Часть 41."Боец".
Мы с Максом шли по центральной улице, и город вокруг казался непривычно мирным после казарменной дисциплины. Обычные люди спешили по своим делам, и никто не командовал «Смирно!».
— Слушай. — Максим замедлил шаг и засунул руки в карманы, глядя куда-то в сторону. — Мне нужно на почту зайти. Письмо... отправить.
Я покосилась на него. Он старался говорить небрежно, но я знала его слишком хорошо. Слишком долго мы были крестовыми. Понятное дело, он собирался отправить Полине Сергеевне.
Мы свернули за угол, и тут до нас донеслись знакомые голоса. Оживлённые, громкие, с нашими интонациями.
— Я смотрю, у кого-то голоса прорезались. — сказала я, останавливаясь.
Мы переглянулись. Внутри сразу ёкнуло что-то знакомое - азарт, любопытство и чуть-чуть беспокойства. Что эти устроили?
— А пошли, зайдём. — предложил Максим, и я кивнула.
Интернет-кафе встретило нас гулом вентиляторов и запахом разогретой электроники. Мы двинулись на голоса и вскоре обнаружили их - наш взвод оккупировал несколько компьютеров.
— Да он еду, наверное, где-нибудь нашёл. — рассуждал Синицын, смотря в монитор. — Сидит, жрёт наверно.
— Печка, ау! — позвал Сухомлин в пространство.
Мы с Максом переглянулись. Похоже, они искали кого-то, кто отстал от коллектива. Мне сразу вспомнился красный, как помидор, Стёпа, выбегающий из кустов. Улыбка сама собой скользнула по губам.
— Он на втором этаже за ящиками сидит. — спокойно сказал Максим, и я мысленно усмехнулась. Крёстный брат сдал «террориста» без колебаний.
Саша обернулся первым. Увидел меня, и его лицо мгновенно изменилось - настороженность сменилась чем-то гораздо более тёплым. Живым.
— О, Макар и Оля. — сказал он, и в голосе прозвучало такое облегчение, будто мы пришли его спасать. Потом он перевёл взгляд на Максима и усмехнулся: — Всё, Печка, ты труп.
— Блин, Макар, кто тебя просил? — возмутился Сухой, но беззлобно.
— Ну а что? — Макаров пожал плечами с самым невинным видом. — Я всё правильно сделал: сдал террориста.
Я тихо фыркнула. У этих двоих вечное противостояние, но я видела, что оно уже давно переросло в что-то вроде дружбы. Просто они оба слишком упрямы, чтобы это признать.
— Вы как тут вообще? — спросил Синица, переводя взгляд с меня на Максима.
— Вашу борьбу за километр слышно. — ответил Максим, и я кивнула, подтверждая. — Ещё чуть-чуть, и в городе объявят чрезвычайное положение.
Внутри кафе раздались смешки. Я обвела взглядом ребят - они расслабились, лица стали проще, чем в училище. Здесь, за стенами, мы были просто... собой.
— Ну так что, может, вы присоединитесь? — спросил Илья Сухомлин, кивая на свободные места.
Максим замялся. Я знала, что он колеблется - ему так хотелось написать письмо. Но одиночное задание на почте проигрывало в сравнении с этой внезапной, шумной компанией.
— Ну, не знаю. — протянул он, стараясь сохранить важный вид. — Я вообще-то пришёл письмо отправить.
Сухомлин тут же поддел:
— Чё, этику что ли по интернету учить собрался?
— Слушай, да заткнись ты уже. — Макаров дёрнул плечом, но без злости.
— Да Макаров, ты чё, я ж могила, ты знаешь. — заверил его Сухомлин, прижав руку к груди.
Я смотрела на них и чувствовала, как внутри отпускает то напряжение, которое копилось в больничных стенах. Здесь, среди своих, было легко. Даже нога болела не так сильно.
— Могила? — переспросил Максим, и в его глазах мелькнул знакомый азарт. — Ну хорошо. — он решительно сел за компьютер. — Ну что, мужики? Агент Макаров, ФБР по борьбе с терроризмом. Будем работать вместе.
Я хотела сказать, что постою в сторонке, но Саша уже подвинулся, освобождая место рядом с собой.
— Оль, садись. — тихо сказал он, и это было не приказом, а просьбой.
