Спасти тебя

«Ты говоришь, что фильм старый, потому что для тебя два года — это вечность. А для него два года — это вчера. И он смотрит на тебя и впервые видит: ты не отсюда. Ты из другого времени. И вопрос повисает в воздухе, как дым, который нельзя выдохнуть.»*

Минхо сидел на кухне, сжимая в пальцах телефон. Старый самсунг, потёртый, с царапиной на экране — ту самую, которую он оставил ещё в прошлой жизни, когда уронил телефон на асфальт. Странно, но царапина была точь-в-точь такой же, как он запомнил. Как будто время не имело значения.

Перед ним на столе лежал лист бумаги, вырванный из тетради в клетку. На листе — список. Он писал его шариковой ручкой, которая иногда не писала, и приходилось дуть на стержень, чтобы чернила потекли.

Список был коротким:

· Банчан
· Чанбин
· Джисон
· Хёнджин

Четыре имени. Четыре человека, которые могли помочь. Которые уже помогали. Которые, возможно, не знали всего, но были готовы узнать.

Минхо посмотрел на время на телефоне — 14:37. До вечера оставалось несколько часов. Он набрал номер Банчана.

— Алло? — голос Банчана был сонным, хриплым — видимо, опять не спал ночью, сводил чью-то песню.

— Привет, — Минхо говорил тихо, чтобы не разбудить Феликса, который спал в комнате после школы. — Ты сегодня вечером свободен?

— Свободен. А что?

— Встреча. У меня дома. В восемь. Я собираю всех. Надо поговорить. Важно.

— О Феликсе?

— О нём. — Минхо замолчал на секунду. — И о Хёнджине. О нас всех.

— Приду, — без колебаний ответил Банчан. — Чанбина позвать?

— Я ему сам позвоню. Джисона тоже. Ты только не опаздывай.

— Не буду. — Банчан помолчал. — Минхо, ты в порядке?

— Буду, — ответил Минхо. — После того, как всё закончится.

Он сбросил вызов. Потом позвонил Чанбину. Тот был на работе, ответил после третьего гудка.

— В восемь. У меня. Важно.

— Приеду, — коротко ответил Чанбин и отключился.

Джисон ответил сразу, как будто ждал звонка.

— О, Минхо! Чего надо?

— Вечером встреча. Восемь часов. У меня дома. Придёшь?

— А что за встреча? Свадьбу обсуждать будем? Я про Хёнджина и Феликса.

— Не свадьбу, — Минхо усмехнулся. — Серьёзный разговор. Про жизнь и смерть.

— О, люблю такие, — Джисон хохотнул. — Приду. С цветами?

— Без цветов. И без шуток. Хорошо?

— Ладно, ладно. Без шуток. — Джисон сбросил вызов.

Минхо положил телефон на стол. Посмотрел на список, потом на часы. Четыре имени. Четыре человека. Плюс он сам и Хёнджин. Шестеро.

«Хватит ли нас? — подумал он. — Хватит ли нас, чтобы изменить судьбу?»

Он не знал. Но знал, что должен попробовать.

---

Хёнджин открыл дверь ключом — тем самым, с синей полоской скотча. В квартире было тихо. Чонина ещё не было — наверное, завис у Сынмина или гулял где-то.

— Проходи, — сказал Хёнджин, пропуская Феликса вперёд.

Феликс скинул кроссовки. Носки у него были синие, с выпавшим ворсом, на левом — дырка на мизинце. Он прошёл в комнату, сел на диван, огляделся.

— У вас чисто, — удивился он. — Чонин убирался?

— Я, — ответил Хёнджин. — Чонин убирается только под угрозой смерти.

Он прошёл на кухню, налил чай в две кружки. Зелёный, с жасмином. Поставил на стол — журнальный, с царапинами от кружек, которые ставили без подставок.

— Смотри, что включить? — Феликс взял пульт, включил телевизор.

— Всё равно, — Хёнджин сел рядом. Не близко, но и не далеко. На расстоянии вытянутой руки.

Феликс листал каналы. Остановился на дораме. Там пели, танцевали, кто-то признавался в любви под дождём.

— «Ты прекрасен», — сказал Феликс. — Люблю эту. Старая, но классная.

Хёнджин посмотрел на экран. Узнал. В 2025-м он её не пересматривал — казалось слишком наивной. А сейчас, в 2015-м, она выглядела... нормально.

— Старая, — согласился Хёнджин. — Давно вышла.

— Давно? — Феликс повернул голову. — Она 2013 года. Ей всего два года. Не такая уж и старая.

Хёнджин замер.

Он ляпнул, не подумав. Для него 2013-й был двенадцать лет назад. Для Феликса — два. Разница, которую нельзя объяснить.

— Ну, я имел в виду... — начал Хёнджин.

— Что ты имел в виду? — Феликс смотрел на него в упор. В глазах — не злость, а что-то другое. Внимание. Изучение. — Хёнджин, ты часто так говоришь. Как будто ты из другого времени. «Старая дорама» про ту, что вышла два года назад. «Я уже умер однажды». «Когда придёт время». Что ты скрываешь?

Хёнджин сжал кружку. Горячо. Пальцы побелели.

— Ничего, — сказал он.

— Врёшь. — Феликс не отводил взгляда. — Ты всегда врёшь, когда дело касается тебя. Но я не слепой. И не глупый. Я слышал, как Минхо говорил... про 2016, про аварию, про то, что надо меня спасти. Я не знаю, что это значит. Но я знаю, что вы оба что-то знаете. Что-то, чего не знаю я.

