Глава 6
https://t.me/top_fanfic0/325 (фото к главе)
Кира заметила лифт в самый последний момент — створки уже почти сомкнулись, оставляя лишь узкую щель света.
— Подождите! — крикнула она, ускоряя шаг.
Двери дёрнулись и медленно разъехались, словно нехотя уступая. Она шагнула вперёд — и замерла на пороге. Кирилл. Он стоял, прислонившись к стене, с той самой ленивой небрежностью, будто весь мир не требовал от него никаких усилий. Увидев её, он чуть приподнял брови, и в глазах мелькнула знакомая усмешка — лёгкая, почти насмешливая:
— Серьёзно? — он чуть склонил голову, разглядывая её внимательнее, — Ты теперь даже в лифте со мной ездить не будешь?
Он лениво развёл руками:
— Дальше что... в другой универ переведёшься?
Кира лишь закатила глаза и, не удостоив его ответом, прошла мимо, намеренно сохраняя дистанцию. Нажала кнопку третьего этажа. Двери тихо сомкнулись. И почти сразу в лифте повисла тишина. Плотная. Неловкая. Она чувствовала его взгляд — внимательный, цепкий, почти осязаемый — но упрямо делала вид, что этого не замечает. Смотрела только на табло.
Цифра «1» медленно сменилась на «2».
Кира мысленно простонала: «Почему так медленно?»
Секунды тянулись непривычно долго, будто специально. Находиться с ним рядом было тяжело. Слишком тяжело. Почти невыносимо. После той ночи она делала всё, чтобы не пересекаться с ним, и даже отсутствие тренировок играло ей на руку, но сейчас — в замкнутом пространстве — он оказался слишком близко.
Лифт внезапно дёрнулся и остановился так резко, что тишина, наступившая следом, показалась оглушающей. Кира замерла, чувствуя, как пальцы сами собой сжимаются, а дыхание сбивается:
— Что это...
Кирилл окинул кабину быстрым, почти ленивым взглядом и негромко хмыкнул:
— Замечательно... Похоже, мы застряли.
Кира резко повернулась к нему, в её голосе уже слышалось напряжение:
— В смысле — застряли?
Она покачала головой, словно отказываясь принять происходящее:
— Нет... этого не может быть.
В её голосе уже прорезалась тревога, почти на грани паники:
— Мне нужно к Казанцеву... я не могу опоздать.
Кирилл усмехнулся — коротко, с привычной небрежностью:
— А у меня занятие через десять минут. — он пожал плечами, — Похоже, планы у нас сегодня общие — никуда не успеем.
Она уже не слушала его. Резко шагнула к панели, почти на ощупь нажав кнопку связи:
— Алло! Мы застряли!
В ответ сначала донёсся едва различимый шорох, затем — ленивый, безучастный голос:
— Ожидайте. Мастер будет через час.
Кира на мгновение замерла, будто не сразу осознала смысл услышанного:
— В каком смысле — через час? — голос её стал жёстче, резче, — Нам нужно сейчас.
Короткая пауза.
— У него обед, — так же равнодушно отозвались с той стороны.
Связь оборвалась, оставив после себя глухую тишину.
Кира медленно опустила руку, будто вместе с этим движением окончательно осознала ситуацию. В лифте снова воцарилась тишина. Глухая. Давящая. И пространство вдруг показалось слишком тесным. Она замерла на секунду, словно пытаясь взять себя в руки, но уже в следующий момент резко снова нажала кнопку вызова. Раз. Ещё раз. Никакой реакции.
— Да ответьте же... — голос сорвался, предательски дрогнув.
Она шагнула к двери и начала стучать — сначала ладонями, потом сильнее, почти с отчаянием:
— Эй! Есть кто-нибудь?!
Ответа не было. Только тишина. И с каждой секундой она давила всё сильнее.
Кирилл поначалу лишь наблюдал со стороны, опершись о стену, но довольно быстро понял — дело вовсе не в самом лифте. В ней. Слишком резкие движения. Слишком частое, сбивчивое дыхание. Он оттолкнулся от стены и подошёл ближе.
— Эй... — сказал он тише, уже без прежней насмешки, внимательнее вглядываясь в её лицо. — Ты чего?
