Спасти тебя

«Ты только что поцеловал парня, который разбил твой ледяной панцирь. Ты стоишь посреди заснеженной улицы, держишь его за руку и чувствуешь, как внутри что-то оттаивает. Ты хочешь сказать: «Давай встречаться». А он отвечает: «Сначала спасём Феликса». И ты понимаешь — это правильно. Потому что любовь подождёт. А смерть — нет.»*

Снег валил стеной. Не тот редкий, пушистый, который кружился утром, а настоящий зимний — крупные хлопья, которые лепили в лицо, забивались за воротник, таяли на ресницах. Видимость упала до нескольких метров, фонари светили тускло, сквозь белую пелену.

Минхо и Джисон шли медленно, держась за руки. Пальцы замёрзли, но никто не хотел отпускать. Они прошли мимо закрытого магазина, мимо скамейки, которую уже завалило снегом, мимо дерева с голыми ветками, на которых повисли белые шапки.

— Холодно, — сказал Джисон, ёжась.

— Терпи, — ответил Минхо. — Я тебя грею.

— Руками? Ты не грелка.

— А кто?

Джисон усмехнулся. От усмешки пошёл пар — холодно было так, что дыхание превращалось в облачко.

Они остановились под козырьком заброшенного ларька. Здесь снег не доставал, можно было перевести дух. Джисон стряхнул снег с шапки, поправил помпон.

— Минхо, — сказал он.

— Что?

— Ты серьёзно? То, что случилось... это не потому что ты напился или у тебя крыша поехала?

— Я трезвый, — ответил Минхо. — И крыша на месте. Ну, почти.

— Тогда почему?

Минхо молчал. Смотрел на снег, который валил за козырьком. Белая стена, ничего не видно.

— Потому что я устал быть один, — сказал он наконец. — Я девять лет был один. После смерти Феликса. Я работал, спал, ел, но внутри была пустота. А когда я вернулся сюда... я увидел тебя. Ты смеялся. Ты нёс чушь про драконов и динозавров. Ты упал в магазине и стянул штаны с Чонина. — Он усмехнулся. — И я понял: я хочу быть рядом с тобой. Не как с другом. Как с... — он запнулся. — Как с тем, кто сделает эту пустоту меньше.

Джисон слушал, не перебивая. В его глазах — удивление, смешанное с нежностью.

— Минхо, — сказал он. — Ты сейчас делаешь мне предложение?

— Нет, — Минхо покачал головой. — Я предлагаю встречаться. Предложение будет потом. Если доживём.

— Если доживём, — повторил Джисон. — Звучит как план.

— Так что? — Минхо смотрел на него. В глазах — надежда, которую он прятал годами. — Давай встречаться?

Джисон улыбнулся. Улыбка была широкая, счастливая, даже несмотря на холод.

— Давай, — сказал он. — Но сначала надо спасти Феликса.

Минхо выдохнул. Облегчение разлилось по груди.

— Согласен, — кивнул он. — Феликса спасём. А потом будем целоваться. Много. До потери пульса.

— До потери пульса, — повторил Джисон. — Ты романтик.

— Я фельдшер. Знаю, когда пульс пропадает.

Они засмеялись. Смех был нервным, но настоящим. Снег всё валил, засыпал ларёк, засыпал их следы, засыпал старый мир, чтобы дать место новому.

— Минхо, — сказал Джисон, когда смех утих.

— М?

— А если у нас не получится? Если Феликс... ну, если мы не успеем?

Минхо посмотрел на него. Взгляд стал твёрдым, почти жёстким.

— Успеем, — сказал он. — У нас нет выбора.

— А если?

— Тогда я буду с тобой. И ты будешь со мной. И мы будем горевать вместе. А потом — жить дальше. Потому что Феликс хотел бы, чтобы мы жили. А не засохли от горя.

Джисон кивнул. Провёл рукой по лицу — смахнул снег или слезу, непонятно.

— Ладно, — сказал он. — Пошли. Замёрзнем тут.

— Пошли.

Они вышли из-под козырька. Снег ударил в лицо, холодный, колючий. Минхо взял Джисона за руку — крепко, как будто боялся потерять.

— Джисон, — сказал он, когда они завернули за угол.

— А?

— Ты тоже мне нравишься. Я не сказал. Но это так.

— Я знаю, — Джисон улыбнулся. — Ты плохо скрываешь.

— А ты?

— Тоже.

Они шли по заснеженной улице, держась за руки. Где-то вдалеке виднелись две фигуры — Хёнджин и Феликс, которые шли следом, оставив им пространство.

— Смотри, — сказал Феликс, показывая на них. — Держатся за руки.

— Вижу, — ответил Хёнджин. — Минхо заслужил счастье.

— И Джисон тоже.

— Все заслужили.

Снег валил сильнее. Город засыпало белым, тихо, спокойно. Декабрь только начинался. До февраля оставалось два с половиной месяца.

Но сейчас, в этот момент, с этой любовью вокруг, казалось, что всё будет хорошо.

Или они просто хотели в это верить.

Но вера — это всё, что у них было.