Глава 4
https://t.me/top_fanfic0/321 (Фото к главе)
Кирилл сидел за барной стойкой, лениво перекатывая в пальцах бокал, в котором давно уже растаял лёд. Он почти не пил. Просто держал его в руке — скорее по привычке, чем из желания. За последнее время всё навалилось слишком резко. Слишком много.
И этот матч стал последней каплей. Он закончился дракой. Глупой. Жёсткой. И началось всё с него. Кирилл усмехнулся сам себе, опуская взгляд в стекло бокала. Раньше он бы даже не стал объяснять.
Но сейчас... Сейчас он понимал, почему сорвался.
Стоило только услышать с той стороны:
«Мало того что баба на воротах, так ещё и тренер у вас баба...»
Что-то внутри него щёлкнуло — резко, без предупреждения, словно оборвалась последняя нить, удерживавшая его от срыва. И дальше он уже не думал. В такие моменты он вообще не умел думать. Только действовать. Просто шагнул вперёд, не колеблясь, не оглядываясь, не просчитывая последствий. Потому что это давно перестало быть про игру. Не про счёт. Не про победу.
Про уважение. Про ту самую границу, которую кто-то решил переступить — и за которую он уже не мог позволить зайти дальше. В тот момент он без раздумий встал за тренера — жёстко, до конца, не оставляя никому ни малейшего шанса перейти эту черту. Хотя ещё полгода назад сам бы только усмехнулся, услышав, что Кирилл Егоров вообще способен так за кого-то впрягаться. Он бы рассмеялся в лицо. Назвал бы это глупостью. Но теперь всё было иначе. Незаметно, шаг за шагом, что-то в нём изменилось. Слишком многое.
Он провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть усталость, и тяжело выдохнул. С тренером у них оказалось куда больше общего, чем он когда-либо мог предположить. Та же травма. Та же непростая дорога, через которую пришлось пройти. Та же упрямая, почти болезненная любовь к хоккею, от которой уже невозможно отказаться. И это, как ни странно, сближало. Постепенно. Почти незаметно. Они понимали друг друга без лишних слов — с полувзгляда, с короткой фразы, иногда даже с молчания. И в какой-то момент Кирилл поймал себя на мысли, которая раньше показалась бы ему абсурдной: «он хочет равняться на него.»
Он снова медленно провернул бокал в пальцах, наблюдая, как жидкость лениво касается стенок стекла, и взгляд его стал тяжелее, сосредоточеннее. Потому что дело было не только в тренере.
Он чуть сильнее сжал пальцы, будто фиксируя эту мысль, не давая ей ускользнуть. Потому что так же — без колебаний, без попытки остановить себя — он бы встал и за неё. За Киру.
Стоило лишь подумать о ней — и внутри всё болезненно сжималось, глухо, тяжело, оставляя после себя тянущее, неприятное ощущение, от которого невозможно было отмахнуться. Он уже не раз прокручивал это в голове — снова и снова, возвращаясь к тем же словам, тем же моментам — и каждый раз приходил к одному и тому же выводу: виноват он. И только он. Если бы тогда он смог сдержаться. Если бы повёл себя иначе. Если бы не включал эту свою привычную защиту — резкость, колкость, показную отстранённость, за которой так удобно было прятаться... Они, возможно, до сих пор были бы вместе.
Он медленно провёл большим пальцем по краю бокала, словно пытаясь удержаться за реальность, не дать себе снова провалиться в мысли. Но это не помогло. Память всё равно упрямо уводила его назад — к тому дню, к тем минутам перед игрой. И чем яснее всплывали детали, тем отчётливее становилось одно:
«лучше бы того разговора не было вовсе.»
«Тогда он спокойно переодевался, почти ни о чём не думая, погружённый в привычную предматчевую тишину, когда в раздевалку вошла Саша. И что-то внутри сразу дёрнулось. Резко. Без видимой причины. Или с той самой причиной, которую он упрямо отказывался признавать.
В последнее время она слишком часто была рядом с Кирой. Слишком свободно с ней общалась. Будто имела на это право. И это раздражало. Гораздо сильнее, чем должно было. Особенно после того, как она так легко вмешалась в их разговор — словно между ними вообще не было границ.
Кирилл и сам не заметил, как оказался рядом с ней. Словно сделал это на автомате — быстрее, чем успел подумать. На губах появилась привычная усмешка — лёгкая, почти ленивой небрежности, за которой он всегда прятал раздражение.
