24. Отпустить
Месяц.
Варя не считала дни специально. Зачем? Они никуда не вели. Она просто просыпалась, ехала в салон, работала, возвращалась домой, ложилась спать. Иногда ела. Иногда нет. Иногда отвечала на сообщения. Иногда нет.
Света приходила почти каждый вечер. Сидела рядом, молчала, пила чай. Не лезла с разговорами. Варя была благодарна за это.
— Ты сегодня ела? — спросила Света как-то.
— Не помню.
— Я закажу пиццу.
— Не хочу.
— Закажу.
Варя не спорила. Ела через силу. Света смотрела, но ничего не говорила.
Работа спасала. Клиенты — новые, старые, с эскизами, без. Варя включала машинку и отключалась. Руки работали, голова молчала. Лена не доставала — чувствовала, что не время. Андрей не ворчал — видел, что Варя и так на пределе.
Постепенно — не сразу, не вдруг — внутри начало отпускать.
Не то чтобы боль прошла. Она просто перестала быть острой. Превратилась в тупую, ноющую, привычную. Как старая травма, которая ноет перед дождём.
Варя больше не ходила в «Кислород». Не потому что боялась встретить Семёна. Просто не хотела. Тот бар, тот стул, та стойка — всё это было из другой жизни. Которой больше не было.
Она нашла другое место — маленькую кофейню в двух кварталах от дома. Там было тихо, пахло корицей, и никто не смотрел на неё как на прокажённую.
Через три недели появился Денис.
Он пришёл в салон делать татуировку — небольшого дракона на предплечье. Лена принимала заказ, но клиент попал к Варе — Лена была занята.
— Ты кто? — спросил Денис, увидев её.
— Мастер, — ответила Варя. — Ложись.
Он улыбнулся. У него была хорошая улыбка — открытая, без подтекста.
Варя работала два часа. Он не ныл, не дёргался, задавал нормальные вопросы. Потом попросил номер. Варя сказала: «Зачем?». Он ответил: «Чтобы прийти на доработку».
Она дала. Не потому что хотела. Просто не видела смысла отказывать.
Денис оказался настойчивым. Писал каждый день. Присылал мемы, фотки кота, голосовые с дороги. Работал водителем на доставке, развозил продукты по магазинам. Простой, весёлый, без загона.
— Ты чего такая грустная? — спросил он как-то.
— Не грустная.
— Грустная. Давай сходим в кино? Отвлечёшься.
Варя согласилась. Просто чтобы не сидеть дома.
Кино было дурацкое — комедия, которую она не досмотрела, потому что уснула на середине. Денис не обиделся. Сказал: «Ты устала, бывает». Проводил до дома. Не лез целоваться. Только сказал: «Созвонимся».
Варя подумала: «Нормальный». И поймала себя на том, что сравнивает. Его — с ним. Не надо. Она перестала. Почти.
Через месяц она уже почти не вспоминала Семёна. Почти. Иногда по ночам, перед сном, проскакивало — его лицо, его голос, его «спокойной ночи». Она отгоняла. Не хотела. Нельзя.
---
Семён уволился неожиданно.
Игорь узнал первым. Семён пришёл за день до отъезда, забрал документы, расчёлся. Сказал: «Мать в больнице. В другом городе. Надо быть рядом».
— Надолго? — спросил Игорь.
— Не знаю.
— А Варя?
Семён помолчал.
— Она не хочет меня видеть. Я пробовал. Бесполезно.
— Ты ей объяснил?
— Она не слушает.
Игорь хотел сказать что-то ещё, но передумал. Хлопнул Семёна по плечу.
— Держись.
— Постараюсь.
Семён уехал в тот же вечер. Собрал сумку, посадил мать в машину — она уже выписалась, но требовала ухода. Повёз в областную больницу, ближе к специалистам. Квартиру в NN закрыл. Не знал, вернётся ли.
Перед отъездом он заехал в бар. Последний раз. Посидел на пустой стойке, выпил чай. Игорь молчал. Макса не было — Макс исчез после того вечера. Никто не знал, где он.
— Я напишу ей ещё раз, — сказал Семён.
— Напиши, — кивнул Игорь.
Он достал телефон. Открыл ВК — заблокирован. Telegram — заблокирован. WhatsApp — заблокирован. Он написал Свете.
«Скажи ей, что я уехал. Что не вернусь скоро. Что я её не бросил. Что это был не я»
Света ответила через час.
«Я передам. Она не ответит»
«Знаю»
Он убрал телефон. Допил чай. Попрощался с Игорем. Вышел.
Сев в машину, он ещё раз посмотрел на город. Осенний, серый, холодный. Он не знал, вернётся ли. Не знал, хочет ли возвращаться. Знал только, что здесь осталось что-то, что он не смог удержать.
Он выехал на трассу и не оборачивался.
---
Варя узнала от Лены.
— Слышала, твой бармен уехал, — сказала Лена, раскладывая инструменты.
— Какой бармен? — Варя не подняла голову от эскиза.
— Ну, тот. Из «Кислорода». Семён. Уволился, говорят. Мать заболела, уехал в другой город.
Варя замерла. Карандаш застыл на бумаге.
— Откуда знаешь?
— Игорь сказал. Он приходил к нам, хотел татуировку сделать. Спросил, как ты. Я сказала — нормально. Он сказал — передай, что Семён уехал.
Варя молчала. Рисовала дальше. Но линия вышла кривой.
Дома она села на диван, уставилась в стену. Чувства были странные. Не боль. Не облегчение. Что-то среднее. Как будто закрыли дверь, которая долго скрипела. Тихо стало.
Она думала о нём. О том, что он уехал. Не попрощался. Не написал. Хотя писать было некуда — она заблокировала его везде. Он не мог. А если бы мог? Что бы он сказал? Что это не он? Что он любит? Что ему жаль?
Варя не знала. И знать не хотела.
Она взяла телефон. Открыла чат со Светой.
«Ты знала, что он уехал?»
«Знала. Он просил передать, что это не он. И что он тебя не бросал»
Варя долго смотрела на экран.
«Поздно»
«Знаю»
Она выключила телефон. Легла на диван. Закрыла глаза.
Внутри было пусто. Не больно. Не обидно. Пусто. Как в квартире, из которой вынесли мебель. Ничего не осталось — только голые стены и эхо.
Она старалась отпустить. Правда старалась. Не думать. Не вспоминать. Не возвращаться в тот бар, на тот стул, в тот вечер, когда он убрал волосы с её лица.
Иногда получалось. Иногда — нет. Но с каждым днём получалось всё чаще.