Строгий режим для сердца//Кадетство//

Объявили отбой, и казарма постепенно погрузилась в сонную тишину, нарушаемую лишь шепотом и скрипом коек. Я устроилась поудобнее с книгой, создав под одеялом с фонариком свой маленький читальный мирок - он стал моим спасением от суворовской реальности.
— Лёв. — тишину нарушил Саша. — Леваков?
— Чего? — послышался сонный, раздражённый голос Андрея.
— Хочешь, анекдот новый расскажу? Прикольный. — не унимался Трофимов. — Мне старики вчера поведали.
— Не хочу.
Неугомонный Саша тут же переключился на другую жертву.
— Синица? Хочешь анекдот классный?
Илья лишь отмахнулся, бормоча что-то неразборное, но Трофимов, будто не слыша отказа, уже начал:
— Короче, приходят двое в бар...
— Отвали, Трофим. — буркнул Синицын, натягивая одеяло на голову.
—...А в баре никого нету...— с комичной патетикой продолжил Саша.
— Я сказал - отвали!
Только тогда Саша немного приуныл. — Понятно. — Он повернулся к Стёпе, но тот уже посапывал. — Перепечко.
В этот момент дверь скрипнула, и с дежурства вернулся Максим. Он снял сапоги и, поймав мой взгляд, устало улыбнулся.
— Саша, потише. Сам не спишь и другим не даёшь. — шёпотом сказал я, откладывая книгу.
— Ты чего орёшь-то? — обратился Макаров к Трофимову. — Пацаны спят. Еле наряд сдал.
Максим направился ко мне.
— Бедные мои ножки. — театрально вздохнул он, опускаясь на край моей койки.
Потом его взгляд скользнул к Андрею:
— Ну что, Лёва? Поздравляю тебя. Всё вроде успешно. Когда мать поедешь навещать?
Но Леваков лишь отвернулся к стене. Максим развёл руками:
— Не понял, что случилось?
— Телевизор надо было смотреть. — многозначительно бросил Саша.
Когда Трофимов умолк, Максим переключил внимание на меня.
— Оль, какая книга на этот раз? — он пододвинулся ближе, его плечо коснулось моего.
— Детектив. — ответила я, не отрываясь от чтения. — Иди к себе, Макс, уже поздно.
Но он только улыбнулся и прилёг рядом, заняв половину узкой койки.
— Здесь уютнее. — прошептал он, обнимая меня за плечи.
Я попыталась возразить, но он уже закрыл глаза, и его дыхание стало ровным. Он уснул почти мгновенно, словно и правда был измотан до предела.
И в этот момент с соседней койки раздался тихий, но очень отчётливый голос:
— Нормально устроился…
Я медленно подняла взгляд.
Саша лежал на боку, опершись на локоть, и смотрел прямо на нас. В полумраке его глаза казались темнее обычного.
— Чего? — тихо спросила я с недоумением.
Он усмехнулся, но как-то криво.
— Да ничего. Удобно. Пришёл, лёг… и всё. Место себе нашёл.
Я прищурилась.
— Трофимов, ты сейчас к чему?
Он на секунду замолчал, будто сам не решил, стоит ли продолжать.
Но всё-таки сказал:
— Да так… Просто интересно. Ему можно, а остальным - нельзя?
В казарме было тихо, но я почувствовала, как несколько человек притихли ещё сильнее.
Я аккуратно сняла с себя руку Максима и села.
— Остальным - это кому? — спокойно, но холодно.
Саша выдержал мой взгляд пару секунд… и вдруг в его голосе проскользнуло то, чего раньше не было:
— Да хоть мне.
Тишина стала плотнее.
Я медленно встала с койки.
Сделала шаг к нему.
Ещё один.
Он, кажется, только сейчас понял, что сказал.
Я остановилась прямо рядом с его кроватью, скрестив руки.
— Повтори. — тихо.
Саша резко отвёл взгляд.
— Я… — он усмехнулся, но уже без всякой уверенности. — Да ладно, забей.
— Нет. — так же тихо сказала я. — Не забью.
Он посмотрел на меня снова - и в этот раз в его глазах мелькнуло что-то вроде… испуга.
Не сильного. Но настоящего.
— Я глупость сказал. — быстро, почти шёпотом. — Всё. Закрыли тему.
Я ещё секунду смотрела на него.
Долго.
Слишком долго.
Потом чуть наклонилась ближе и тихо, но отчётливо произнесла:
— Правильно сделал, что закрыл.
