Спасти тебя

«Ты не планировал этого. Вы просто хотели выпить чай и обсудить, как спасти твоего брата. Но вместо чая оказалось вино, вместо разговора — флирт, а вместо «спокойной ночи» — его тело под твоими руками. И ты понял: после девяти лет пустоты ты наконец-то чувствуешь. Живым. Настоящим. Сгорающим.»*

Квартира Джисона была маленькой — одна комната, кухня-ниша, совмещённый санузел. Но уютной. На стенах — постеры с группами, на полках — фигурки из аниме, на диване — плед, который связала бабушка. Пахло корицей и чем-то сладким — может, ароматической свечой, которую Джисон зажёг перед уходом.

— Проходи, — сказал Джисон, пропуская Минхо вперёд. — Раздевайся, вешай куртку на стул. Только не на спинку, а то упадёт.

— Ты командир? — усмехнулся Минхо, снимая дублёнку.

— Я хозяин.

Он повесил куртку, прошёл в комнату. Сел на диван — мягкий, продавленный, с вылезшей пружиной. Джисон прошёл на кухню, загремел посудой.

— Чай будешь? — крикнул он.

— А что есть?

— Чай, кофе, вино. Вчера Чанбин принёс, сказал, что не пьёт один. Бутылка красного.

Минхо задумался. Чай — слишком скучно. Кофе — уже поздно. Вино... вино было кстати.

— Давай вино, — сказал он.

Джисон вернулся с двумя бокалами и бутылкой. Красное, полусухое, с этикеткой на итальянском. Он разлил, сел рядом. Не слишком близко, но и не далеко — на расстоянии вытянутой руки.

— За что пьём? — спросил он, поднимая бокал.

— За спасение, — ответил Минхо. — За Феликса.

— За Феликса.

Они выпили. Вино было терпким, с нотками вишни и чего-то дымного. Минхо понравилось. Он налил ещё.

— Расскажи о себе, — сказал Джисон, откидываясь на спинку дивана. — О настоящем себе. Из 2025.

— Что ты хочешь знать?

— Всё. Как ты жил? Работал? Кого любил?

Минхо усмехнулся. Кого любил? Никого. После смерти Феликса он не мог никого подпустить близко. Боялся, что потеряет снова.

— Я был фельдшером, — сказал он. — Спасал чужих людей. Своих не было. Жил один. Иногда встречался с кем-то, но не дольше пары месяцев. Потом они уходили. Или я уходил. Не знаю, что хуже.

— А я? — Джисон посмотрел на него. В глазах — серьёзность, без обычных шуток. — Я бы ушёл?

— Не знаю. — Минхо покачал головой. — Я не думал о тебе. В той жизни мы не были знакомы.

— А теперь?

— Теперь — да. Теперь я думаю о тебе. Слишком много. Это мешает плану.

— Мешает?

— Да. Потому что вместо того, чтобы думать о спасении Феликса, я думаю о том, как ты улыбаешься. Как твой помпон болтается, когда ты бежишь. Как ты пахнешь — кофе и снегом.

Джисон покраснел. Даже в тусклом свете лампы это было заметно.

— Ты пьян, — сказал он.

— Нет, — Минхо поставил бокал. — Я трезв. Как пони. Помнишь?

— Ты идиот.

— Твой идиот. — Минхо подвинулся ближе. — Теперь мой.

Они смотрели друг на друга. Вино делало своё дело — расслабляло, снимало барьеры, делало слова более честными, а движения — более смелыми.

— Джисон, — сказал Минхо тихо.

— М?

— А ты читал амегаверс фанфики?

Джисон поперхнулся воздухом, закашлялся.

— Чего? — выдавил он.

— Спрашиваю. Читал?

— Ну... читал. Пару. Смешные.

— Смешные? — Минхо усмехнулся. — Там же секс. Горячий. Альфы, омеги, узел, течка. Ты что, не помнишь?

— Помню, — Джисон покраснел ещё сильнее. — Ты к чему это?

— К тому, — Минхо наклонился ближе, — что я бы хотел как в тех фанфиках. Без всего этого альфа-омега бреда, конечно. Но чтобы горячо. Чтобы мы оба хотели. Чтобы не могли остановиться.

Джисон смотрел на него. В глазах — желание, которое он пытался спрятать, но не мог. Вино развязало язык, а Минхо развязал что-то ещё.

— Малыш, — сказал Джисон, и голос его сел. — Я согласен.

Минхо не стал ждать. Он наклонился и поцеловал его. Не так, как на улице — случайно и страстно. А медленно, глубоко, пробуя на вкус. Губы Джисона пахли вином, языки встретились, дыхание сбилось.

— Иди сюда, — прошептал Джисон, обхватывая его за шею.

Они целовались долго, забыв про время, про вино, про план спасения. Руки блуждали по спинам, по затылкам, по бёдрам. Минхо расстегнул пуговицу на рубашке Джисона, потом ещё одну. Джисон помог — стянул рубашку через голову, бросил на пол.

— Ты красивый, — сказал Минхо, глядя на его торс. Бледная кожа, редкие родинки, чуть заметные мышцы — не качок, но подтянутый.

— Ты тоже, — ответил Джисон, стягивая с Минхо свитер.