Я не стала спорить. Опустилась на стул рядом, стараясь устроить больную ногу поудобнее. Саша тут же отодвинул системный блок, чтобы я не задела его гипсом.
— Осторожнее. — сказал он, глядя не на компьютер, а на меня.
— Я не стеклянная. — привычно ответила я, но голос прозвучал мягче, чем хотелось.
Он чуть склонил голову, и я снова утонула в его взгляде - светлом, внимательном. Только для меня.
— Знаю. — Он помолчал, а потом добавил едва слышно, чтобы никто не услышал: — Я просто... привыкаю, что ты снова здесь.
Сердце пропустило удар. Я отвела глаза, чувствуя, как щёки заливает предательское тепло.
— Трофимов, ты играть будешь или флиртовать? — раздался насмешливый голос Макса, и я вздрогнула.
— Не твоё дело, Макар. — парировал Саша, но я заметила, как дрогнули уголки его губ.
Макс хмыкнул, надевая наушники.
Я смотрела, как ребята включаются в игру, как азартно перекрикиваются, как Саша, на секунду отвлекаясь, поворачивается ко мне и спрашивает одними губами: «Нормально?»
Я кивнула. И правда было нормально. Даже больше.
В какой-то момент я поймала себя на том, что не слежу за игрой. Я смотрю на его профиль, на то, как сосредоточенно он хмурится, на светлые волосы, выбившиеся из-под фуражки, которую он всё же снял и положил рядом.
— Оль? — вдруг спросил он, не оборачиваясь.
— М? — я моргнула, возвращаясь в реальность.
— Ты чего молчишь? Скучно?
Я покачала головой.
— Нет. Смотрю.
Он повернулся. На секунду, всего на секунду, наши взгляды встретились, и я поняла, что он знает. Всё знает. И я больше не хочу этого скрывать.
— Смотри. — тихо сказал он. — Я не против.
Я отвернулась, пряча улыбку.
А в наушниках уже орал Сухомлин:
— Трофимов, ты где?! Мы тут одни воюем!
— Да иду я, иду. — бросил Саша, надевая наушники, но напоследок, уже отворачиваясь к монитору, всё же коснулся моей руки - легонько, едва заметно, чтобы никто не видел.
Я сидела, чувствуя это прикосновение даже спустя минуту, и думала о том, что, наверное, выздоравливать не так уж и плохо.
Особенно когда есть ради кого.
__________________________________________
Я лежала на койке, подперев голову рукой, и листала книгу. «Загадка ночного гостя» в который раз доказывала, что я выбрала правильный детектив - тут хотя бы всё было логично. В отличие от нашей реальности.
Из умывальника доносился приглушённый гогот. Парни что-то оживлённо обсуждали, и я по голосам определила, что там собрались если не все, то большинство. Я уже собиралась отложить книгу и пойти разобраться, что за веселье, когда дверь в казарму открылась.
Я вздрогнула.
В проёме стоял Кантемиров.
Он двигался бесшумно, как танк на холостом ходу, и его тяжёлый взгляд сразу упёрся в меня. Я рефлекторно дёрнулась, чтобы вскочить по стойке смирно, но он махнул рукой.
— Лежи, лежи, Пылеева. — голос у него был глухой, но спокойный. — А где лётчики-залётчики?
Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент из умывальника снова донёсся взрыв смеха - громкий, беззаботный, такой... наш.
Я не успела сказать ни слова. Кантемиров развернулся и тяжёлым шагом направился на шум.
— Так. — протянул он уже из коридора, и я поняла - сейчас будет жарко.
Я отложила книгу. Встала. Схватила трость, и, прихрамывая, но стараясь не шуметь, двинулась следом. Остановилась в проходе, опёршись о косяк, и замерла.
Картина открылась та ещё. Парни застыли у раковин, и все по стойке смирно. Кантемиров стоял ко мне спиной, но я видела, как напряжены его плечи.
— Зашибись. — голос прапорщика звучал почти ласково, а это было хуже любого крика. — Ну что, лётчики-залётчики, приплыли. Завтра хотите всем отделением из училища выскочить?
Я прислонилась к косяку, скрестив руки на груди, и приложила палец к губам.
Я сделала это не глядя, просто чувствуя, что кто-то из них сейчас обернётся и выдаст меня. И не ошиблась.