Он кивнул. Сразу.
Без привычных шуток.
Без сопротивления.
Я выпрямилась, развернулась и вернулась к своей койке.
Максим даже не проснулся.
Я легла, отвернувшись к стене, но книгу больше не открыла.
Сзади было тихо.
Слишком тихо для Трофимова.
И почему-то именно это молчание ощущалось громче любых его слов
__________________________________________
На следующий день, когда дежурный сообщил, что меня ждут на КПП, я не могла даже предположить, кого увижу. Подойдя к контрольно-пропускному пункту, я замерла от неожиданности - на стуле у стены сидел Витёк.
— О. — удивился он, вставая со стула. — Здорово, суворовец Пылеева. — он протянул руку.
— Здорово, коль не шутишь. — ответила я, с хлопком пожимая его ладонь. — Какими судьбами?
— Я тут подумал и пришёл извиниться. — он виновато улыбнулся. — За ту историю с мусоркой. Я, конечно, не думал, что тебя в Суворовское отправят.
— Да ладно. — махнула я рукой. — Может, оно и к лучшему. Здесь, в общем, нормально.
— Слушай, я правда просил за тебя в комиссии. — начал Ковалёв, глядя на меня с искренним раскаянием. — Говорил, что это я чиркал зажигалкой.
— Да знаю, знаю. — я улыбнулась. — Но мой папа решил иначе. Считает, что мне нужна дисциплина. — сказала с сарказмом.
— Ну как тут? Не обижают? — он с беспокойством оглядел мою форму.
— Да нет, привыкла уже. — пожала я плечами. — Ребята в основном нормальные. Хотя...
Я не успела договорить, как сзади раздался знакомый сладкий голос:
— Оленька, дорогая! А это кто у нас? — Саша подошёл так близко, что его плечо коснулось моего, и обнял меня за талию. — Не представишь своего... друга?
Я попыталась вырваться, но его рука сжалась как тиски.
— Саша, прекрати. — прошипела я, чувствуя, как закипаю.
Витя смотрел на нас с недоумением, но сохранял достоинство.
— Витя. Друг детства Оли. — он протянул руку, но Саша демонстративно проигнорировал её.
— А, друг детства... — Саша смерил его презрительным взглядом. — Знаешь, Оля сейчас со мной, так что не стоит её отвлекать.
Витя с удивлением посмотрел на меня, потом на Сашу, и вдруг... потрепал меня по голове, как в детстве.
— Ну ладно, Олька, не буду мешать. — он снова протянул мне руку. — Береги себя.
Мы с хлопком пожали руки, и он ушёл. Когда он скрылся из виду, я резко повернулась к Саше.
— Иди за мной. — сквозь зуба бросила я, направляясь к ванной комнате.
Войдя внутрь, я убедилась, что никого нет, и повернулась к нему:
— Ты чë за цирк устроил? Кто тебе дал право так себя вести?
— А кто тебе дал право разбрасываться мной? — его голос дрожал от обиды. — Вчера с Макаровым, сегодня с этим...
— Он мой друг! — выкрикнула я.
— Мне плевать! — закричал он в ответ.
Дальше всё произошло мгновенно. Я оттолкнула его, он схватил меня за руку. Началась драка - жёсткая, без правил. Я ударила его в живот, он в ответ задел мою губу. Кровь выступила на моих губах, а у него из носа. Мы боролись, пока не выдохлись, прислонившись к противоположным стенам.
— Доволен? — выдохнула я, вытирая кровь с лица.
— Да... чëртовски... доволен... — он тяжело дышал, прижимая руку к носу.
Неожиданно он выпрямился и протянул руку:
— Прости, Оль. Я... я просто ревную.
Я посмотрела на его окровавленное лицо и пожала протянутую руку:
— Я тоже извиняюсь. Не надо было так реагировать.
Мы помогли друг другу умыться, смывая следы драки. Холодная вода освежала разгорячённые лица.
— Значит, он твой друг детства? — тихо спросил Саша, подавая мне бумажное полотенце.
— Друг детства. — кивнула я. — Да он как брат. Ничего не было и не будет.
— Понял. — вздохнул он. — Больше не буду.
__________________________________________
У нас был урок танцев. И как Полина Сергеевна пообещала, он проходил в актовом зале с его блестящим паркетом.
— Полина Сергеевна, а где девчонки? — с надеждой спросил Сухомлин, озираясь по сторонам.
