Часть 27."Формула подозрения".
Мы вышли за Стёпой, и он жестом указал на дальний угол плаца. Там, прислонившись к стене, стоял Сырников из четвёртого взвода и о чем-то оживлённо разговаривал по телефону.
— Ты уверен, что это он? — тихо спросила я у Перепечко, на всякий случай пригнувшись.
— Да сто пудов. — пробормотал он, но в его голосе слышалась неуверенность.
Ладно. Решение пришло мгновенно.
— Если это он, я любым способом из него перстень вытрясу. — сквозь зубы прошипела я, и мы направились к нему.
— Здорóво. — бросил Максим, подходя. Сырников вздрогнул и обернулся.
— Привет. — на его лице мелькнуло удивление, быстро сменившееся настороженностью.
— У меня к тебе два вопроса. — без предисловий начал Макаров. — Первый: как у тебя дела? А второй: что у тебя в карманах?
— Какие предъявы? — Сырников насупил брови.
— Ну, покажи, что в карманах. — настаивал Максим.
— С какого перепугу?
— С такого. — я подошла ближе, стараясь не хромать и глядя ему прямо в глаза. — Если перстень у тебя, то верни. Сейчас же.
— Какой ещё перстень? — он искренне, казалось, удивился.
— Погоди, Оль. — вмешался Максим. — А телефон откуда? Ты где его взял?
— Где взял - там больше нету. — уклончиво ответил Сырников.
— Покажи. — мы сказали это почти в унисон, сомкнув круг.
— Слышь, Макаров, у вас все там в третьем взводе такие борзые? — попытался он перевести всё в шутку.
— А у вас в четвёртом взводе дюже все спокойные? — парировала я, не отводя взгляда. — Перстень гони.
— Покажи телефон. — потребовал Максим и сделал шаг вперёд, собираясь залезть ему в карман.
— Руки убери! — резко огрызнулся Сырников и отбил его руку.
— Слышь, ты... — начала я, чувствуя, как закипает гнев.
— Оставить! — Раздался резкий, властный голос. Мы замерли и вытянулись в струнку. К нам приближался майор Ротмистров. — Что здесь происходит?
— Товарищ майор, он телефон украл! И перстень! — выпалил Перепечко.
— Какой телефон? Какой перстень? — строго переспросил Вадим Юрьевич, его взгляд скользнул по каждому из нас.
— Мобильный, у него в кармане! И перстень подполковника Пылеева! — уже увереннее добавил Стёпа.
Майор медленно повернулся к Сырникову.
— Покажи, что у тебя там. — В его голосе не было места для возражений. — Я сказал, покажи!
Сырников, побледнев, молча сунул руку в карман и протянул телефон. Ротмистров взял аппарат, осмотрел его и показал Максиму.
— Это он?
Максим внимательно посмотрел и с разочарованием выдохнул:
— Никак нет.
— Так. — протянул Ротмистров, и его лицо стало каменным. Он повернулся к Сырникову. — А перстень? Карманы выверни.
Сырников, молча и с покрасневшими ушами, подчинился, продемонстрировав, что в его карманах пусто.
— Так. — майор снова повернулся к нам, и его взгляд стал ледяным. — А какого хрена вы тогда наговариваете на товарищей?!
Мы молчали, глядя в асфальт. Оснований, кроме подозрений Стёпы, не было.
— Направо! — раздалась следующая команда, от которой вздрогнуло всё тело. — Шагом марш!
И мы, пристыженные, зашагали обратно к училищу.
__________________________________________
Воздух в классе был густым и тяжёлым, пахнущим пылью с полок и едкой химией из лабораторного шкафа. Самоподготовка по химии шла полным ходом, а я, отгородившись от всех у окна, впустую водила глазами по строчкам учебника. Мысли путались, возвращаясь к одному: кто мог украсть у Макса телефон и перстень? Их разговоры доносились до меня, как отдалённый гул.
— Свинец, плюмбум, ртуть, гидраргирум, сера, сульфур... — монотонно бубнил Стёпа, уткнувшись в таблицу Менделеева.
— Слушай, «сульфур», а про себя нельзя? — с раздражением бросил Саша, сидя на парте. Его недовольный взгляд скользнул по мне, и он спрыгнул на пол.
Рядом Максим и Перепечко, отчаявшись понять латынь, строил детективные планы.
— Макар, слушай, я всё думаю, как этого вора вычислить.
— Печка, манишься, одного уже вычислил. — усмехнулся Максим.
— Ну обознался, с кем не бывает! — отмахнулся Перепечко. — Крыса-то всë равно осталась. Может, спровоцировать?
— Как? — скептически спросил Макаров.
— Ну, например, деньги на видном месте оставить, он не выдержит, клюнет! — включился в разговор Стёпа.
