Часть 10."География чувств".
У нас с утра был кросс. Мы бежали по главной аллее училища, петляющей между учебными корпусами и плацем. Воздух был свежий, прохладный, идеальный для пробежки. Я старалась держать ритм, но вдруг мой взгляд уловил движение у ограды. К калитке подбежала женщина с кастрюлей и взмахнула рукой:
— Паша!
Из строя вырвался суворовец Паша Авдеев. Его лицо озарила такая радостная улыбка, что не оставалось сомнений - наверное, его мама. Я на секунду засмотрелась на эту трогательную встречу, и... моя нога предательски зацепилась за неровность асфальта.
— Ай, блин! — вырвалось у меня, прежде чем я с размаху полетела вперёд.
Приземление было жёстким. В ушах зазвенело, а по щеке разлилось знакомое жгучее тепло. Я поняла - содрала кожу.
Надо мной тут же возникла тень.
— Оля! Что с тобой? — услышала я встревоженный голос Саши.
Он присел рядом, его лицо выражало искреннее беспокойство.
— Жива? — спросил он, мягко беря меня под локоть и помогая подняться.
— Кажется, да... — я пошатываясь встала на ноги, прижимая ладонь к раненой щеке. — Да ëлки-палки, не успела одна рана зажить, как другая появилась.
Саша вытащил из кармана чистый платок.
— Дай-ка посмотрю. — Он аккуратно приложил ткань к моей щеке. — Да, немного кровит. Нужно обработать. Пойдём в медпункт.
— Ты давай руки в ноги и бегом, а я сама... — начала отмахиваться.
— Не спорь. — мягко, но твёрдо прервал он. — Провожу.
Мы пошли прочь от строя. По дороге он рассказывал какой-то смешной случай, и я невольно улыбалась, хотя щека и ныла. В медпункте врач быстро всё обработал, и вскоре мы уже вышли.
— Ну ты как, героиня? — улыбнулся Саша.
— Пока жива. — ответила я.
— Так держать. — он одобрительно кивнул. — Бежим на построение, а то опоздаем.
— Подождут. — сказала я с вызовом.
И мы, ускорив шаг, почти бегом помчались к плацу, где уже выстраивался наш курс.
__________________________________________
Построение после кросса было необычным. Наш офицер-воспитатель, майор Пал Палыч, с присущей ему невозмутимостью устроил настоящий допрос Паше Авдееву из-за того, что к нему приходила мама и кормила его супом.
— Значит, не наедаемся, да? — строго спросил Пал Палыч, уставившись на бедного Пашу.
Тот лишь молча уткнулся взглядом в сапоги,и по его виноватой осанке было ясно - признавал свою вину безропотно.
— Понятно. Ну что ж. — голос майора прозвучал как приговор. —Вопрос с дискотекой отпал сам собой.
В строю пронесся недоуменный шёпот.
— Товарищ майор, с какой дискотекой? — первым опомнился Трофимов.
Пал Палыч с видом знатока поднял бровь.
— А вы что, не знали? У нас в училище по субботам дискотеки проводятся, и на этой неделе подошла очередь нашей роты. — Он сделал паузу, давая нам проникнуться важностью момента, а в строю пронеслось протяжное «Оооо...» — Аппаратуру новую закупили, светомузыку, динамики помощнее, чтоб дубасило. Хотя зачем я вам рассказываю? Вы ж всё равно не идёте.
— Почему не идём? — не сдавался Саша.
Майор смерил его насмешливым взглядом.
— А кто же вас туда, голодных, пустит? Для танцев калории нужны, энергия. Или вы хотите, чтоб кто-нибудь умер в танце?
— А я наедаюсь! — вдруг бодро отрапортовал Сухомлин.
— Серьёзно? — Пал Палыч с притворным удивлением обвёл взглядом строй. — А кто ещё у нас наедается? спросил он и все подняли руки. — О, так у нас много сытых оказывается, поздравляю! Ребят. — с деланной грустью заключил майор, открывая журнал успеваемости. — У вас другая беда. Кушайте-то вы хорошо, а вот учитесь плохо. Парадокс. — он театрально вздохнул. — На сегодняшний день реально на дискотеку могут пойти Трофимов, Перепечко, Пылеева, ну и в принципе я могу со старшиной. Всё.
В этот момент его взгляд скользнул по моему лицу и задержался на свежей ссадине, прикрытой пластырем.
— Пылеева, а у тебя что с физиономией? — спросил он, прищурившись. — Опять подралась?
В строю захихикали. Я, не растерявшись, вытянулась по струнке и ответила с максимально серьёзным видом:
— Так точно, товарищ майор! С асфальтом!
Строй взорвался смехом, и даже на суровом лице Пал Палыча дрогнули уголки губ.