Краем глаза я заметила, как Максим чуть повернул голову. Его взгляд скользнул по мне, замер на моём «тихо», и он едва заметно, одним движением ресниц, дал понять - увидел, понял, молчу.
Я кивнула ему в ответ.
— Товарищ прапорщик... — начал Максим, и я мысленно застонала. Ну зачем он первым лезет?
— Вы что не знаете, что за драку бывает в училище?! — голос Кантемирова набрал силу, и я увидела, как парни напряглись. Но глаза их блестели. Они сдерживали смех. — Что лыбитесь-то?
— Товарищ прапорщик... — снова попытался Макс.
— Совсем мозги повышибало?!
Я сжала губы, чтобы не улыбнуться. Прапорщик был великолепен. Как танк, который перепутал цель и теперь давит всё подряд.
— Товарищ прапорщик, мы в клуб ходили. — наконец выдавил Максим, и я поняла, что сейчас всё пойдёт по наклонной.
— Так, ещё лучше. — Кантемиров сложил руки на груди. — Суворовцы пошли в клуб и начистили морды местным, так ли?
— Да нет, в компьютерный клуб... — голос Макса звучал так, будто он объясняет ребёнку, что дважды два - четыре.
— Макаров. — прапорщик шагнул ближе, и я увидела, как напряглась его спина. — Ты вице-сержант. Ты первым должен был прекратить драку, понимаешь?
— Прапорщик, да не было никакой драки. — Макс уже едва сдерживался. — Мы играли.
— Я знаю ваши игры. — отрезал Кантемиров. — Играли, в каком смысле?
— В прямом. — выпалил Макс. — В компьютер играли.
И тут парни не выдержали.
Смех прорвался сразу со всех сторон - сдавленный, но такой искренний, что даже я не удержалась и тихо хмыкнула, прикрыв рот рукой.
Кантемиров медленно повернулся.
И замер.
Потому что теперь он видел меня. Всю. С тростью. С довольной физиономией. С руками, сложенными на груди так, будто я тут главный наблюдатель.
Я даже не успела изменить выражение лица. Просто смотрела на него с видом человека, который ждёт продолжения спектакля.
— Тьфу ты, Пылеева! — рявкнул он, и я вздрогнула - не столько от громкости, сколько от неожиданности того, что сейчас последует. — Напугала!
Я моргнула.
Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно вжалась в косяк, хотя понимала, что он не тронет.
— Я же велел тебе лежать! — голос его был возмущённым, но... странно. В нём не было той стали, которой он давил на парней.
Я выпрямилась, насколько позволяла трость, и посмотрела ему прямо в глаза.
— Устала лежать, товарищ прапорщик. — сказала я спокойно, даже чуть лениво. — Мне надо потихоньку ходить. Врач сказал.
Он замер.
Парни за спиной притихли. Я чувствовала их взгляды - удивлённые, восхищённые, испуганные.
Кантемиров смотрел на меня долго. Очень долго. Я не отводила глаз, хотя внутри всё сжималось от напряжения. Ну же, Иван Адамыч, что вы сделаете? На девушку с переломами орёте?
И он вдруг усмехнулся.
Коротко, по-своему, по-кантемировски. В его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее уважение.
— Ну, Пылеева. — сказал он тихо, и в этом «ну» было всё. И принятие, и насмешка, и что-то ещё, чему я не знала названия.
Он развернулся обратно к парням, и я выдохнула, почувствовав, как отпускает напряжение.
— Так. — голос его снова стал жёстким. — Я смотрю, здесь кому-то весело.
Он обвёл взглядом притихший взвод, и на его лице появилось то самое выражение, от которого у меня обычно холодело внутри.
— Можем погрустить, на плацу. — он ещё раз обвёл всех взглядом, задержался на мне - я всё так же стояла в проходе с тростью и самым невинным видом - и покачал головой.
— Пылеева. — бросил он уже на выходе. — В казарму. Лежать. Это приказ.
— Есть лежать! — чётко ответила я, но, когда он проходил мимо, добавила тихо, так, чтобы слышал только он: — Но ненадолго.
Он бросил на меня короткий взгляд. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение.
— Боец. — фыркнул он и вышел.
Я осталась в дверях, опираясь на трость, и смотрела, как парни приходят в себя.
Саша подошёл первым. Остановился рядом, глядя на меня сверху вниз.
— Ты... — начал он и замолчал.
