Глава 3
https://t.me/top_fanfic0/318 (Фото к главе)
Кира шла по коридору в сторону арены, крепче прижимая к себе папку с записями. Сегодня нужно было снять тренировку, потом — оформить анкеты новых игроков.
До субботней игры оставалось совсем немного времени, а работы — слишком много. И, как ни странно, она была этому рада. Потому что работа заглушала всё остальное. Мысли, которые снова и снова возвращались к нему. Кириллу.
Каждый угол университета словно пропитался воспоминаниями о нём. Лавочка в парке — их разговоры, затянувшиеся до темноты. Кафе — тихие вечера, в которых было слишком много тепла. Даже пустые коридоры теперь отзывались эхом прошлого. Будто он остался в каждом месте. И от этого становилось только тяжелее дышать.
Кира была уверена, что сможет справиться. Что время всё расставит по местам. Что она научится не вспоминать. Но реальность оказалась упрямее. Отпустить — оказалось куда сложнее, чем она думала.
— Кира!
Она резко остановилась, будто её выдернули из собственных мыслей, и обернулась на голос. Андрей Викторович.
Кира невольно нахмурилась, но всё же подошла ближе:
— Да?
Он даже не кивнул в ответ. Стоял напряжённый, с жёстким, почти недовольным взглядом, в котором не было ни приветствия, ни терпения. Не говоря ни слова, он резко развернул к ней экран телефона:
— Это что?
Голос прозвучал коротко и резко, словно обвинение.
Кира опустила взгляд на экран телефона. Статья. О новом вратаре. О Саше Сокол. Её собственный текст. Она на секунду задержала взгляд, будто проверяя, не ошиблась ли, затем медленно подняла глаза на тренера.
— Это статья... — тихо сказала она, не до конца понимая, в чём именно проблема.
— Я вижу, что статья, — резко перебил Андрей Викторович, и в его голосе уже слышалось раздражение. — Я спрашиваю, кто дал тебе разрешение это публиковать?
Кира чуть нахмурилась. Вопрос прозвучал слишком резко. И, что хуже, — несправедливо.
— Я подумала, что логично объявить о новом игроке, чтобы...
— Подумала? — он перебил её ещё жёстче.
На этот раз даже шагнул ближе, словно давя одним присутствием.
— Ты должна не думать, Кира, а делать то, что тебе говорят.
Каждое слово прозвучало отчётливо, с нажимом.
— Тебе никто не давал права принимать такие решения не посоветовавшись с тренером.
Кира сжала губы, чувствуя, как внутри поднимается раздражение, но сдержалась. Хотелось ответить. Возразить. Но она лишь крепче сжала папку в руках, стараясь сохранить спокойствие, которое с каждой секундой давалось всё труднее.
Кира уже вдохнула, собираясь ответить, но не успела.
— Это я сказал.
Голос раздался за спиной — спокойный, но с такой внутренней твёрдостью, что спорить с ним было бессмысленно. Она обернулась. Казанцев. Он подошёл неторопливо, будто ситуация вовсе не требовала спешки, но в его присутствии сразу стало тише. Даже напряжение в воздухе как будто сменило оттенок. Он остановился рядом.
— Я сказал это опубликовать, — спокойно произнёс Казанцев, глядя на тренера. — В чём проблема, Андрей Викторович?
Тот недовольно выдохнул, но сразу не ответил. Кира на секунду перевела взгляд с одного на другого. Казанцев выглядел спокойно. Собранно. Но Будто заранее знал, чем закончится этот разговор.
Он перевёл взгляд на Киру:
— Иди, Кира. Зайди в раздевалку, скажи ребятам, чтобы начинали разминку без него.
Он кивнул в сторону тренера. Кира кивнула:
— Хорошо.
Её голос прозвучал ровно, но внутри всё ещё оставалось напряжение после разговора. Она уже собиралась уйти, но Казанцев снова обратился к Андрею:
— А нам с вами нужно поговорить.
В голосе не было давления — но отказаться было невозможно. Андрей Викторович сжал губы, бросил короткий взгляд на Киру, потом на Казанцева:
— Поговорим.