— Ну, с асфальтом мы разберёмся. — пообещал он, а затем снова стал серьёзным. — Так вот, о дискотеке...
— Товарищ майор, а если оценки исправить? — тут же встрял Илья, поймав настроение.
— Вот, полёт мыслей! — одобрительно кивнул офицер. — Соображаешь в свободное от учёбы время.
__________________________________________
Едва мы двинулись с места, как дежурный по роте окликнул меня:
— Пылеева, тебя на КПП ждут! Родители.
Сердце ёкнуло от неожиданности. Подойдя к проходной, я увидела маму и папу в его парадной форме начальника тверской милиции.
— Дочка! — мама обняла меня, а папа оценивающе оглядел меня с ног до головы.
— А это что такое? — ткнул он пальцем в сторону пластыря на моей щеке.
— Не волнуйся, пап, это просто асфальт оказался тверже моей щеки. — постаралась отшутиться я.
Папа хмыкнул, но в глазах читалась обеспокоенность.
— Смотри у меня. — предупредил он уже мягче.
— Оленька, у нас важные новости. — мама взяла меня за руку. — Папу срочно переводят в Москву. На время, но надолго. Месяца на три.
— Уезжаем завтра утром. — добавил папа. — Держись здесь, слушайся командиров. Если что, за тобой присмотрят Макаровы.
В горле встал комок. Они уезжают. Надолго.
— Поняла. — кивнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Не волнуйтесь обо мне.
Мы попрощались, и я стояла у КПП, пока их машина не скрылась из виду. Грусть и ощущение брошенности накатили тяжелой волной. Чтобы не думать, я направилась в кабинет математики.
Войдя, я увидела наших ребят за тетрадями.
— О, Пылеева! Тоже тройку исправлять? — ехидно спросил кто-то.
— Хотя бы ей не надо ничего исправлять. — раздался спокойный голос Андрея Левакова. — В отличие от некоторых, у кого в журнале одни пары.
— Оля, садись, поможешь с логарифмами? — Саша подвинулся, освобождая место.
Я кивнула, механически открывая учебник.
— Смотри, здесь основание нужно привести к одному...
Голос звучал ровно, но внутри все сжималось. Саша внимательно слушал, но через несколько минут прервал:
— Оль, с тобой все в порядке? Ты какая-то отстранëнная.
— Все нормально. — резко ответила я, продолжая объяснять.
Но комок в горле сдавил так, что стало трудно дышать.
— Извини... — выдохнула я и вылетела из кабинета.
В ванной комнате я умыла лицо и упёрлась лбом в прохладную кафельную стену, пытаясь взять себя в руки.
Дверь скрипнула.
— Оль? — в ванную зашëл Трофимов. — Что случилось?
Я молчала, не в силах вымолвить ни слова.
— Ладно, не отвечай. Но в субботу дискотека. Пойдем со мной.
— Не знаю, Саш... Я никуда не хочу идти.
— Я настаиваю. Хоть на полчаса.
— Ладно. — неожиданно для себя согласилась я.
— Отлично. А сейчас пошли на географию, а то опоздаем.
Мы вышли из ванной комнаты и направились к кабинету географии.
__________________________________________
Валентин Сергеевич с загадочной улыбкой перебирал страницы журнала. Наступила та самая минута, которую все одновременно ждали и боялись.
— Сегодня своими знаниями с нами поделится... — начал он, но не успел договорить, как в воздухе замер лес рук. Казалось, даже те, кто обычно скромно прятался на задних партах, сегодня готовы были покорять Карпаты и штурмовать Анды.
Преподаватель медленно поднял голову, и его взгляд скользнул по нашим воодушевленным лицам.
— Позвольте угадаю причину такого внезапного энтузиазма... — произнёс он с театральной паузой. — В субботу дискотека.
Как по мановению волшебной палочки, руки дружно шлепнулись на парты. Он, как всегда, попал в яблочко.
— И, судя по рукам, все туда ходят. — с легкой иронией заключил он. — Что ж, у каждого возраста свои приоритеты. — он снова сделал вид, что вчитывается в фамилии. — Синицын, прошу.
Илья с видом человека, идущего на плаху, поднялся и поплелся к доске.
— Извинение за прошлый инцидент я, естественно, принял. — строго сказал Валентин Сергеевич. — Но оценку исправлять всё-равно придётся. Правила вы знаете: я называю страну, а вы - столицу и через три секунды вы мне её показываете.
Началась напряженная викторина, за которую Синицын получил «пять».
— А теперь прошу к доске Перепечко и Пылеева!
Мы со Стëпой переглянулись. Выходить к доске вдвоем всегда было вдвойне волнительно - Валентин Сергеевич обожал каверзные задания.