— Какие девчонки? — подняла бровь преподавательница.
— Ну чтоб танцевать. — подключился Трофимов, стоящий рядом со мной так близко, что я чувствовала тепло его плеча.
— А с чего вы взяли, что они должны быть? — сухо спросила Ольховская. — Разве наша Ольга не может быть самой прекрасной дамой на этом балу?
Я потупила взгляд, чувствуя, как закипаю от смущения. Быть единственной девушкой в классе - это постоянное испытание на прочность.
— А чë это первому взводу приводили, а мы что, лысые? — не унимался Саша.
— Ну, во-первых, у первого взвода было уже три практических занятия. — терпеливо объяснила Полина Сергеевна. — А во-вторых, зачем вам девчонки на первом занятии? Вы что, хотите, чтоб они со смеху попадали?
Когда мы выстроились, Трофимов оказался рядом. Не слишком близко - и на том спасибо. Он только мельком посмотрел на меня и тихо сказал:
— Не переживай. Если что, я не наступаю на ноги… почти.
Я хмыкнула.
— Очень обнадёживает.
Трофимов, пожалуйста. — вызвала его Полина Сергеевна.
Саша вышел вперёд, стал боком и согнул локоть с таким видом, будто собирается вести меня под венец.
— Трофимов, вы что, жениться решили? — с иронией спросила Ольховская.
— Почему? — спросил он и посмотрел на преподавательницу.
— Но если какая-нибудь дама ответит вам на этот жест согласия, вы можете жениться не задумываясь. — пояснила Полина Сергеевна. — Хотя, Пылеева, судя по вашему возмущённому взгляду, вы вряд ли дадите согласие.
Я покраснела ещё сильнее, а Саша, смущённо хихикая, вернулся на место. Вдруг Полина Сергеевна обратилась ко мне:
— Ольга, выйдите ко мне, пожалуйста. Давайте покажем как нужно танцевать венский вальс.
Сердце у меня ушло в пятки, но я послушно вышла в центр зала. Полина Сергеевна легко взяла меня в пару, и мы закружились. Её движения были такими лёгкими и уверенными, что я почти сразу почувствовала ритм.
— Видите, кавалеры? — говорила она, ведя меня в танце. — Дама должна чувствовать себя как за каменной стеной, но при этом парить как бабочка.
Когда мы закончили, раздались аплодисменты. Полина Сергеевна отпустила меня с одобрительной улыбкой:
— Вот так нужно танцевать, господа.
Потом очередь дошла до практики.
Когда он подошёл ко мне, его движения стали заметно аккуратнее.
— Можно? — коротко спросил он.
Я кивнула.
Его рука легла на мою талию - уверенно, но без лишнего давления. Ладонь тёплая, пальцы напряжённые, будто он боялся сделать что-то не так.
— Раз-два-три… — начала считать Полина Сергеевна.
Мы двинулись.
Сначала всё шло… терпимо.
Потом - хуже.
А потом совсем плохо.
На повороте мы оба одновременно сделали шаг не туда.
— Осторож...
Поздно.
Мы запутались в ногах и с грохотом рухнули на паркет.
— Да ёлки-палки! — вырвалось у меня, пока я пыталась вытащить руку из-под него.
Класс взорвался смехом.
— Трофимов, вот видите, а хотели с девушками танцевать. — строго сказала Полина Сергеевна. — Конечно, приятней падать на Олю. Но за каждое падение с девушкой я буду наказывать.
— Я не специально! — отозвался он, поднимаясь и протягивая мне руку.
Я ухватилась за неё, всё ещё злая и смущённая одновременно.
— Очень надеюсь. — буркнула я, отряхивая форму.
Мы снова встали в позицию.
Музыка продолжилась.
Несколько секунд мы просто двигались - осторожно, почти синхронно.
И вдруг…
Он чуть наклонился.
Я даже не сразу поняла, что происходит.
Лёгкое, быстрое касание губ.
Всего мгновение.
Я замерла.
— Ты что, спятил? — прошипела я, резко отстраняясь.
Сердце заколотилось так, будто я только что пробежала кросс.
Он тоже выглядел… ошарашенным. Как будто сам не до конца понял, зачем это сделал.
— Я… — он запнулся. — Это случайно.
— Случайно? — я прищурилась.
— Ну… почти. — честно признался он, и на секунду в его глазах мелькнула та самая дурацкая искренность.
Я отвернулась, пытаясь скрыть, как вспыхнули щёки.