Без особого энтузиазма. Они развернулись и пошли к кабинету. Дверь закрылась за ними. Тихо. И только тогда Кира наконец выдохнула. Медленно. С облегчением. Она осталась стоять посреди коридора, всё ещё не до конца понимая, что происходит.
И главное — почему Андрей Викторович так резко против того, что в команде появилась девушка-вратарь.
Тренировка подходила к концу. Лёд постепенно пустел, движения игроков становились медленнее, усталость уже читалась в каждом броске и каждом проезде. Кира успела сделать несколько кадров, набросать заметки для сайта. Она не считала себя экспертом в хоккее, но даже ей было очевидно — Саша играла уверенно. Чётко. Собранно. И это только усиливало недоумение: «почему Кисляк так категорически против неё?»
Кира даже, сидя на трибуне, успела залезть в интернет и проверить — по регламенту никаких запретов не было. Значит, дело было не в правилах. Она невольно нахмурилась.
После разговора с тренером Кира намеренно села подальше от него — жест едва заметный со стороны, почти незначительный, но именно в таких мелочах прятался тот самый неприятный осадок, который всё ещё не отпускал.
Как бы она ни старалась сосредоточиться на работе, взгляд упрямо срывался на лёд — к нему, снова и снова, и каждый раз Кирилл будто чувствовал это, поднимая голову именно в ту секунду, когда она смотрела, словно ждал... или просто не мог не замечать.
Прозвучал сигнал окончания тренировки. Кира поднялась, уже собираясь уйти, мысленно перебирая, что ещё нужно успеть сделать, как вдруг услышала:
— Кира, подойди.
Она остановилась и обернулась. Андрей Викторович. На секунду она замялась, но всё же подошла ближе. Он выглядел иначе, чем утром — без той резкости, без давления. Скорее... уставшим. И немного сдержанным.
— Слушай... — начал он, будто подбирая слова. — Я, наверное, перегнул... Не должен был так с тобой разговаривать.
Кира на мгновение замерла. Она явно не ожидала этого. Несколько секунд просто смотрела на него, пытаясь понять — серьёзно ли он это говорит. Потом едва заметно кивнула:
— Бывает. — уголок губ дрогнул в натянутой улыбке, — Я не обиделась.
Это прозвучало спокойно. Но не совсем правдиво. Он коротко кивнул, будто поставив точку в разговоре, и сразу сменил тон — более жёсткий, рабочий:
— Парни, ко мне!
Выезжая на лёд, он быстро собрал команду вокруг себя. Игроки подтянулись, выстроились полукругом, переглядываясь между собой — кто с интересом, кто с напряжением. Кира осталась в стороне, у борта, но слышала каждое слово.
— Вчера мы поднимали вопрос о капитане, — начал тренер, оглядывая всех.
Парни переглянулись. Тема была очевидно важной.
Кирилл заметно напрягся — это сразу бросилось Кире в глаза. Слишком знакомо. Она знала это состояние. Он уже был капитаном. И она прекрасно понимала — он хочет вернуть это место.
— Какие будут предложения? — продолжил тренер, переводя взгляд с одного на другого.
На секунду повисла пауза, будто каждый ждал, кто заговорит первым.
— Я за Егорова, — уверенно сказал Ренат, чуть подаваясь вперёд. — Он уже был капитаном, у него есть авторитет.
Он усмехнулся и коротко подмигнул Кириллу, словно заранее поддерживая его. Тот лишь сдержанно улыбнулся в ответ, но Кира сразу заметила — внутри напряжение только усилилось. Он старался это скрыть, но слишком хорошо был ей знаком.
— А я за Валенцова, — громко добавил Федорцов, не давая паузе затянуться. — Спокойный, адекватный, умеет разруливать конфликты.
В его голосе прозвучала явная насмешка. Он усмехнулся и тоже подмигнул — но уже с другим смыслом. С намёком. Вчерашний вечер, кажется, никто не забыл.
Кира невольно напряглась, чуть сильнее сжав пальцы на папке. Она прекрасно понимала — Олег для Кирилла не просто вариант. Реальный соперник.
— Голосуем, — коротко сказал тренер, обводя команду взглядом. — Кто за Егорова?
Руки поднялись почти сразу.