— Для вас, дорогие мои картографы-юмористы, задание будет особенным. — объявил он, когда мы заняли позиции у доски. — Проверим не только знания, но и чувство юмора. География - наука веселая! Перепечко, что такое «атолл»?
Стёпа не моргнув глазом, с серьезным видом изрёк:
— Это, товарищ преподаватель, кольцевой остров. То есть тот, который не смог определиться, хочет ли он быть сушей или морем, и решил побыть и тем, и другим одновременно. Компромисс, так сказать.
Класс фыркнул. Валентин Сергеевич с трудом сдержал улыбку, прикрыв рот рукой.
— Оригинальная трактовка. Пылеева, ваша очередь. Дайте, пожалуйста, определение слову «гейзер».
Я, решив не отставать от Степана, выдала:
— Гейзер - это, по сути, природный чайник. Когда у земли поднимается настроение или, наоборот, она сильно кипит от гнева, она устраивает небольшой фонтанчик. Просто чтобы поделиться эмоциями.
Валентин Сергеевич покачал головой, но в его глазах плескалось неподдельное веселье.
— Боюсь представить, какие определения вы дадите понятию «муссон» или «тайфун». Что ж... За креативность, остроумие и нестандартный подход к географическим явлениям ставлю вам по пятёрке. Но, умоляю. — он сделал серьезное лицо. — На дискотеке постарайтесь обойтись без «извержений» на танцполе и «кольцевых» движений.
Мы, едва сдерживая смех, вернулись на места. Стёпа тут же шепнул мне:
— Слышала? Главное - без фонтанирования.
На что я кивнула.
__________________________________________
Вечернее построение подходило к концу, и мы уже мысленно разбегались по казармам, но тут к нашему строю с загадочным видом подошел прапорщик Кантемиров, которого за его любовь к мудреным рассуждениям все звали Философом.
— Ну что, лётчики-залётчики? - обвёл он нас пронзительным взглядом, неторопливо открывая журнал. — Кто у нас завтра в наряд заступает?
— Ещё не назначили, товарищ прапорщик. — доложил Максим.
— Серьёзно? — Иван Адамыч прищелкнул языком, делая вид, что изучает пустую страницу. — Это не порядок. Но это легко исправить. В принципе. — он многозначительно посмотрел на наши выстроенные ряды. — достойны все. Наряд, конечно, дело принудительное, но при большом желании его легко сделать... добровольным.
В строю воцарилась настороженная тишина.
— Как это? — не удержался Сухомлин.
Философ озарился улыбкой охотника, загнавшего дичь в ловушку.
— О! Один кандидат уже есть. Сухомлин, шаг вперёд!
Илья, выглядевший ошарашенным, машинально сделал шаг.
— Сухомлин. — спросил его прапорщик, с притворной серьëзность изучая журнал. — С кем за партой сидишь?
— С Перепечко. — с обреченностью в голосе ответил Илья.
— Суворовец Перепечко! — скомандовал Кантемиров, и Стёпа, вздохнув, вышел из строя. — Как вы считаете, если товарищ попал в беду, его надо выручать?
Стёпа, всегда славившийся своим острым языком, не смог удержаться:
— Ну, смотря какой друг и какая беда...
— Вот он, второй кандидат! — торжествующе заключил Философ. — Суворовец Перепечко, а с кем в тумбочке живёшь?
Стёпа с немым извинением посмотрел на Левакова. Тот, поняв без слов, с покорным видом сделал шаг вперëд.
— Пошёл процесс, пошёл! — с удовольствием констатировал Иван Адамыч.
И тут же, не дожидаясь команды, из строя вышел Илья Синицын.
— Синицын, а ты чего выперся? — удивился прапорщик.
— Ну, я же с Леваковым за одной партой сижу. — развёл тот руками, как будто это было самым логичным объяснением в мире.
Философ расцвел от такой находчивости.
— О! Ну это логично, логично! Все четверо тут как тут. Ну что, мушкетёры? Шпаги в зубы и, как говорится, вперёд! Остальным разойтись.
__________________________________________
На следующий день у нас был урок русского языка.
— Ну что ж, может быть есть желающие? — спросил Лев Михайлович и все подняли руки. — О, а я смотрю тем, кому исправлять не надо, может быть даже не готовились, да, Трофимов? — спросил он и Саша встал с места. — Так, хорошо. Прошу к доске.
-— Так а... — начал Саша но его перебили.
— Давай, давай. — сказал Литвин и Трофимов подошёл к доске. — Напоминаю, тема домашнего задания «Русская поэзия середины 19 века».
— Так точно. — сказал Саша. — Я хотел бы рассказать о великом русском поэте Афанасии Фете.