Она не ответила. Только дышала всё чаще, будто воздуха становилось меньше. Кирилл нахмурился, стараясь сохранить спокойствие:
— Это максимум на час... Сейчас всё решат.
Кира резко повернулась к нему — слишком резко, почти дернувшись, и в её взгляде уже не осталось ни сдержанности, ни привычной холодной отстранённости. Там была паника. Открытая.
— Я не могу...
Слова давались с трудом, будто застревали где-то в горле. Она судорожно втянула воздух, но этого оказалось недостаточно — грудь поднималась чаще, быстрее, а дыхание всё равно сбивалось:
— Мне... нечем дышать...
Она на секунду зажмурилась, будто от этого должно было стать легче, но стало только хуже.
— Мы... здесь... застряли...
Голос дрожал, ломался на отдельных словах.
Кирилл нахмурился, внимательно вглядываясь в неё, и почти сразу понял. Слишком знакомая картина.
— У тебя клаустрофобия? — спросил он уже без всякой иронии, серьёзно, почти настороженно.
Она метнула на него короткий, раздражённый взгляд, в котором смешались страх и злость:
— Надо же... — выдохнула она. — Быстро соображаешь.
Он шумно выдохнул, проводя рукой по затылку:
— Почему ты не сказала?
В его голосе уже звучало не раздражение — беспокойство.
— А ты спрашивал? — резко бросила она, почти на грани.
Она отвернулась, словно не могла больше выдерживать его взгляд, и снова шагнула к двери. Ударила ладонями — сначала резко, потом сильнее, почти с отчаянием:
— Откройте!
Ещё раз.
— Слышите?!
Металл глухо отзывался под ударами. Но в ответ — ничего. Ни звука. Только тишина, которая, казалось, сжимала пространство ещё сильнее.
Кирилл заметил, как её начинает трясти — сначала едва заметно, потом всё сильнее. Пальцы дрожат. Дыхание сбивается окончательно. Он понял сразу — медлить нельзя. Резко сократил расстояние, развернул её к себе и, не давая отвернуться, осторожно, но уверенно взял её лицо в ладони, фиксируя взгляд.
— Смотри на меня.
Голос стал ниже. Ровнее. Без резкости.
— Всё нормально. Я здесь.
Кира замерла, будто на секунду зацепилась за его голос, пытаясь удержаться.
— Давай со мной. Вдох.
Она мотнула головой, сбито:
— Я... не могу...
— Можешь, — твёрдо, но без давления. Он медленно сделал глубокий вдох, не отводя от неё взгляда, — Смотри.
Она непроизвольно повторила — резко, неровно, но повторила.
— Хорошо... — тихо сказал он. — Теперь выдох.
Она выдохнула. Сбито. Прерывисто. Но выдохнула.
— Ещё раз, — мягче.
Он снова вдохнул — медленно, показывая. Она — за ним. Он чуть кивнул:
— Вот так.
Ещё вдох. И выдох. С каждым разом дыхание становилось ровнее. Плечи перестали так резко подниматься. Паника отступала. Не сразу. Медленно. Но отступала. Через несколько минут Кира обессиленно опустилась на пол, словно напряжение, державшее её всё это время, наконец отпустило. Кирилл сразу опустился рядом, не разжимая рук, будто боялся, что стоит ему отпустить — и она снова сорвётся. Он обнял её. Крепко. Без лишних слов. Просто держал.
Кира прижалась к нему сильнее, почти прячась, словно это было единственное, что удерживало её сейчас в реальности, не давая снова провалиться в паническую пустоту.
— Не отпускай... — прошептала она едва слышно, почти беззвучно.
Кирилл на секунду закрыл глаза, будто собираясь с мыслями, и тихо, но твёрдо ответил:
— Не отпущу.
Они так и сидели, не двигаясь, будто любое лишнее движение могло разрушить это хрупкое спокойствие. Кирилл не делал ни одного лишнего движения, будто боялся нарушить то хрупкое равновесие, в котором она наконец начала приходить в себя. Лишь осторожно проводил рукой по её волосам, тихо, почти на выдохе повторяя:
— Я здесь...
— Тише...
— Всё хорошо...
Его голос звучал ровно, уверенно, без тени сомнения — и именно это удерживало её.