Я подняла на него глаза.
— Что я?
— Ты его напугала. — сказал он, и в его голосе было что-то похожее на восторг. — Ты реально напугала Кантемирова.
— Он сказал «тьфу ты». — напомнила я, чувствуя, как уголки губ сами собой ползут вверх.
— Он сказал «тьфу ты». — повторил Саша, и в его глазах зажглись смешинки. — Пылеева, ты понимаешь, что это значит?
— Что я труп? — предположила я.
— Что тебя теперь даже прапорщик боится. — тихо сказал он, и в его голосе было такое... тепло, что я не нашлась, что ответить.
Он стоял совсем близко, и я чувствовала запах мыла и чего-то своего, Сашиного.
— Трофимов! — окликнул его Макс из глубины умывальника. — Хватит там лясы точить.
— Иду. — отозвался Саша, не сводя с меня глаз.
— А ты, Пылеева. — голос Макса стал ехидным. — Лежать, как велено. А то Кантемиров ещё раз «тьфу ты» скажет, и у него инфаркт случится.
Я фыркнула.
— Я иду. — сказала я, поднимая трость.
Саша шагнул в сторону, пропуская меня, и когда я поравнялась с ним, тихо сказал:
— Оль...
— М?
— Ты сегодня... — он запнулся, подбирая слова. — Крутая.
Я посмотрела на него. Он улыбался как-то... по-настоящему.
— Знаю. — ответила я и, прихрамывая, пошла в казарму, чувствуя на себе его взгляд.
Я легла на койку, уставилась в потолок и улыбнулась.
Кантемиров сказал «тьфу ты».
Мне.
Пылеевой.
Я закрыла глаза и представила его лицо в тот момент, когда он меня увидел. Испуганное. Растерянное. Человеческое.
— Погрустим на плацу. — тихо повторила я и усмехнулась.
__________________________________________
Мы находились в бытовой комнате. Я сидела, прижав спиной к батарее, и с остервенением вгоняла иголку в плотную ткань штурмовки. Швы на новых куртках были такие, что без мата не разберёшься. Пальцы слушались плохо - после больницы ещё не до конца отошла, но лежать я уже не могла. Выписали - и сразу в бой.
— Ну что, Трофимция, завтра мы вас всех трошить будем. — лениво бросил Сухомлин, сидя напротив.
— Ой да ладно. — Саша даже не поднял головы. — В прошлый раз тоже профукали.
— Да вам повезло. — отмахнулся Сухой. — Мне просто мышка глючная попалась, да и комп чуть-чуть притармаживал.
Я скривилась - узел никак не затягивался. Нитка скользила, выскальзывала, ткань топорщилась.
— Да чтоб тебя... — прошипела я себе под нос, дёргая иглу.
— Слушай, а мужичок у тебя не подтармаживал? — подал голос Саша и начал изображать стоны.
Парни заржали. Я закатила глаза, но улыбнулась краем губ. Идиоты.
— Слышь, Трофим, я в тебя завтра целый рожок всажу. — беззлобно огрызнулся Сухомлин.
— Слышь, хорош языками чесать. — вмешался Макс. — Игра рассудит. Если конечно Печка не будет куда попало своими гранатами кидаться.
— Я в чужих бросал. — обиженно сказал Стёпа.
— Да, ничё то, что там свои за ящиками сидели, не. — Макс покачал головой.
Я снова дёрнула нитку. Узел снова распустился.
— Ёлки-палки! — рявкнула я так, что парни притихли на секунду. — Да что ж такое!
Пальцы тряслись от злости. Я уже почти порвала ткань, когда нитка наконец поддалась. Узел затянулся. Я выдохнула, промелькнула шов дальше - быстро, грубо, но крепко. Кое-как закончив, откусила нитку зубами.
— Готова. — буркнула я.
Схватила трость, стоявшую рядом со стулом, но пальцы не удержали, трость со звоном грохнулась на пол.
— Ёлки-палки! — вырвалось у меня уже громче. — Твою ж...
— Оль. — Макс оказался рядом быстрее, чем я успела нагнуться. Поднял трость, протянул мне. — Держи.
Я выхватила её, зло, но в глаза ему посмотрела благодарно. Он просто кивнул.
— Кстати, пацаны, не долганёт кто-нибудь рублей пятьдесят? — вдруг спросил Перепечко, выуживая из кармана смятую купюру. — А то у меня всего-то.