— А потом опять вычислять, какая сволочь деньги украла? — парировал Максим.
Я улыбнулась их перепалке, но ненадолго. Ко мне приближался Саша. Я сделала вид, что с головой в чтении, но он был настойчив.
— Олька, ну что ты тут у окна застряла, как привидение? Давай пообщаемся. — Он ловко выхватил у меня из рук книгу, поймав мой возмущённый взгляд. — Догонишь - верну!
— Э, книгу гони! — я бросилась за ним.
Началась нелепая догонялка между рядами парт.
— Беги, Пыля, быстрее, почти догнала! — сказал Сухомлин Синицын добавил своё:
— Трофим, не позорься, девчонка обгонит! — добавил Синицын.
а Андрей просто заголосил, подбадривая нас и создавая неразбериху. В пылу этой погони я неловко подвернула ногу - ту самую, что хромала после старой травмы. Резкая боль пронзила лодыжку.
—Ай! — вырвалось у меня, и я, споткнувшись, грузно рухнула на пол, увлекая за собой злополучный стул.
В классе на секунду воцарилась оглушительная тишина. Её нарушили тяжёлые шаги Максима. Он подошёл ко мне, и его лицо выражало предельное раздражение.
— Ольхец, ты совсем одурела? С твоей-то ногой носиться как угорелая! — Он взял меня за локоть и почти силой усадил на свою парту, рядом со Стёпой. — Всё, сиди тут. И чтобы я тебя больше нигде не видел. Поняла?
Я лишь кивнула, не в силах спорить, потирая ушибленную лодыжку. Но мыслями я была далеко. Достала чистый лист и начала рисовать схему: в центре круг с надписью «Кража», от него стрелки - «Мотив», «Возможность», «Следы». Я увлеклась, выводя стрелки от возможных подозреваемых.
— Смотри. — тихо начала я, показывая на свои каракули. — Если брать за основу, что вор действовал не спонтанно, тут должна быть логическая формула. Как в химическом уравнении: есть реагенты - мотив и возможность, на выходе - кража.
— Тебе бы не схемы рисовать, а элементы учить. Голова бы не забита была ерундой. — сказал Макаров и покачал головой.
От его слов и вновь зазвучавшего монотонного голоса Стёпы, продолжившего зубрёжку, меня стало неудержимо клонить в сон. Я положила голову на прохладную поверхность парты, закрыв глаза. Сквозь дремоту я почувствовала чьё-то пристальное внимание. Открыв глаза, я увидела Трофимова. В его взгляде читалась странная смесь обиды и ревности.
— Оль, а объясни мне эти свои формулы. — попросил он, пытаясь казаться спокойным.
Я резко подняла голову. Усталость и его навязчивость вывели меня из себя.
—Да ёлки-палки! Сейчас тебе будут формулы!
Я встала и, прихрамывая, подошла к доске. Взяла мел и начала рисовать те же схемы, но уже с именами и примерами, объясняя логику вычислительного метода.
— Вот смотри, это - «Икс», неизвестный, наш вор. Его действия...
Когда я закончила и отложила мел, Саша подошёл ближе под предлогом поблагодарить.
— Спасибо, умная ты наша. — он сказал это с обаятельной улыбкой, а потом, оглянувшись, что никто не видит, резко и легко притянул меня к себе и поцеловал.
Я отшатнулась, широко раскрыв глаза от неожиданности, по лицу разлился горячий румянец.
— Трофимов! Ты что делаешь?!
Он лишь усмехнулся, глядя на моё смущённое лицо:
— А что? Формулу притяжения проверил. Сработала.
__________________________________________
На химии стояла та самая вязкая тишина, когда даже шорох тетради кажется слишком громким. Виталий Петрович листал журнал, будто выбирал, кому сегодня «повезёт».
— Ну что, мне по журналу вызывать? Или есть камикадзе?
Руку, как всегда, поднял Перепечко.
— Перепечко? Давай на взлёт.
Стёпа вылетел к доске с таким видом, будто уже пожалел о своём решении.
Я сидела за партой рядом с Максимом. Он, как обычно, развалился чуть боком, но взгляд уже был цепкий - готовился «спасать» товарища. Я тоже напряглась: было понятно, что без подсказок Стёпа сейчас утонет.
— Готов? Натрий?
— А вы не по порядку будете спрашивать? — осмелился спросить Стёпа.
— В природе химические элементы встречаются не по порядку. — парировал Виталий Петрович. — А очень даже хаотично. Я буду спрашивать как в природе. Так что такое у нас натрий?
Стёпа замялся.
Максим тихо, почти не разжимая губ, прошептал:
— Натрий… натриум… металл.