— Кто за Валенцова?
Снова движение. Кира проследила взглядом — количество оказалось тем же. Тренер быстро пересчитал и нахмурился:
— Поровну.
Пауза повисла в воздухе, напряжённая, тянущаяся. И вдруг:
— Я за Валенцова.
Голос прозвучал спокойно, но достаточно громко, чтобы его услышали все. Команда почти синхронно обернулась. Саша.
Кирилл вспыхнул мгновенно, даже не пытаясь скрыть раздражение:
— Ты в команде полтора часа. Твой голос не считается.
— Реально, рановато тебе, — поддержал кто-то из ребят, усмехнувшись.
— Сначала поиграй с нами, потом голосуй, — добавил другой.
Саша лишь спокойно смотрела на них, не отводя взгляда.
Кира не выдержала. Что-то внутри щёлкнуло — тихо, но окончательно. Она выпрямилась и, не повышая голоса, сказала:
— Вообще-то считается.
Слова прозвучали спокойно, но в них было достаточно твёрдости, чтобы на мгновение стало тише. Она посмотрела прямо на Кирилла:
— Человек становится частью команды не через время, а в тот момент, когда выходит на лёд... Так что её голос ничем не хуже остальных.
Кирилл усмехнулся, но в этой усмешке уже не было лёгкости. Он медленно подъехал ближе, почти лениво, но слишком точно останавливаясь напротив неё:
— Серьёзно?
Он чуть прищурился, разглядывая её так, будто видел впервые:
— Ты у нас теперь эксперт по хоккею?
Он чуть склонил голову, голос стал тише, но острее:
— Или дело не в правилах?
Едва заметная усмешка:
— Поддержка... по принципу «свои своих»?
Он выдержал паузу, а потом добавил почти небрежно:
— Женская солидарность, да?
Кира усмехнулась — коротко, почти холодно.
— Вообще-то я тоже могу голосовать.
Она не отвела взгляда, выдержала паузу, словно давая словам осесть, и добавила уже тише, но жёстче:
— И мой голос точно будет не за тебя, Кирюш.
Кирилл коротко рассмеялся — резко, почти срываясь на усмешку.
— А давайте тогда сразу выберем нового пресс-секретаря.
Он скривился, глядя прямо на неё:
— А то нынешний что-то слишком активно участвует во всём подряд.
Пауза повисла между ними. Он чуть наклонил голову, и в голосе прозвучала уже откровенная колкость:
— Хотя... не уверен, что мой отец потянет тебя по зарплате.
Слова прозвучали легче, чем должны были. Но ударили — гораздо сильнее. Слова повисли в воздухе — тяжёлые, чужие, слишком резкие для того, что между ними когда-то было.
Кира замерла. Всего на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы во взгляде мелькнуло что-то — болезненное, почти незаметное, но настоящее. Она опустила глаза, медленно кивнула, словно окончательно что-то для себя решая. Потом подняла взгляд.
— Пошёл ты.
Тихо. Без крика. Без лишних эмоций. Но именно поэтому — сильнее. Она резко взяла свои вещи, развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь, будто любое лишнее движение могло выдать то, что она так старательно скрывала.
Кирилл изменился в лице почти мгновенно — так резко, что это было невозможно не заметить. Усмешка, ещё секунду назад держащаяся на губах, исчезла без следа, словно её и не было, а на её месте появилось напряжение — глухое, тяжёлое, которое сразу выдало то, что он пытался скрыть. Он не хотел этого говорить. Осознание пришло почти сразу — в ту же секунду, как слова сорвались с губ, но было уже поздно что-либо менять или исправлять.
— Егоров, перегнул, — жёстко, без тени сомнения бросил тренер за его спиной.
В голосе не было ни злости, ни раздражения — только сухая констатация, от которой становилось ещё неприятнее. Короткая пауза повисла в воздухе, и он обвёл команду взглядом, будто окончательно закрывая этот вопрос.
— Капитан — Валенцов.
Решение прозвучало чётко, окончательно, без возможности возражений.