— Меньше в буфете надо жрать, Печечка. — лениво сказал Сухомлин.
— А вы типо не жрёте. — огрызнулся Стёпа. — Лёв, а может ты?
— Меня бы кто выручил. — глухо ответил Андрей и отвернулся к стене.
Я посмотрела на него. Хмурый. Весь день молчит. Странно.
— Слушай, Андрюха, а ты в увал не идёшь? — спросил Саша.
— Пропускаю. — коротко бросил Леваков.
— Чё, залёт? - Саша прищурился. — Ну колись, химия, алгебра, геометрия.
— Пение. — без эмоций сказал детдомовец.
Я фыркнула. Парни засмеялись.
— Ну а если честно? — не унимался Трофимов.
Андрей повернулся, глядя исподлобья:
— Ну а если честно, то звонил министр обороны, который сказал: Левакова в увольнение не пускать.
— Ха-ха-ха, очень смешно. — изобразил смех Саша. — Да пошёл ты.
— С удовольствием бы сходил. — пожал плечами Леваков. — Да только министр обороны против.
Саша вдруг посмотрел на меня.
— Слушай, Оль, а ты в увал идёшь? — спросил он будто бы небрежно, но я заметила - напряжённо ждёт ответа.
Я замерла.
Внутри всё дёрнулось - от неожиданности, от того, что он спросил при всех, и от того, что я сама ещё не знала.
— Я... - начала я и почувствовала, как раздражение поднимается откуда-то из груди. — Я не знаю!
Слова вылетели резче, чем хотелось. Я сжала трость сильнее и отвела взгляд.
— Не знаю я пока. Понял?
Саша моргнул, явно не ожидая такой реакции.
— Да я просто спросил... — тихо сказал он.
— Ну и всё. — отрезала я.
Максим покосился на меня, но промолчал.
Я тихо выдохнула.
Только Саша всё ещё смотрел в мою сторону.
Я сделала вид, что очень занята - складываю нитки, катушки, иголки в маленький армейский несессер.
На самом деле просто не знала, что ответить.
И не только про увольнение.
__________________________________________
В увольнительную мы с парнями пришли в интернет-кафе. Они меня всё-таки уговорили пойти с ними.
— Здрасте. — сказал Сухомлин, доставая деньги. — Возьмите, пожалуйста, пять компьютеров на два часа.
— Хорошо, присаживайтесь. — кивнул администратор. — Только предупреждаю сразу: чат сегодня не работает.
— Да это ерунда. — махнул рукой Илья, и мы прошли внутрь.
Парни быстро расселись. Я сидела рядом с Максимом. Он уже стучал по клавиатуре, проверяя почту.
— Слушай, Макс, чё-то душно. — сказала я, отодвигаясь от стола. — Я пойду воздухом подышу.
— Ну иди, только аккуратнее. — бросил он, не отрываясь от экрана.
Я вышла в коридор, потом толкнула дверь на улицу. Вдохнула - и правда легче. Хотя не только от духоты. Внутри всё ещё было как-то неспокойно после больницы. Дом. Родители. Тётя Люда. Все эти разговоры про «осторожнее»...
Я опёрлась о дверной косяк, глядя в сторону парковки, и ушла в себя. Мысли сами крутились вокруг одного и того же.
Даже не заметила, когда рядом появился Саша.
— Слышь, чё встал? — раздался вдруг чужой голос, выдернув меня из раздумий.
Я подняла взгляд.
Прямо перед входом в кафе стояли четверо. Лет по семнадцать-восемнадцать, в спортивных костюмах, с видом хозяев жизни. Один, в очках, держал в руке баллончик с краской. Другой - уже разрисовал стену. Красный фашистский крест. Неровный, кривой, но мерзкий.
— Мужики, вы чё делаете? — спросил у них Трофимов, куря сигарету.
— О, ещё один наш. — усмехнулся парень, кивнув на Сашу.
— Кто наш? — переспросил очкастый.
— Да он наш. Гитлерюгин. — парень указал на Сашу, потом перевёл взгляд на меня. - И она тоже. Гитлерша.
— Ты чё сказал? — голос Саши стал тихим. Опасным.
Он спустился с порожка.
— Слышь, сопля. — очкастый небрежно поправил очки. — Ползи, куда ползла.