Кира вцепилась в его футболку, сжимая ткань так, будто это было единственное, что не давало ей сорваться снова. Она слышала его сердцебиение. Чёткое. Ровное. И цеплялась за этот ритм, подстраиваясь под него, постепенно возвращаясь в реальность.
...
Глухой звук с той стороны стены внезапно разрезал тишину, словно возвращая их в реальность:
— Эй! Вы там?
Кира вздрогнула и резко отстранилась, будто её вырвали из состояния, в котором она только начала приходить в себя. Она тут же вскочила, почти не чувствуя под собой пола, и бросилась к двери. Ладонь с силой ударила по металлу:
— Да! Мы здесь! Помогите!
Голос сорвался, но уже не от паники — от напряжения, накопившегося внутри. Кира замерла, не отводя взгляда от дверей, будто боялась, что если моргнёт — всё снова остановится. Щёлк. Створки разошлись. Свет ударил в глаза — слишком яркий после тесного полумрака кабины. И сразу — люди. Студенты уже собрались у лифта, с любопытством и тревогой заглядывая внутрь. Пара, судя по всему, закончилась. Кира на секунду растерялась, скользнув взглядом по лицам, но ей было всё равно, как она сейчас выглядит. Растрёпанные волосы. Смазанная тушь. Ей было всё равно.
Взгляд Киры невольно остановился на Лизе. Рядом с ней стоял Олег. Лиза тут же шагнула вперёд — быстро, почти порывисто, и на её лице читалось напряжение, которое она даже не пыталась скрыть.
— Господи... Кира, ты как?
Она смотрела на неё пристально, с явной тревогой. Потому что знала. Знала о её страхе.
Кира машинально перевела взгляд на Кирилла. Он уже вышел из лифта, стоял чуть в стороне — но всё ещё смотрел на неё. Внимательно. Сосредоточенно. Не отводя глаз, будто пытался убедиться, что с ней всё в порядке. Кира на секунду задержала этот взгляд — слишком коротко, чтобы в нём можно было что-то прочитать, — и тут же отвернулась.
Лиза, так и не дождавшись ответа, мягко, но настойчиво взяла её за руку:
— Пойдём. Тебе нужно умыться.
И, не оставляя ей времени возразить, потянула за собой, уводя от толпы, от лишних взглядов — и от него.
Придя в себя лишь настолько, чтобы снова собраться, Кира всё же направилась к кабинету. У двери она на секунду задержалась, выравнивая дыхание, затем постучала и вошла. Вадим Юрьевич был не один. Рядом с ним стояла незнакомая женщина — сдержанная, уверенная, с внимательным, оценивающим взглядом.
Казанцев, едва увидев Киру, сразу обозначил тон:
— Опаздываешь.
Без повышения голоса, но достаточно, чтобы это прозвучало как констатация. Кира уже собиралась что-то сказать, но он коротко махнул рукой:
— Я в курсе. Лифт.
Она едва заметно усмехнулась:
— Университет работает быстрее новостей.
В его взгляде мелькнула тень улыбки.
— Знакомься, — он кивнул в сторону женщины. — Жанна Викторовна.
Кира перевела на неё взгляд, сдержанно кивнула:
— Кира.
Женщина улыбнулась чуть теплее:
— Наслышана.
Казанцев продолжил, уже деловым тоном:
— Она будет заниматься продвижением команды.
Кира слегка нахмурилась:
— А я?
— А ты остаёшься на своём месте, — спокойно ответил он. — Сайт университета, внутренняя часть, контент... Просто теперь это будет... масштабнее.
Кира кивнула, принимая:
— Понятно.
Жанна Викторовна сделала шаг ближе, разглядывая её внимательнее:
— Мне сказали, ты ещё и фотографируешь.
Кира чуть пожала плечами:
— Иногда.
— Отлично, — уверенно кивнула та. — Сегодня нужна съёмка команды. Живая, динамичная. Справишься?
Кира коротко кивнула:
— Да.
Казанцев, будто вспомнив о чём-то действительно важном, на секунду замолчал, затем добавил:
— И это ещё не всё.
Кира насторожилась, взгляд стал внимательнее:
— Что ещё?
Он задержал на ней взгляд чуть дольше, словно оценивая её реакцию заранее, и спокойно произнёс:
— У команды будет новый тренер.