Но Кирилл почти не услышал этих слов. Они прошли мимо, не задевая, не задерживаясь, словно в этот момент всё остальное потеряло значение. Потому что его взгляд всё ещё был направлен туда — в сторону выхода, куда ушла Кира, не обернувшись и не оставив ему ни единого шанса что-то исправить.
Кирилл вышел на улицу и направился к машине быстрым, резким шагом, будто хотел просто уйти — от шума, от людей, от всего этого дня. Но внутри всё продолжало кипеть. Злость. Глухая, тяжёлая, не имеющая чёткого направления.
Он сам не понимал, на кого больше — на себя, на команду, на Валенцова, который занял его место, на эту новенькую вратаря, которая, по его мнению, вообще не имела права что-то решать,
или... на неё. На Киру. На то, что она одним своим присутствием выводила его из равновесия. На то, что он снова не смог сдержаться. Снова всё испортил.
Он хотел зацепить её. Задеть. Сделать больно — так, как, как ему казалось, делала она. Хотел, чтобы она чувствовала его. Постоянно. Даже когда его нет рядом. Но в итоге... ударил туда, куда не должен был.
Он шёл, погружённый в эти мысли, почти не замечая ничего вокруг, как вдруг остановился. Резко. Чуть в стороне, у фонарного столба, стоял знакомый силуэт. Девушка. Спиной к нему. С планшетом в руках.
Он замер. На секунду. Или на несколько — время будто на мгновение сбилось, потеряло смысл. Все мысли, ещё секунду назад шумевшие в голове, оборвались. Резко. Осталось только одно — подойти... или пройти мимо. Внутри сразу отозвалось упрямство, привычное, жёсткое:
«Забей. Развернись и уйди. Вы больше никто друг другу.»
Но за этим — почти сразу — возникло другое. Тихое. Настойчивое:
«Подойди. Хотя бы на минуту. Просто будь рядом.»
Кирилл сжал челюсть, будто пытаясь заглушить это чувство, задавить его привычной злостью и упрямством. Не получилось. Он резко закинул сумку на плечо, глубоко вдохнул и, будто принимая решение, направился к ней.
Следом за Кириллом из ледового дворца начали выходить ребята из команды — шумной, немного усталой, но уже расслабленной после тренировки. Кто-то переговаривался, кто-то смеялся. Игорь, Дима, Захар... и Саша, которая всё ещё присматривалась к происходящему вокруг, словно собирая по кусочкам новую для себя атмосферу. Увидев, как Кирилл, не раздумывая, направился прямо к Кире, Федорцов весело хмыкнул, и в его взгляде сразу мелькнул азарт наблюдателя. Он толкнул Захара в бок, не отрывая взгляда:
— Ты это видишь?
— Что опять? — лениво отозвался тот, но всё же повернул голову.
Федорцов кивнул вперёд:
— Ромео наш пошёл.
Захар присмотрелся, и на его лице медленно появилась понимающая улыбка:
— А-а...
— Пошёл, — протянул Дима, подключаясь, — Сейчас будет шоу.
Кто-то из ребят тихо фыркнул:
— Думаешь, извиняться?
Федорцов усмехнулся шире:
— Сто процентов.
Кто-то из ребят негромко рассмеялся, переглянувшись, и этот тихий, чуть насмешливый смех разошёлся между ними, как будто все стали невольными зрителями одной и той же сцены.
Саша, стоящая рядом, перевела взгляд с одного на другого, явно не улавливая контекста:
— Подождите... он что, правда извиняться идёт?
В её голосе прозвучало искреннее сомнение. Игорь усмехнулся, скользнув по ней взглядом:
— Ты просто не в теме. — он кивнул в сторону Киры, — Егоров и Москвина встречались... Месяц как расстались.
Девушка тихо хмыкнула, уголки губ дрогнули в лёгкой усмешке:
— И что, у них прям всё настолько серьёзно было?
Она снова перевела взгляд в сторону Киры и Кирилла, уже с явным интересом. Захар на секунду задумался, наблюдая за происходящим, затем чуть пожал плечами не отрывая взгляда от происходящего:
— Если он за ней сейчас бегает... Значит, было.
Кирилл подошёл почти бесшумно и остановился рядом — так близко, что это уже нельзя было принять за случайность. Несколько секунд он просто смотрел на неё, словно собираясь с мыслями, прежде чем нарушить тишину:
— Работаешь? Новая статья?