— Тебя ведь Саша зовут?
Она лишь вскинула бровь, молча давая понять, что слушает.
— Кирилл, — добавил он после короткой паузы. — И, если вдруг мне это не особо приятно.
Саша не сдвинулась с места. Только взгляд стал внимательнее.
Кирилл чуть склонил голову, голос стал холоднее:
— Здесь, вообще-то, переодеваются парни. Смысл улавливаешь?
Он выдержал её взгляд, не отводя, будто проверяя, отступит она или нет. Саша тихо хмыкнула, но с места не сдвинулась, словно его слова её совершенно не задели.
— Интересно... — протянула она, чуть склонив голову и внимательно разглядывая его. — А у тебя, я смотрю, с девушками проблемы.
Кирилл едва заметно напрягся. Пауза повисла, натянутая, как струна. Саша прищурилась, и в её голосе появилась уже откровенная насмешка:
— Это после того, как Кира тебя бросила?
На секунду в раздевалке стало тише. А потом:
— О-о-о... — протянули парни почти хором.
Кто-то усмехнулся, кто-то переглянулся. Воздух словно сгустился — в предвкушении того, что будет дальше.
Кирилл — резко, с нажимом, сжав челюсть так, что это стало заметно и чуть подался вперёд, наклоняясь к Саше, и с кривой, злой усмешкой тихо бросил:
— Слушай... найди себе другую подружку.
В его тоне не было прямых обвинений, но намёк звучал слишком ясно. Саша только хмыкнула, даже не сдвинувшись с места:
— А ты у нас, я смотрю, уже решаешь, кому с кем общаться?
Кирилл на секунду отвёл взгляд, будто сам понял, как это звучит, но тут же вернул прежнюю жёсткость:
— Просто ты... плохо на неё влияешь. Знаешь ли.
Саша усмехнулась, чуть склонив голову, глядя на него внимательно, почти с интересом:
— А может, я просто помогаю ей наконец увидеть тебя таким, какой ты есть?
Саша лишь чуть приподняла подбородок, не убирая лёгкой, почти вызывающей усмешки, словно его тон её только забавлял. Кирилл выдержал паузу и добавил уже открыто, с холодной уверенностью:
— И, кстати... никто меня не бросал.
Слова прозвучали слишком резко. Слишком быстро. Будто он больше убеждал в этом себя, чем её. Парни тут же зашевелились, переглядываясь, кто-то тихо прыснул, кто-то протянул с насмешкой:
— О-о, началось...
В раздевалке стало шумнее — разговоры, смешки, короткие взгляды. И всё это только подливало масла в огонь. И в этот момент Федорцов, явно довольный тем, как всё складывается, с ленивой усмешкой бросил:
— А может, не будем гадать... и просто у Киры спросим? Кто там из вас кого «не бросал».
Он выразительно кивнул в сторону входа. И словно в ответ — дверь открылась. Кира. Она вошла спокойно, как ни в чём не бывало, с фотоаппаратом на шее и сумкой на плече, полностью погружённая в свои мысли. Но стоило ей сделать пару шагов, как она почувствовала на себе взгляды. Слишком много. Слишком пристальные. Она остановилась. Оглядела всех — с лёгким недоумением, пытаясь понять, что именно здесь только что произошло.
Федорцов тут же оживился и, не скрывая любопытства, шагнул ближе:
— Кир, слушай... — протянул он с улыбкой. — А кто из вас всё-таки был инициатором расставания?
Кира на секунду замерла, будто вопрос застал её врасплох. Она явно не знала, что происходило здесь до её появления. Но взгляд почти сразу нашёл Кирилла. Он смотрел на неё — прямо, не отрываясь. Слишком внимательно. Слишком напряжённо. В этом взгляде было больше, чем просто интерес.
Кира выдержала его секунду, затем спокойно перевела взгляд на остальных и усмехнулась — легко, почти лениво:
— Федорцов... Тебе бы о своей личной жизни так переживать.
Она развернулась, уже не задерживаясь ни на секунду, и направилась к выходу. У самой двери, не оборачиваясь, бросила через плечо:
— Это было обоюдное решение.
Дверь за ней закрылась — негромко, но в наступившей тишине этот звук прозвучал слишком отчётливо. На мгновение всё стихло. А затем кто-то усмехнулся:
— Ну да... теперь всё понятно.