В комнате повисла тишина. Только телевизор бормотал — героиня плакала, герой обнимал её.

— Феликс, — Хёнджин поставил кружку. — Я не могу тебе сказать. Не сейчас. Потому что если скажу — ты либо не поверишь, либо испугаешься. А мне нужно, чтобы ты был спокоен. Чтобы ты делал то, что я прошу. Даже если не понимаешь зачем.

— Ты просишь меня не садиться за руль, — сказал Феликс. — До февраля. Я запомнил.

— И ты послушаешься?

— Не знаю, — честно ответил Феликс. — Но попробую.

Хёнджин выдохнул. Это было лучшее, на что он мог надеяться.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари. — Феликс взял пульт, прибавил громкость. — Давай просто смотреть дораму. Без загадок.

— Давай.

Они смотрели. Феликс иногда комментировал — «она дура», «он красавчик», «поцелуй уже, блядь». Хёнджин молчал, но краем глаза смотрел на Феликса. На его профиль, на веснушки, на то, как он покусывает губу, когда волнуется.

«Я люблю тебя, — подумал Хёнджин. — Так сильно, что это жжёт изнутри. Но я не могу сказать. Не могу, пока ты не будешь в безопасности.»

Дверь в прихожей хлопнула.

— Я дома! — голос Чонина, громкий, весёлый. — О, гости!

Чонин заглянул в комнату. Увидел Хёнджина и Феликса на диване, кружки с чаем, включённую дораму. Ухмыльнулся.

— О, романтика, — сказал он, скидывая куртку. — Чай пьёте, дораму смотрите. Может, поцелуетесь уже? Чего вы тянете?

Феликс покраснел. Хёнджин закатил глаза.

— Чонин, иди в свою комнату, — сказал он.

— А что я такого сказал? — Чонин прижал руку к сердцу, изображая оскорблённую невинность. — Вы типа встречаетесь. Все знают. Джисон в кафе при мне говорил про свадьбу.

— Какой Джисон? — Феликс опешил.

— Тот, который штаны с меня стянул в магазине, — Чонин засмеялся. — Он теперь мой друг. Ну, почти.

— Ты с ним дружишь? — Хёнджин поднял бровь.

— А что? Он прикольный. — Чонин плюхнулся в кресло. — Ладно, не буду мешать. Смотрите свою дораму. Только стены у нас тонкие, так что если что — я всё услышу.

— Чонин, — Хёнджин сказал тоном, от которого у младшего брата поджимались яйца. — Заткнись.

— Молчу-молчу. — Чонин поднял руки вверх и вышел из комнаты. Но перед этим подмигнул Феликсу и прошептал: — Он стеснительный, но ты дави. Прорвёшься.

Феликс закрыл лицо руками.

— Твой брат — козёл, — сказал он.

— Знаю, — Хёнджин усмехнулся. — Но он прав.

— В чём?

— В том, что мы типа встречаемся. — Хёнджин посмотрел на него. — Я не говорил этого раньше. Но да. Мы встречаемся. Просто без поцелуев.

— Почему без поцелуев? — Феликс убрал руки от лица.

— Потому что губа болит, — соврал Хёнджин. — Пластырь мешает.

Феликс хотел сказать что-то ещё, но передумал. Вместо этого он взял пульт, выключил телевизор.

— Досмотрим потом, — сказал он. — Мне пора. Минхо ждёт. У него сегодня встреча какая-то.

— Какая встреча? — Хёнджин напрягся.

— Не знаю. Сказал, что собирает друзей. Ты же тоже пойдёшь? Ты в списке.

— Я в списке? — Хёнджин не знал. Минхо не звонил.

— Наверное, ещё позвонит. — Феликс встал, надел кроссовки. — Ладно, я пошёл. Спасибо за чай и дораму.

— Подожди, — Хёнджин встал, подошёл к нему. Посмотрел в глаза. — Феликс. Ты не боишься?

— Чего?

— Того, что я скрываю. Того, что Минхо тоже. Того, что мы, возможно, не те, за кого себя выдаём.

Феликс молчал секунду. Потом улыбнулся — криво, но тепло.

— Боюсь, — сказал он. — Но я боюсь не того, что вы скрываете. А того, что вы скроете слишком много и я не успею вас спасти.

— Нас не нужно спасать, — сказал Хёнджин.

— Врёшь, — Феликс взял его за руку. — Но я всё равно буду рядом. Пока ты не скажешь правду.

Он разжал пальцы и вышел. Дверь закрылась.

Хёнджин остался стоять в прихожей, глядя на закрытую дверь. В кармане завибрировал телефон.

Сообщение от Минхо: «В 8 у меня. Банчан, Чанбин, Джисон. Ты приходи. Надо обсудить план. Без Феликса».

Хёнджин прочитал, убрал телефон.

— Восемь, — сказал он вслух. — Значит, успею.

Он пошёл на кухню, вымыл кружки. Поставил на место. Посмотрел в окно — там, за стеклом, кружил снег. Ноябрь. До февраля оставалось чуть больше трёх месяцев.

«Мы успеем, — подумал он. — Мы обязаны успеть».

Он не знал, что Феликс уже всё слышал. И что этот разговор — про дораму, про тайны, про поцелуи — только укрепил его в мысли, что он должен узнать правду. Любой ценой. Даже если придётся сесть за руль. Даже если придётся рискнуть.

Он ушёл, а Хёнджин остался. И тишина в квартире стала тяжелее, чем обычно.