
— Мам... ты можешь объяснить, что это сейчас было?
Она старалась говорить спокойно, но напряжение всё равно прорывалось в каждом слове. Мама удивлённо посмотрела на неё, затем перевела взгляд на Лизу, будто ожидая от неё подсказки. Та лишь едва заметно пожала плечами.
Кира шагнула ближе, уже не скрывая раздражения:
— Полгода назад ты была категорически против того, чтобы я вообще с ним общалась. — она выдержала взгляд матери, — А сегодня ты сама сажаешь его за стол.
Мама медленно сложила руки на груди, словно заранее отгораживаясь от дальнейшего разговора:
— Кира, не выгонять же мне его... Он пришёл поздравить.
Кира тихо усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли тепла:
— Да. Именно так! — она отвела взгляд на секунду, затем снова посмотрела прямо, — А не — «проходи, Кирилл, садись».
Мама вздохнула, уже с заметной усталостью:
— Ты утрируешь.
Но Киру уже было не остановить. Она начала мерить комнату шагами — резкими, сбивчивыми, словно пытаясь разрядить накопившееся напряжение.
— Это вообще что было?
И вдруг, с явной, почти болезненной иронией, передразнила:
— «Кирюш, попробуй салат... Кирюш, возьми ещё...»
Она резко остановилась, обернулась к матери:
— Ты серьёзно сейчас?
Мама посмотрела на неё внимательнее, уже без прежней мягкости:
— Кира, ты себя накручиваешь.
Кира коротко усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья:
— Конечно.
Мама устало вздохнула:
— Хватит драматизировать.
Этого оказалось достаточно. Что-то в Кире окончательно сорвалось. Она резко развернулась и направилась к своей комнате, уже не скрывая эмоций. Дверь захлопнулась за ней с глухим, тяжёлым звуком. В квартире повисла тишина. Тяжёлая, вязкая — словно эхо только что захлопнувшейся двери ещё не успело рассеяться. Мама медленно перевела взгляд на Лизу, в растерянности:
— Что с ней происходит?
Лиза лишь чуть усмехнулась, без тени тревоги:
— Ничего особенного.., Переживёт.
Мама нахмурилась:
— Это не похоже на «ничего».
Лиза вздохнула, но всё так же спокойно:
— Мам, правда. Просто эмоции... Ей нужно время.
Она подошла ближе, легко коснулась щекой маминой щеки:
— Я к Олегу, ладно?
И, не дожидаясь ответа, направилась к выходу. Дверь тихо закрылась за ней, оставляя в квартире ту же тишину — но уже не спокойную, а настороженную, будто наполненную несказанным.