Кирилл вылетел из раздевалки почти сразу — резко, не дав себе ни секунды на раздумья — и догнал её уже за поворотом коридора.
— Стой.
Он перехватил её за руку — не грубо, но достаточно твёрдо, чтобы остановить. Кира остановилась, но обернулась не сразу. Лишь через мгновение медленно повернула голову, вскинула брови и посмотрела на него:
— Да?
Кирилл на мгновение замялся, словно сам не до конца понимал, с чего начать, но почти сразу вернул привычную уверенность — ту самую, за которой обычно прятался:
— То есть... обоюдно? — усмехнулся он, глядя прямо на неё. — Забавно. Я что-то не помню, чтобы меня об этом спрашивали.
Кира спокойно освободила руку и сделала полшага назад, увеличивая дистанцию:
— Ты меня догнал ради этого?
Он на мгновение замялся, взгляд скользнул в сторону, потом снова вернулся к ней:
— Нет... Не только.
Она вскинула брови, ожидая продолжения. Кирилл провёл рукой по затылку, явно собираясь с мыслями:
— Я... — осёкся. Сжал челюсть, будто слова застряли. — Чёрт, Кир...
Он замялся на секунду, провёл рукой по затылку, словно раздражаясь сам на себя, и заговорил уже тише, но всё ещё с привычной прямотой:
— Ладно... я накосячил.
Он усмехнулся коротко, без веселья:
— Признаю. Я больше так не буду.
Поднял на неё взгляд:
— Но давай без этого всего, а?
Пауза затянулась, будто он сам не был уверен, что скажет дальше.
— Давай попробуем ещё раз.
Он посмотрел на неё внимательнее, почти напряжённо:
— Нормально. Без всего этого.
Кира тихо усмехнулась, покачав головой:
— Конечно... Просто взять и начать сначала.
Она подняла на него взгляд — и в нём на мгновение мелькнула усталость, тихая, почти незаметная, но слишком настоящая.
— Кирилл...
Кира опустила глаза, словно собираясь с мыслями, подбирая слова осторожно, будто любое из них могло задеть сильнее, чем нужно.
— Я не готова возвращаться... К тому, что у нас было.
Тишина повисла между ними — тяжёлая, неловкая, в которой каждый понимал больше, чем было сказано вслух. Кирилл коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли лёгкости — только напряжение, которое он уже не пытался скрывать:
— Вот как.
Он тяжело сглотнул, будто проглатывая что-то куда более важное, чем слова, и едва заметно кивнул сам себе — словно ставя точку. И уже через секунду лицо снова стало привычным — закрытым, холодным, отстранённым.
— Знаешь... ты права.
Он задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало, будто хотел запомнить — или убедиться.
— Это и правда было обоюдно.
Слова прозвучали слишком легко. Почти равнодушно. И именно поэтому — неправдиво. Он развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь, будто любое промедление могло разрушить эту хрупкую видимость контроля.
И только отойдя на несколько шагов, он резко остановился и ударил кулаком по стене. Глухо. Без лишнего размаха. Сдержанно — как он умел. Но этого хватило, чтобы хоть немного выпустить то, что он так и не смог сказать вслух.»
Кирилл резко тряхнул головой, словно пытаясь вытряхнуть из неё всё лишнее. Не получилось. Он достал телефон, машинально разблокировал и открыл галерею. Пальцы сами нашли нужное фото. Общее. Всего месяц назад. Когда всё ещё было... правильно. Кира стоит сзади, обнимает его, уткнувшись лицом в шею, и целует — легко, будто это само собой разумеется. Он тогда даже не задумывался, что это может закончиться. Кирилл задержал взгляд на снимке, провёл пальцем по экрану, словно пытаясь на секунду вернуть тот момент. Бесполезно. Он на мгновение прикрыл глаза и медленно, тяжело выдохнул, словно вместе с этим выдохом пытался отпустить то, что не давало покоя. Пальцы сами потянулись к телефону. Экран загорелся. Он открыл диалог. Несколько секунд просто смотрел на пустое поле ввода — будто именно там должен был найти нужные слова. А потом начал писать.
«Мне тебя не хватает.»
Он остановился. Завис, глядя на эти слова, как будто они сказали больше, чем он был готов признать.
Секунда. Другая. Он резко сжал телефон, будто хотел стереть не сообщение — саму мысль о нём. И, не давая себе времени передумать, удалил текст. Так и не отправив.