Кира замерла, не сразу осознав услышанное:
— А Андрей Викторович?
Казанцев ответил уже без прежней мягкости, ровно и твёрдо:
— Отстранён. Временно... Нам нужен результат.
Он сделал акцент на этих словах:
— Если мы хотим выйти в финал, придётся перестраиваться.
Кира медленно кивнула, принимая информацию, но всё ещё не до конца её переваривая. Слишком многое изменилось слишком быстро.
Казанцев заметил это и чуть смягчил тон:
— На тренировке познакомлю... Посмотришь сама. А пока можешь быть свободна.
Кира кивнула, уже более машинально, и развернулась к выходу. Закрывая за собой дверь, она поймала себя на мысли, что этот день явно ещё не закончился — несмотря на то, как сильно ей этого хотелось.
Кира вошла в раздевалку последней. Разговоры не стихли полностью, но заметно приглушились, будто её появление на секунду нарушило общий ритм.
Внутри уже были все: команда, Вадим Юрьевич Казанцев, Андрей Кисляк... и ещё один мужчина, незнакомый ей. Но сомнений не возникло. Новый тренер.
Андрей первым заметил её и, едва заметно улыбнувшись, кивнул:
— Кира, познакомься. Антипов Антон Владимирович.
Кира подошла, сдержанно протянула руку:
— Пресс-секретарь. Кира.
Антипов ответил рукопожатием, задержав взгляд чуть дольше, чем требовала вежливость, и улыбнулся:
— Очень приятно.
Он легко добавил:
— У меня, кстати, жена тоже когда-то работала пресс-секретарём в команде, где я играл.
Повернувшись к игрокам, он позволил себе лёгкую, почти доверительную усмешку:
— И, поверьте моему опыту... лучшее, что может случиться с хоккеистом, это жена, которая разбирается в игре.
По раздевалке прокатился негромкий смешок — сдержанный, но достаточно явный, чтобы его невозможно было не заметить. Кто-то из игроков, не скрывая иронии, бросил:
— После Егорова, Москвина вряд ли ещё раз посмотрит в сторону хоккеистов.
Смех стал громче, но в нём не было злости — скорее привычная, почти обыденная колкость.
Кирилл ничего не сказал. Только на мгновение напрягся — едва заметно. И взгляд его стал жёстче, холоднее. Кира лишь закатила глаза, даже не пытаясь вмешаться. Комментировать это она явно не собиралась.
Андрей тем временем сделал шаг назад, словно окончательно отступая и передавая всё в другие руки:
— Парни, дальше без меня... Удачи.
Он кивнул — сдержанно, без лишних слов — и направился к выходу.
Кирилл на мгновение опустил голову, будто собираясь с мыслями, и почти сразу двинулся следом. Без колебаний. Кира невольно проводила его взглядом. Она понимала. Кисляк значил для него гораздо больше, чем просто тренер.
Казанцев хлопнул в ладони, возвращая внимание к себе и будто разрезая повисшую паузу:
— Так, собрались. Работаем. Надеюсь, сработаемся быстро.
Кира кивнула, натянув сдержанную улыбку и чуть перевела взгляд в сторону, словно уже мысленно переключаясь на другое:
— Мне нужно подготовить камеру к съёмке.
Не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась к выходу. И почти у самой двери она столкнулась с ним. Кирилл. Всё произошло слишком быстро — они оказались слишком близко, чтобы успеть что-то скрыть. Их взгляды пересеклись всего на мгновение. Но этого оказалось достаточно. Кира первой отвела глаза, словно обожглась, и, не задерживаясь, прошла мимо. Будто ничего не произошло. Кирилл медленно обернулся ей вслед. Задержал взгляд — дольше, чем следовало, дольше, чем было безопасно.
— Егоров, ты где завис? — донёсся голос Антипова.
Кто-то из парней усмехнулся, не скрывая иронии:
— Да он, уже всё распланировал.
По раздевалке прокатился смешок.
— Присматривается, — добавил другой, чуть тише, но с тем же подтекстом.
Смех стал чуть громче, живее. Кирилл усмехнулся в ответ, но в этой усмешке не было ни лёгкости, ни участия. Скорее — привычная защита.