В этот момент Полина Сергеевна
прокомментировала:
— Макаров, вы неправильно держите даму за талию.
— Да где у неё тут талия? — пошутил Максим, поднимая руку Стёпы.
Все засмеялись.
— Ещё раз - и я тебе точно на ногу наступлю. Случайно.
Он тихо усмехнулся.
— Принял.
Мы продолжили танец.
На этот раз - без падений.
Но сосредоточиться у меня уже не получалось.
Слишком много всего произошло за эти несколько секунд.
__________________________________________
Отдышаться после танцев я смогла только в прохладной тишине женской уборной. Я плеснула холодной воды на лицо, стараясь смыть и жар со щек, и навязчивое ощущение от прикосновения губ Трофимова. Внезапно дверь с силой распахнулась. На пороге стоял Максим. Его обычно спокойное лицо было искажено яростью, кулаки сжаты.
— Макс? — тихо позвала я. — Что случилось?
Он молча подошёл к раковине, с силой отвернул кран и плеснул воду в лицо.
— Максим! Говори. Что произошло?
Он резко дернул плечом.
— Отстань, Олька. Не до тебя.
Но я знала его слишком хорошо. Я не отступила.
— Я не отстану. Я вижу, что тебя что-то добило.
Максим сгорбился, уперевшись руками в раковину.
— После вашего дурацкого урока... — его голос был хриплым, прорывающимся сквозь сжатые зубы. — Я позвонил Александру Михайловичу. Помощнику отца. Попросил его срочно привезти букет. Хотел подарить тайком, просто поставить на её стол, чтобы она нашла...
Он замолчал, сглотнув ком в горле. Его пальцы с такой силой впились в столешницу, что костяшки побелели.
— И что? — прошептала я, уже догадываясь, что последовало дальше.
— А она... — он с силой выдохнул, и его плечи задрожали. — Я подошёл к окну в коридоре, а она как раз подъезжала. На черной иномарке, дорогой. И из машины вышел... лысый, в костюме. И она... она смеялась, запрокинув голову. А он... — голос Максима сорвался на шёпот. — он обнял её, поцеловал в щеку. А она ему улыбнулась. Такой мягкой, счастливой улыбкой...
Он выпрямился, и в его глазах ярость погасла, сменившись пустотой и горьким обречением.
— И тут же приехал Александр Михайлович и хотел отдать букет, но я не стал его брать. Зачем они теперь нужны? Вот и вся история. Дурацкая сказка про пажа и королев
Он выпрямился, и в его глазах ярость сменилась горьким обречением.
— Вот и все. Дурак, который тайно влюблен в училку.
— Макс.  — начала я осторожно. — Ну, поцеловал в щеку... Может, это просто друг? Или родственник?
— Хватит! — рявкнул он, и его лицо снова исказилось от обиды на меня. — Не надо меня утешать! Я всё видел! Видел, как она на него смотрела! А ты... Ты как все. «Друг, коллега»...
Он грубо оттолкнул меня от двери.
— Максим, подожди! Я же просто пытаюсь помочь!
— Помочь? — он обернулся на пороге, его взгляд полон презрения. — Сначала Трофимов у тебя на шее висит, а теперь ты ко мне с советами лезешь? Разберись со своими ухажёрами!
Он вышел, громко хлопнув дверью. Я осталась стоять одна, чувствуя, как по щекам катятся слёзы, но я их смахнула.
__________________________________________
На уроке эстетики царило напряженное молчание, нарушаемое лишь шелестом страниц и скрипом моей растушевки по бумаге. Я сидела, стараясь сосредоточиться на рисунке - штриховала тени на крыльях одинокой птицы, но боковой взгляд сам упорно скользил к Максиму. Он сидел, сгорбившись, его спина была прямым отражением внутреннего протеста. После нашей недавней размолвки между нами висела стена неловкости, и я не находила слов, чтобы ее разрушить.
Полина Сергеевна, изящно скользя между рядами, вела урок.
— Вершиной человеческих отношений с древних времён считалась любовь и дружба. — её голос лился плавно, словно мелодия. — Если говорить об искусстве, то именно любовь является основной темой большинства произведений поэтов, писателей и художников. А какие книги о любви вы читали?
— Эмануэль! — выпалил Трофимов, вызвав взрыв смеха в классе.
Я почувствовала, как по щекам разливается краска возмущения, но Полина Сергеевна сохраняла ледяное спокойствие.