Он провёл ладонью по лицу, медленно, будто пытаясь стереть с себя всё накопившееся за этот день — усталость, злость, мысли, от которых не получалось избавиться, — и отвёл взгляд в сторону, избегая даже собственного отражения в тёмном стекле. И именно в этот момент в голове мелькнула мысль. Резкая. Неприятная. Та, которую обычно отталкиваешь сразу — но сейчас почему-то за неё было легче зацепиться, чем продолжать думать о другом. Слишком простая. Почти примитивная. Как быстрый выход. Или, скорее, попытка сбежать от того, с чем он не справлялся.
Кирилл снова разблокировал телефон — уже без паузы, без колебаний, будто решение принялось само, без его участия. Открыл поиск, вбил другое имя. Другую фамилию. На секунду задержался, глядя на экран, словно всё ещё мог остановиться. Но не остановился. Пальцы быстро пробежали по клавиатуре:
«Привет. Увидимся сегодня?»
Он не стал перечитывать. Не стал думать, как это выглядит. Просто нажал «отправить». Экран на мгновение осветил его лицо — и снова погас.
Кирилл откинулся назад, прикрыв глаза, и едва заметно усмехнулся — чужой, непривычной усмешкой, в которой было больше усталости, чем уверенности. Будто в этот момент это действительно казалось правильным решением. Хотя где-то глубоко внутри он уже понимал — это не то, что ему на самом деле нужно.
Кира шла рядом с Лизой по узкой дорожке к университету, стараясь держать внимание на её словах, но получалось плохо. Лиза говорила быстро, сбивчиво, на эмоциях:
— Нет, ну ты понимаешь? Она это специально делает. Специально!
Кира чуть улыбнулась, не сбавляя шага:
— Лиз, тебе кажется. Ты себя накручиваешь.
— Да ничего мне не кажется! — вспыхнула та. — Она прям... выводит!
Кира вздохнула, покачала головой и мягче добавила:
— Она одна здесь. Без друзей, без своих. Конечно, она тянется к Олегу. Это нормально.
Лиза уже набрала воздух, собираясь возразить, но внезапно замолчала — резко, будто слова оборвались на полуслове.
Кира сразу уловила эту перемену. Проследив за её взглядом, она замерла, потому что у входа стояла слишком знакомая машина — его, Кирилла, и рядом с ним была незнакомая девушка. На мгновение окружающий мир словно отступил, притих, потерял чёткость. А внутри что-то болезненно сжалось — резко, глухо, как будто невидимая рука сдавила изнутри, не оставляя ни воздуха, ни возможности сразу отвести взгляд.
Лиза тихо фыркнула, не скрывая раздражения:
— Ну да... недолго он один походил.
Она прищурилась, всматриваясь внимательнее, и вдруг резко повернулась к Кире:
— Подожди... это же Соня.
— Какая Соня? — машинально переспросила Кира, всё ещё не отрывая взгляда.
— Сестра Олега.
Лиза недоверчиво усмехнулась:
— Они когда вообще успели познакомиться?
Кира не ответила. Она продолжала смотреть — слишком внимательно, будто не могла заставить себя отвернуться.
Кирилл на секунду задержал на ней взгляд... Слишком осознанно. И, не отрываясь, наклонился к Соне, легко касаясь губами её щеки. Та рассмеялась. Свободно. Непринуждённо. Будто в этом не было ничего особенного. Будто так и должно быть.
Кира резко отвернулась, словно от этого движения могла избавиться от увиденного.
— Пойдём, — коротко бросила она и ускорила шаг, не давая себе ни секунды остановиться. Сердце билось слишком быстро, глухо отдавая в висках.
— Ну и наглость, — продолжала Лиза, не скрывая возмущения. — Это уже перебор.
Кира натянула улыбку, не глядя на неё:
— Лиз, это их дело... Их жизнь.
Слова прозвучали ровно, спокойно, почти безразлично. Но внутри всё было совсем иначе. Слишком резко. Слишком болезненно. Она сжала пальцы сильнее, будто это помогало удержать себя в руках и не дать эмоциям вырваться наружу.
Они почти прошли мимо, когда за спиной раздалось:
— Привет!