Кира вздрогнула — резко, будто её выдернули из глубины собственных мыслей. Она даже не услышала, как он подошёл.
— Спокойно, — усмехнулся Кирилл, заметив это. — Это всего лишь я.
Но она даже не попыталась улыбнуться. Лишь на мгновение посмотрела на него — коротко, холодно — и сразу отвернулась, словно этого взгляда и не было. Ни слова. Она потянулась к сумке, взяла её со скамейки, быстрым движением закинула на плечо и сделала шаг вперёд, собираясь уйти — так, будто его присутствие для неё больше ничего не значило.
Кирилл среагировал раньше, чем успел подумать. Резко подался вперёд и схватил её за руку, останавливая:
— Кир, подожди.
Она замерла. Но не обернулась сразу. Только плечи чуть напряглись. Он осторожно сжал её запястье, словно боялся, что если отпустит — она уйдёт окончательно, без шанса вернуться.
— Прости... — выдохнул он уже тише, без прежней уверенности. — Я перегнул.
Он провёл свободной рукой по волосам, будто пытаясь собрать мысли:
— Я не думал, что говорю. Просто... ляпнул.
Кира резко выдернула руку, словно его прикосновение оказалось слишком горячим, почти болезненным.
— Не надо, — тихо, но жёстко произнесла она.
Кирилл замер, опуская руку, в которой ещё мгновение назад было её запястье.
— Кир, я же... нормально хотел, — начал он, сдерживая раздражение.
— Нормально? — перебила она, вскинув брови. — Ты серьёзно сейчас?
Она быстро убрала планшет в сумку, резким движением застегнула её и повернулась к нему лицом, скрестив руки на груди. Жест закрытый. Отстранённый.
— Ты сначала говоришь, а потом думаешь, — продолжила она уже спокойнее, но от этого только холоднее. — Всегда.
Кирилл шумно выдохнул, сдерживая себя:
— Я сказал, что перегнул. Что ещё тебе нужно?
Кира усмехнулась — коротко, без тени веселья:
— Чтобы ты хотя бы раз сказал то, что на самом деле думаешь.
Пауза повисла между ними. Она посмотрела на него внимательнее, словно пытаясь разглядеть что-то под этой привычной маской:
— Или ты правда считаешь, что я здесь лишняя?
Кирилл сжал челюсть, провёл рукой по затылку, словно пытаясь хоть как-то привести мысли в порядок, и нервно усмехнулся — коротко, почти беззвучно:
— Да не считаю я так...
Он сделал шаг к ней, осторожнее, чем раньше, будто уже понимал, что любое резкое движение может снова её оттолкнуть:
— Давай просто поговорим. Нормально. — он посмотрел на неё внимательнее, уже без привычной колкости, — Без всего этого...
И в голосе впервые за долгое время прозвучала не злость — а попытка удержать.
Кира вскинула брови, уже собираясь ответить, но слова так и не прозвучали.
— Спасибо, что заступилась за меня.
Голос прозвучал рядом неожиданно. Они оба обернулись. Саша. Она подошла спокойно, почти уверенно, будто не замечая напряжения, повисшего между ними. Остановилась рядом с Кирой и, чуть улыбнувшись, добавила:
— Серьёзно. Не каждый бы стал в это вмешиваться.
Её взгляд на мгновение скользнул к Кириллу — короткий, внимательный, без лишних эмоций:
— Приятно знать, что в команде есть люди, которые умеют думать.
Слова прозвучали мягко, но смысл был очевиден. Кирилл отреагировал мгновенно. Резко вскинул голову, в глазах вспыхнуло раздражение:
— Ты сейчас серьёзно?
Он шагнул ближе, почти на автомате, словно защищая территорию, которую уже давно потерял:
— Слушай...
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья:
— Иди куда шла.
Голос стал жёстче:
— Мы разговариваем.
Саша лишь слегка приподняла бровь, но не отступила. И именно это раздражало ещё больше. Она лишь усмехнулась — спокойно, без спешки, будто подобные выпады её вовсе не задевали.