— Аспект любви, описанный в этой книге, Трофимов, древние греки называли одним словом - эрос, и он относится скорее к биологии, нежели к литературе. — её взгляд стал строгим. — Я же хотела, чтобы мы поговорили сегодня о духовных аспектах. Облокотившись о стол, она обвела класс вопросительным взглядом. — Ну что, ещё кто-то читал какие-то книги, или у всех была одна общая полка с Трофимовым? — Стёпа поднял руку. — Пожалуйста, Перепечко.
— «Ромео и Джульетта». — сказал Стёпа, вставая.
— Это фильм,а не книга, с Ди Каприо. — с насмешкой бросил Саша.
— А я книгу читал. — парировал Стёпа.
— Вообще-то, если быть точнее, это пьеса. — поправила преподавательница. — Садитесь, Перепечко.
Пока Стёпа садился, Полина Сергеевна остановила взгляд на мне.
— Ольга, а вы что читали о любви? Может, кроме учебников по тактике?
Все взгляды устремились на меня. Я почувствовала, как напрягся Максим.
— Я...я в основном детективы читаю, Полина Сергеевна. — тихо ответила я.
— Детективы? — она удивлённо подняла бровь. — И что же в них любовного?
— Ну, например, у Агаты Кристи. — я сделала паузу, собираясь с мыслями. — В «Убийстве в Восточном экспрессе» есть история князя и княгини Драгомиров. Он был её телохранителем, а она - знатной особой. Они полюбили друг друга, но не могли быть вместе из-за разницы в положении. Потом началась революция, он спас её, они бежали... и всю жизнь скрывали своё прошлое, чтобы защитить друг друга. Это ведь тоже о любви, которая преодолевает обстоятельства. Пусть и на фоне преступления.
В классе наступила тишина. Полина Сергеевна смотрела на меня с неожиданным интересом, а уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.
— Очень проницательное замечание, Ольга. — её голос прозвучал тепло. — Вы абсолютно правы. Любовь может быть двигателем сюжета даже в детективе, и история самопожертвования ради любимого человека - прекрасный пример настоящих чувств.
В этот момент резкий стук карандаша по парте заставил всех вздрогнуть. Это был Максим. Его лицо исказила гримаса раздражения.
— Очень хороший пример. — продолжила Полина Сергеевна, но её взгляд уже был прикован к Максиму. — Ну что, кто-то ещё может, видел фильм, читал книгу или смотрел спектакль?
Стук карандаша стал громче и настойчивее. — Макаров, не стучите, пожалуйста. — мягко, но твёрдо произнесла она. — «Ромео и Джульетта» - пожалуй, одна из самых известных пьес Уильяма Шекспира. И что особенно интересно, главные герои пьесы - фактически ваши сверстники. Обстоятельства в пьесе складываются так, что они не могут быть вместе...
Стук возобновился с новой силой.
— Макаров!
— Разрешите выйти. — резко встал Максим.
— А что случилось? — спросила Ольховская.
— Голова болит. — ответил он, не глядя на неё.
— Может быть, вы потерпите до перерыва? — предложила Полина Сергеевна.
— Не могу терпеть. Мне противно. — сквозь зуба процедил он.
— Что противно? — уточнила преподавательница, и я заметила, как её пальцы слегка сжали журнал.
— Ну, это... противно. Вы тут говорите, а у меня такое ощущение, будто кувалдой по голове. — выпалил Максим, швырнув карандаш на парту. — Мне надо в медпункт.
В классе повисла гнетущая тишина. Все замерли в ожидании.
— Ну, хорошо, идите. — наконец сдалась Полина Сергеевна и повернулась ко мне. — Пылеева, проводите Макарова, пожалуйста.
— Хорошо. — кивнула я, откладывая карандаш.
Проходя мимо стола преподавательницы, я положила на него свой рисунок - набросок одинокой птицы в полёте над туманным лесом.
— Так вот. — продолжила Полина Сергеевна, обращаясь к классу. — Любовь помогает им преодолеть...— Она снова посмотрела на нас с Максимом, которые замерли у двери. — Почему вы стоите? Что-то ещё?
— Нет, ничего. — резко ответил Максим, прежде чем я успела что-то сказать. Его пальцы обхватили моё запястье, и он почти потащил меня за собой в коридор. — Просто противно.
Дверь закрылась за нами, оставив за спиной голос Полины Сергеевны и гулкий звук наших шагов по пустому коридору.
__________________________________________