Кира замерла на долю секунды, но оборачиваться не хотела. Соня уже шла к ним — легко, уверенно, с той непринуждённой улыбкой, будто ничего странного в происходящем не было. Она остановилась рядом с Лизой, затем перевела взгляд на Киру:
— Ты, наверное, её сестра? — улыбнулась чуть шире, — Я Соня. Сестра Олега.
Кира едва заметно кивнула, сдержанно:
— Кира. Приятно.
Лиза скрестила руки, не скрывая настроения:
— Смотрю, ты время зря не теряешь.
Соня чуть удивлённо моргнула, потом обернулась в сторону машины, где Кирилл всё ещё сидел, наблюдая, и легко усмехнулась:
— Ты про Кирилла? — она пожала плечами, почти играючи, — Ну да... думаю, попробую с ним что-нибудь закрутить.
Кира невольно отвела взгляд и сглотнула, будто этот простой ответ прозвучал слишком громко.
Лиза сразу стала жёстче:
— Я бы не советовала.
Соня нахмурилась, не понимая:
— Почему?
Лиза чуть подалась вперёд:
— Если потом плакать не хочешь.
И бросила короткий взгляд на сестру. Кира сразу отвернулась, словно этот взгляд был лишним:
— Лиз, хватит. — она посмотрела на Соню спокойнее, чем чувствовала, — Это её выбор.
И добавила уже тише:
— И его тоже.
И вдруг Кира заметила движение — Кирилл уже вышел из машины и направлялся к ним.
— Сонь! — окликнул он, подняв в руке термокружку. — Ты забыла.
Он улыбнулся — легко, будто ничего не произошло, будто всё это было обычным днём.
Кира сразу отвела взгляд. Слишком быстро. Будто не хотела видеть ни его, ни эту сцену. Она посмотрела на Лизу и коротко сказала:
— Мне нужно к Казанцеву.
Не дожидаясь ответа, развернулась и быстро ушла, почти сбегая от этой компании. Шаги ускорялись сами собой. А внутри всё снова сжалось — глухо, болезненно. Она понимала, что не должна так реагировать. Что уже не имеет на это права.
Но остановить себя... не получалось.
Кирилл подошёл к ним уже почти вплотную, но шаг замедлил — едва заметно, будто что-то всё ещё держало его на месте. Его взгляд скользнул мимо Сони... и снова зацепился за Киру. Она уже уходила. Не оборачиваясь. Быстро. Слишком быстро.
Он на секунду завис, словно хотел окликнуть — но не стал.
Сжал челюсть, перевёл взгляд и только тогда встал рядом с Соней, привычно нацепив лёгкую, почти беззаботную улыбку:
— Ты забыла.
Лиза посмотрела на него холодно, с явным раздражением, ничего не ответила и тут же развернулась, направляясь вслед за Кирой. Кирилл проводил её взглядом, хмыкнул и пожал плечами:
— Ну... как всегда.
Соня нахмурилась, наблюдая за этой сценой:
— У тебя с ней что-то?
— С кем? — лениво переспросил он, хотя прекрасно понял, о ком речь.
— С Лизой, — уточнила она. — Она на тебя так смотрит, будто ты ей жизнь испортил.
Кирилл усмехнулся, чуть скривив губы:
— Да ничего... Просто не сошлись характерами.
Соня пожала плечами:
— Ну, она мне, кстати, сказала держаться от тебя подальше.
Он на секунду замолчал. Нахмурился. И почти сразу, будто невзначай, спросил:
— А Кира что сказала?
Голос стал тише. И внимательнее. Он даже сам не заметил, как задержал дыхание.
Соня пожала плечами:
— Да ничего такого. — она посмотрела на него чуть внимательнее, — А что?
Кирилл на секунду отвёл взгляд, будто поймал себя на лишнем, и тут же вернул привычную лёгкость:
— Да ничего. — усмехнулся. — Просто интересно.
Он чуть приобнял её за плечи — легко, почти автоматически, как будто это было частью образа, который он сейчас играл. Чуть наклонился и поцеловал её в волосы — коротко, почти механически:
— Ладно, хорошего дня.
Отстранился, улыбнулся — уже привычной, выверенной улыбкой — и развернулся к машине. Сделал несколько шагов. И только тогда позволил себе снова посмотреть в ту сторону. Туда, где Кира уже почти скрылась за дверями университета. Взгляд задержался на секунду дольше, чем нужно. Потом он резко отвернулся, сел в машину и захлопнул дверь чуть громче, чем собирался.