Кира устало закатила глаза, будто этот диалог окончательно её вымотал:
— Саш, не обращай внимания.
Она коротко посмотрела на Кирилла и добавила уже тише, но твёрже:
— Мы уже всё обсудили.
И это «всё» прозвучало как окончательная точка, без права на продолжение.
Саша чуть склонила голову, принимая это без лишних вопросов:
— Тогда тем более. — она кивнула в сторону парковки, — Я на машине. Могу подбросить.
Кира на мгновение задержалась, словно внутри что-то ещё пыталось её остановить. Она мельком посмотрела на Кирилла. Коротко. Но этого хватило. В его взгляде мелькнуло что-то — резкое, почти отчаянное, будто он хотел что-то сказать... или удержать. Она это увидела. И отвернулась.
— Поехали, — сказала она спокойно.
Слишком спокойно. Так, будто это решение далось ей легко. Они развернулись и пошли к парковке вместе, не замедляя шага и не оглядываясь.
Кирилл остался стоять на месте, будто не сразу понял, что всё уже произошло. Несколько секунд он просто смотрел им вслед — упрямо, не отрывая взгляда, словно надеялся, что она всё-таки остановится. Но она не остановилась. Не обернулась. Тогда он резко сделал шаг вперёд:
— Кира! — голос сорвался — громче, чем он рассчитывал, резче, чем хотел. — Я вообще-то тоже на машине!
Слова прозвучали почти глупо. Поздно. Они даже не замедлили шаг. Будто не услышали. Или сделали вид.
Кирилл остановился. Сжал кулаки, так что побелели пальцы, потом медленно опустил голову. Злость куда-то ушла. Осталась только глухая, неприятная пустота.
— Я тоже мог... — тихо выдохнул он. — Подвезти тебя.
Кира почти резко открыла дверь машины и опустилась на сиденье, будто сбрасывая с себя всё напряжение этого дня. Дверь захлопнулась глухо. Она откинулась назад, прикрыла глаза и медленно выдохнула, наконец позволяя себе расслабиться хотя бы на секунду.
— Спасибо, что вмешалась, — тихо сказала она, не открывая глаз.
Саша усмехнулась, заводя машину:
— А тебе спасибо, что вмешалась на льду. — она повернула голову к Кире, прищурилась с лёгкой улыбкой, — Как там сказал Егоров... женская солидарность?
Кира тихо хмыкнула. И через секунду они обе рассмеялись — негромко, устало, но искренне. Смех быстро стих. Кира опустила взгляд, пальцами машинально перебирая край сумки. Усталость снова накрыла.
Саша это заметила почти сразу. Бросила на девушку короткий, внимательный взгляд и, уже без прежней лёгкости, спросила:
— Как ты вообще с ним встречалась?
Пауза повисла между ними, тяжёлая, чуть неловкая. Саша чуть нахмурилась:
— Он же... эгоист до мозга костей.
Кира едва заметно улыбнулась — слабо, без прежнего тепла, скорее по привычке, чем от эмоции:
— Уже успели рассказать?
Саша хмыкнула, не отрицая:
— Да как-то само стало понятно.
Кира отвернулась к окну, словно отгораживаясь от разговора. За стеклом медленно скользили отражения — размытые, неуловимые, и она какое-то время просто смотрела на них, будто пытаясь в этом движении найти порядок в собственных мыслях. Молчание затянулось.
— Он не такой, — тихо произнесла она наконец, не оборачиваясь.
Сокол чуть нахмурилась:
— Серьёзно? Потому что со стороны он... вполне однозначный.
Кира едва заметно улыбнулась — устало, почти безрадостно:
— Именно. Со стороны.
Она провела пальцами по холодному стеклу, словно очерчивая границу между тем, что видно, и тем, что остаётся скрытым.
— Он просто... прячется за этим.
— За чем? — спросила Саша, уже внимательнее.
Кира на мгновение задумалась, словно сама не до конца знала ответ.
— За своим характером. За этими подколами, резкостью... Так проще.
Саша склонила голову:
— Проще кому?
Кира тихо выдохнула:
— Ему... — и только потом добавила, почти шёпотом, — И, наверное... чтобы никто не понял, какой он на самом деле.