Я чуть наклонилась вперёд и добавила еле слышно:
— Металл, да.
— Натрий… натриум, металл! — бодро выдал Перепечко.
— Хлор?
— Хлорум… неметалл. — снова прошипел Максим.
— Неметалл. — едва слышно повторила я.
— Хлорум неметалл! — отрапортовал Стёпа.
Виталий Петрович прищурился, но пока ничего не сказал.
— Аргон?
— Газ. — одновременно прошептали мы с Максимом.
Я даже усмехнулась: синхронно получилось.
— Аргонум газ! — уверенно заявил Перепечко.
— Без «ум». Просто аргон. — сухо поправил преподаватель. — Ксенон?
Максим снова наклонился:
— Газ… ксенон.
— Просто газ. — добавила я.
— Газ… ксенон… — уже менее уверенно сказал Стёпа.
— Перепечко. — вздохнул Виталий Петрович. — Ум дан человеку не для того, чтобы к словам окончания лепить.
Я опустила взгляд, стараясь не засмеяться. Максим рядом тихо фыркнул.
— Кислород?
Максим снова зашептал:
— Оксигениум…
Я тут же ткнула его локтем:
— Не умничай, просто кислород скажет - уже хорошо.
Но было поздно.
— Это газ окси… окси… — запутался Стёпа.
— Гениум. — спокойно закончил за него Виталий Петрович. — Как правильно вам подсказывают.
Я замерла.
Максим тоже.
Мы переглянулись.
— Идите на место, Перепечко. До «гениума» вы сегодня не дотягиваете.
Стёпа поплёлся обратно, а Виталий Петрович уже перевёл взгляд на журнал:
— Макаров.
Максим тихо выдохнул:
— Ну всё…
Поднимаясь, он наклонился ко мне и пробормотал:
— Если что . ты тоже виновата.
Я усмехнулась:
— Конечно. Без меня ты бы молчал как примерный суворовец.
Он хмыкнул, и проходя мимо, показал Стёпе у виска.
А я осталась сидеть, чувствуя, как внутри смешиваются два чувства: тревога… и какое-то странное, почти тёплое ощущение, что мы - команда. Даже в таких глупых, маленьких боях.
__________________________________________
Столовая гудела, как растревоженный улей, а наша компания у окна была его самым шумным углом. Я отодвигала тарелку с недоеденным супом, сидя рядом с Максимом и краем глаза наблюдая за остальными. Сашка, напротив, размахивал ложкой, словно дирижёрской палочкой.
— Пацаны, тут первое ещё осталось! — объявил он, сдвигая в центр кастрюлю. — Кто будет? Макар, хочешь?
— Отказать. — с достоинством отозвался Максим. — Мне сегодня Печка чай на представлей.
— А получилось тебе сегодня пять по химии, а ещё чай. — с лёгкой завистью протянул Синицын. — А Печка вон еле от пары ушёл.
Я не удержалась и вставила, подтрунивая над расстроенным Стёпой:
— Да, Виталий Петрович с тобой сегодня обращался, как с неудачным химическим экспериментом. Надеюсь, хоть чай с Макаровым окажет целебное действие.
Все засмеялись. Стёпа лишь безнадёжно вздохнул, ковыряя вилкой в тарелке.
— Макар, а я не понял, а кто там кого вчера вечером гонял? — перебил Леваков.
Максим с видом великомученика указал на Перепечку:
— Я пока с этим двойшником провозился, такое ощущение, что сам всё вызубрил. Мне эта таблица, как Менделееву, всю ночь снилась.
Я хмыкнула, отпивая компот:
— Значит, метод работает. Надо тебя почаще к Стёпе приставлять - будешь отличником стабильно.
— Спасибо, товарищ наставник. — фыркнул Максим. — Я уже оценил масштаб трагедии.
— Печка, а тебя что заклинило? — не унимался он, поворачиваясь к Стёпе. — Ты же вчера вроде всё знал.
— Ты меня по порядку спрашивал, а он не по порядку пошёл. — взмолился Стёпа. — Я и растерялся.
— А говорил, память на слух хорошая. — ехидно заметил Максим.
Наступила пауза, которую Андрей, до этого молчавший, заполнил с каменным лицом:
— Память хорошая - слух плохой.
Стол взорвался хохотом. Даже я не удержалась, улыбнулась, качнув головой.
Саша усмехнулся, глядя на Стёпу:
— Ладно, Печка, не переживай. Сегодня химия тебя, завтра ты - её. Когда-нибудь совпадёте.
— Очень смешно. — буркнул тот, но уже без прежней обречённости.
Я посмотрела на них всех - шумных, разных, ещё вчера почти чужих - и неожиданно поймала себя на мысли, что начинаю к этому привыкать.
__________________________________________