— А ну-ка быстро стёрли. — рубанул Саша.
— Чё? — третий, самый молчаливый, наконец подал голос и шагнул вперёд.
Я выпрямилась. Ухватилась за трость и спустилась с порожка. Сейчас она очень пригодилась.
— Через плечо. — сказала я спокойно. — Вы чё, оглохли? Быстро своё художество стёрли и потерялись.
Очкастый хмыкнул.
— Слышь, малая, иди отсюда, пока не...
Я не дала ему договорить.
Шаг вперёд - короткий, резкий. Трость ушла вверх и вбок, и набалдашник с глухим ударом вошёл парню под рёбра. Он согнулся пополам, выронив баллончик.
— Я сказала - стёрли. — повторила я, глядя на остальных. Голос стал тихим, почти ласковым. Именно таким, каким папа разговаривал с теми, кто не понимал с первого раза. — Или вам на пальцах обьяснить?
Парень в очках отступил на шаг, но ещё двое, вдруг рванули в сторону.
Не в меня. В Сашу.
Они прижали его к стене, Трофимов не успел увернуться. Кулак пришёлся сначала в живот, а потом в лицо - хрустко, противно. Саша охнул, прижал ладонь к носу, и между пальцев сразу потекла кровь.
— Ах вы... — выдохнула я.
Внутри будто пружина разжалась. Я шагнула к тому, кто ударил, замахнулась тростью уже не для отмашки - для реального удара, и в этот момент тот, кого я приложила первой, оклемался и с матюгами бросился на меня сбоку.
Я не успела уйти.
Кулак пришёлся в губу - резко, с противным хрустом. Голова мотнулась, во рту мгновенно стало солёно и горячо. Я отшатнулась, приложила ладонь к лицу - на пальцах осталась кровь.
— Оль! — крикнул Саша, дёрнувшись ко мне, но молчаливый снова заслонил ему дорогу.
— Да иди ты... — прошипела я, не договорив.
Стирая тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы, я шагнула вперёд. Уже не для того, чтобы припугнуть. В глазах потемнело от злости, но злость была холодная, тяжёлая - папина.
— ВЫ ЧЁ, КОЗЛЫ, СОВСЕМ СТРАХ ПОТЕРЯЛИ?! - голос сорвался на тот самый «бандитский» рык, который я слышала в детстве от отца, когда он разнимал пьяные драки. — ЕЩЁ РАЗ ДВИНЕТЕСЬ - Я ВАМ РУКИ И НОГИ ПЕРЕЛОМАЮ! ПО ОДНОМУ НАЙДУ, С КАЖДЫМ РАЗБЕРУСЬ! ВАЛИТЕ ОТСЮДА, ПОКА Я ДОБРАЯ!
Четверо переглянулись.
Очкастый помог подняться тому, кого я ударила. Тот всё ещё дышал с присвистом, зло, но без прежней наглости.
— Психованная. — бросил кто-то из них.
— На себя посмотри! — рявкнула я, и сплюнула кровь на асфальт.
— Пошли. — просипел ударенный.
Они ретировались. Быстро. Даже баллончик не подобрали.
Я проводила их взглядом до угла, потом развернулась к Саше. Внутри всё ещё колотилось, но на смену злости пришла пульсирующая боль в разбитой губе. Я осторожно коснулась её языком - металлический вкус, рассечение. Ничего страшного, заживёт.
Он сидел на корточках, прижав к лицу ладони. Я подошла, достала из кармана платок - белый, мамин, всегда носила с собой на всякий случай. Сложила треугольником, прижала к переносице.
— На, прижимай.
Саша поднял голову и замер.
— Оль, у тебя...
— Знаю. — отрезала я, чувствуя, как губа начинает распухать. — Не страшно. А я щас вернусь.
Я выпрямилась, взяла трость и пошла в ту сторону, куда скрылись трое.
— Оль? — окликнул Трофимов, в голосе паника. — Ты куда?!
— Я быстро. — бросила я через плечо, не оборачиваясь.
И шагнула вперёд. Трость глухо стучала по асфальту. Губа саднила, но это даже помогало - злость не давала думать о боли. Эти четверо должны были понять, что связываться с нами себе дороже.
Я шла и улыбалась разбитыми губами. Кровь, железо и полное отсутствие страха...
__________________________________________