— Афанасии Афанасьевиче Фете. — поправил преподаватель.
— Так точно. — сказал Трофимов. — Я хотел бы рассказать об Афанасии Фете...
— Об Афанасии Афанасьевиче Фете, — мягко поправил учитель.
— Совершенно верно. Но мне хотелось бы раскрыть Фета не только как поэта, но и как человека военной закалки, активно участвовавшего в политической жизни страны. Как известно, Фет был лишён дворянского титула из-за ошибки в метрической записи, и чтобы вернуть себе звание, сознательно избрал военную стезю. Начав службу скромным унтер-офицером в провинциальном гарнизоне, спустя восемь лет он достиг высокого чина в гвардейском полку под Петербургом. Фактически на его глазах разворачивались события Крымской войны.
— Неужели Фет участвовал в Крымской кампании? — оживился Лев Михайлович.
Суворовцы замерли, всем стало необычайно интересно. Воодушевлённый вниманием, Трофимов продолжил с новым жаром:
— Непосредственно нет, но его сослуживцы делились с ним фронтовыми впечатлениями, а его чуткая, восприимчивая натура глубоко впитывала эти рассказы. Многие биографы полагают, что именно это нервное потрясение подтолкнуло Фета завершить военную карьеру. Можно с уверенностью предположить, что Фет исповедовал пацифистские взгляды.
— Кем, говорите?
— Пацифистом. Это подтверждается недавно обнаруженными письмами Фета периода Русско-турецкой войны. Особенно показательно его послание к княгине Петрашевской, где он приводит такие строки:
— О, вы, приспешники войны!
Я вызываю вас на вече.
Не божий суд,а человечий,
На суд народа,суд страны.
Поёте оды о войне,
Преподнося ее как грёзы,
Забыв про кровь,забыв про слёзы,
Забыв о собственной вине.
Вы не отважны,вы пьяны!
Вас охмеляет свист картечи
И посылает вас далече,
Где души и тела калечит.
О,вы, послушники войны!
Я вызываю вас на вече.
На несколько мгновений в классе воцарилась абсолютная тишина, которую затем взорвали бурные, восторженные аплодисменты.
Лев Михайлович был растроган.
— Восхитительно! Блестяще! — воскликнул преподаватель, смущая Сашу. — Скажите, а почему же Вы сразу не изъявили желания выступить?
— Полагаю, у меня и так неплохие оценки, а другим, возможно, нужнее...
— Лишняя пятерка никогда не помешает. — улыбнулся учитель. - А теперь...— его взгляд, скользнув по журналу, остановился на мне. — Пылеева, продолжим? Прошу.
Я встала и подошла к центру класса. Мне всегда легче думалось на ходу, и я, не останавливаясь, начала медленно прохаживаться вдоль окон.
— Лев Михайлович, если позволите, я бы хотела рассказать о Николае Васильевиче Гоголе. — начала я, и преподаватель с интересом кивнул. — Его творчество - это уникальное явление в русской литературе. Возьмём, к примеру, «Мёртвые души». Помните, как Гоголь описывает помещиков? Каждый из них - это не просто характер, а целый мир. Манилов с его бесплодной мечтательностью, Коробочка с её тупой прижимистостью, Ноздрёв - воплощение бесшабашной удали... —
Я прошлась вдоль первого ряда парт, глядя на однокурсников.
— А как насчёт «Вечеров на хуторе близ Диканьки»? Это же не просто сказки, а настоящая магия, где реальность переплетается с фантастикой. Вспомните «Ночь перед Рождеством» - кузнец Вакула, летающий на чёрте в Петербург за черевичками для возлюбленной...
Остановившись у окна, я процитировала:
— Чуден Днепр при тихой погоде... — и, увидев одобрительный кивок учителя, продолжила: — Но знаете, что меня больше всего поражает у Гоголя? Его способность видеть поэзию в обыденном. Вспомните описание украинской ночи в «Майской ночи»: «Знаете ли вы украинскую ночь? О, вы не знаете украинской ночи!
Сделав круг по кабинету, я вернулась к доске.
— И конечно,нельзя не сказать о гоголевском юморе. Но это особый юмор - через слёзы. Как он сам писал: «Сквозь видимый миру смех и незримые, неведомые ему слёзы...» Именно эта глубина делает его произведения вечными.
Закончив, я встретила одобрительный взгляд Льва Михайловича. В классе наступила тишина, которую затем нарушили аплодисменты.
— Великолепно, Пылеева! — воскликнул преподаватель. — Вы не просто пересказали факты, а сумели передать самую суть гоголевского творчества. И цитаты... цитаты подобраны прекрасно. Пять!
Возвращаясь на место, я поймала восхищённый взгляд Саши и улыбнулась в ответ.
__________________________________________