— Ты лучше за собой смотри, — спокойно бросил он. Взгляд стал холоднее. — А то с твоими шансами...
Он чуть склонил голову, едва заметно усмехнувшись:
— Там и смотреть не на что.
Кира вышла на улицу позже остальных — задержалась, чтобы передать флешку Жанне. Дверь за спиной закрылась, и прохладный воздух немного привёл её в чувство. Она почти сразу заметила его.
Кирилл стоял чуть в стороне, прислонившись к перилам, лениво листал телефон, создавая видимость полного безразличия. Но Кира уже слишком хорошо знала — за этим спокойствием редко скрывалось настоящее равнодушие. Она на секунду остановилась. Поджала губы, будто собираясь с мыслями. И всё же пошла к нему.
Он заметил её раньше, чем она успела что-либо сказать — словно почувствовал. Поднял взгляд, и на долю секунды задержал его на ней дольше обычного, внимательнее, чем позволяла привычная небрежность.
— Всё-таки подошла, — произнёс он спокойно, без насмешки, но с едва уловимым оттенком ожидания.
Кира замешкалась, отвела взгляд в сторону, будто подбирая слова, и тихо сказала:
— Я... хотела поблагодарить тебя... За лифт. — она чуть сжала пальцы, сама того не замечая, — Без тебя я бы... не справилась.
Кирилл внимательно посмотрел на неё — дольше, чем обычно, словно пытался убедиться, что с ней действительно всё в порядке. И в этом взгляде не было ни насмешки, ни привычной жёсткости.
— Ты меня сегодня напугала, — сказал он негромко.
Кира криво усмехнулась, отводя глаза:
— Поверь, я себя тоже. — она чуть пожала плечами, будто пытаясь перевести всё в шутку, — Так что теперь официально: лифты вычёркиваю из своей жизни.
Кирилл чуть склонил голову, внимательно на неё глядя:
— Плохой план.
Кира подняла взгляд:
— Тогда предложи лучше.
Он едва заметно улыбнулся, удерживая её взгляд, и в голосе появилась лёгкая, почти незаметная насмешка:
— В крайнем случае... могу взять это на себя.
Он чуть склонил голову, добавляя уже с мягким, почти игривым оттенком:
— Сопровождение. В любое время суток.
Кира на мгновение задержала на нём взгляд. Чуть дольше, чем следовало. Слишком близко к тому, что она так старательно пыталась в себе заглушить.
И именно в этот момент:
— Кирилл!
Голос прозвучал резко, почти чуждо в этой тишине. Они одновременно обернулись. Соня стояла у лестницы, улыбалась и уже направлялась к ним.
Кира тут же отвела взгляд, будто вернувшись в реальность. Резко.
— Ладно... спасибо.
Она не дала ни себе, ни ему ни секунды на продолжение. Развернулась — и ушла.
Кирилл остался стоять, не двигаясь. Лишь смотрел ей вслед — дольше, чем следовало, будто не сразу смог оторваться. Внутри всё ещё отзывалось то странное, острое чувство, оставшееся после лифта — тревожное, непривычное, слишком явное. Он впервые увидел её такой. Беззащитной. И это зацепило его куда сильнее, чем он был готов признать. Мысль пришла сама собой — тихая, упрямая: «он хочет быть рядом. Чтобы больше этого не допускать.»
— Кирилл...
Он не сразу откликнулся. Соня уже подошла ближе, повторяя его имя, и только тогда он будто вернулся в реальность. Повернулся, натянул лёгкую, почти автоматическую улыбку:
— Да?
Она внимательно посмотрела на него, чуть прищурившись, словно пытаясь уловить что-то за этой спокойной маской:
— О чём вы говорили?
Кивнула в сторону, куда ушла Кира. Кирилл пожал плечами — слишком ровно, почти безучастно:
— Ни о чём особенном... По работе.
Соня чуть нахмурилась:
— По работе?
Он кивнул, по-прежнему не задерживая на ней взгляда:
— Она же пресс-секретарь. — короткая усмешка — сдержанная, почти формальная, — Интересовалась командой.
Соня улыбнулась в ответ. Ровно. Но в её взгляде всё равно осталось едва заметное сомнение.
P/S: никак не могла найти отчество у Антона. И вспомнить не могла) если знаете напишите)