Они раздели друг друга медленно, смакуя каждое движение. Рубашки, свитера, джинсы, носки — всё полетело на пол. Остались только трусы. Минхо стоял перед Джисоном, рассматривал его. Худой, с узкими бёдрами, с тёмными сосками и полоской волос ниже пупка.

— Ложись, — сказал Минхо.

Джисон лёг на спину, потом перевернулся на живот, подложив руки под голову. Минхо сел сверху, прижался к его ягодицам, провёл рукой по позвоночнику — от шеи до копчика.

— Ты дрожишь, — заметил он.

— Холодно, — соврал Джисон.

— Не холодно. — Минхо наклонился, поцеловал его в лопатку. — Тебе просто страшно.

— Немного.

— Не бойся. Я буду осторожным.

Он стянул с себя трусы, потом помог Джисону избавиться от его. Член Джисона был полувозбуждённым, но от прикосновений Минхо встал полностью. Минхо взял его в руку, провёл большим пальцем по головке, собирая прозрачную смазку.

— Ах, — выдохнул Джисон, вжимаясь лицом в подушку.

— Тише, — Минхо гладил его по спине свободной рукой. — Мы только начали.

Он потянулся к тумбочке, открыл ящик. Там лежали презервативы и смазка — Джисон, видимо, готовился к такому повороту заранее.

— О, — усмехнулся Минхо. — Ты предусмотрительный.

— Мечтал, — буркнул Джисон в подушку.

— О чём?

— О тебе. Не спрашивай больше.

Минхо надел презерватив, выдавил смазку на пальцы. Аккуратно раздвинул ягодицы Джисона, нашёл анус. Коснулся — Джисон вздрогнул.

— Расслабься, — сказал Минхо. — Я не сделаю больно.

Он ввёл один палец. Медленно, осторожно. Джисон задышал чаще, но не сопротивлялся. Второй палец — шире, глубже. Джисон застонал, вцепившись в простыню.

— Ещё, — попросил он.

— Не торопись.

Минхо растягивал его несколько минут, пока Джисон не начал сам двигаться навстречу, пока его член не стал твёрдым, как камень, и не начал капать смазкой на простыню.

— Всё, — сказал Минхо. — Я вхожу.

— Давай.

Он встал на колени, приставил головку к анусу Джисона. Надавил. Плавно, без рывков. Джисон выгнул спину, закусил губу, но не вскрикнул. Только выдохнул шумно, когда Минхо вошёл до конца.

— Ты внутри, — прошептал Джисон.

— Да, — Минхо замер, давая ему привыкнуть. — Внутри. Весь.

— Двигайся.

Минхо начал двигаться. Медленно сначала, потом быстрее. Ритм нарастал, Джисон стонал в подушку, сжимая её зубами. Минхо держал его за бёдра, входил всё глубже, чувствовал, как мышцы Джисона сжимаются вокруг него, как тепло разливается по низу живота.

— Ты мой, — сказал Минхо хрипло.

— Твой, — выдохнул Джисон. — Весь твой.

Он кончил первым — неожиданно, с тихим вскриком, залив простыню. Минхо почувствовал, как пульсирует член Джисона внутри него — нет, не внутри, а снаружи, между их телами. Это подтолкнуло его к краю. Ещё несколько толчков — и он кончил в презерватив, уткнувшись лицом в спину Джисона.

— Бля, — сказал Джисон, когда Минхо вышел из него. — Это было... пиздец.

— Хороший пиздец? — спросил Минхо, снимая презерватив.

— Лучший.

Они лежали на мокрой от пота и спермы простыне, тяжело дыша. Джисон повернулся на спину, потянул Минхо на себя. Тот устроился у него на груди, слушал сердцебиение — быстрое, громкое.

— Минхо, — сказал Джисон.

— М?

— Я люблю тебя. Не знаю, с чего это началось. Но люблю.

Минхо поднял голову, посмотрел на него.

— Я тоже, — сказал он. — Люблю. С того момента, как ты упал в магазине и стянул штаны с Чонина.

— С того момента? — Джисон рассмеялся. — Ты извращенец.

— Твой извращенец.

Они поцеловались. Медленно, устало, но нежно.

— Надо в душ, — сказал Джисон, отстраняясь. — А то мы прилипнем друг к другу.

— Иди первый.

— Иди вместе.

Они встали, пошли в душ. Кабинка была тесной, но они втиснулись вдвоём. Вода была горячей, пар запотевал стёкла. Минхо намылил мочалку, провёл по спине Джисона, потом по груди, потом ниже. Джисон мыл его в ответ — медленно, смакуя каждое движение.

— В следующий раз я сверху, — сказал Джисон, когда они вытирались полотенцами.

— Договорились, — кивнул Минхо.

Они вышли из душа, перестелили простыню — нашли чистую в шкафу. Лёгли в обнимку, укрывшись одним одеялом. За окном всё ещё шёл снег, крупный, пушистый.

— Завтра будем спасать Феликса, — сказал Минхо.

— Завтра, — повторил Джисон.

— А сегодня — просто будем рядом.

— Просто рядом, — согласился Джисон.

Он поцеловал Минхо в лоб, прижал к себе. Через минуту они оба спали — счастливые, уставшие, впервые за долгое время чувствуя, что жизнь имеет смысл.

За окном падал снег. Декабрь. До февраля оставалось два с половиной месяца.

Но сейчас, в эту ночь, в этой тесной комнате, в этой мокрой постели — время остановилось. Им было достаточно друг друга.