25. Разные берега
Четыре месяца.
Осень кончилась. Город засыпало снегом, потом смыло дождями, потом снова засыпало. Варя перестала замечать погоду. Она выходила из дома, садилась в такси, ехала в салон, работала, возвращалась. Иногда с Денисом. Иногда одна.
Денис оказался удобным. Не спрашивал лишнего, не лез в душу, не пытался её спасать. Он просто был рядом. Готовил завтрак, когда она ночевала у него. Молчал, когда она возвращалась уставшая. Не ревновал, не проверял телефон, не устраивал сцен.
— Ты хороший, — сказала ему Варя как-то.
— Я знаю, — усмехнулся он. — Ты тоже.
Она не любила его. Но ей было спокойно. А спокойствие — это было то, что ей нужно. После всего. После слухов, после взглядов, после Семёна.
Семён.
Она почти не думала о нём. Почти. Иногда, когда засыпала, перед глазами всплывало его лицо. Серые глаза. Напряжённые плечи. Руки, которые сжимали край стойки. Она открывала глаза, смотрела в потолок, ждала, пока пройдёт. Проходило. Всегда.
Света не спрашивала про него. Лена тоже. Даже Макс, который исчез из бара и из жизни, не появлялся. Слухи про ведьму поутихли — люди нашли другую тему. Кто-то с кем-то спал, кто-то кого-то бросил, кто-то кому-то должен. Варя осталась в стороне. Как будто её никогда и не было в этом городе.
Она ходила в кофейню, иногда в кино, иногда в гости к Свете. Жила. Не сказать чтобы счастливо — но терпимо. Денис был рядом, работа была, крыша над головой была. Чего ещё?
Она не задавала себе этот вопрос. Потому что боялась ответа.
—
Семён продал квартиру через два месяца после отъезда.
Не потому что нужны были деньги — мамина страховка покрывала большую часть лечения. Просто не хотел возвращаться. В тот город. В ту квартиру. В тот бар, где всё начиналось и где всё закончилось.
Он снял комнату в областном центре, ближе к больнице. Мать лежала в кардиологии, потом её перевели в реабилитационный центр. Семён приходил каждый день. Сидел рядом, читал вслух, молчал, когда она спала.
— Сынок, ты себя не запустил? — спросила мать однажды.
— Нормально.
— Ты худой. Не ешь ничего.
Он не спорил. Она была права — он почти не ел. Кофе утром, бутерброд вечером. Иногда суп из столовой. Не хотелось. Ничего не хотелось.
Работу он нашёл через неделю после переезда — барменом в местном пабе. Маленькое заведение, старые стулья, дешёвый виски, гости — дальнобойщики и местные алкаши. Никто не смотрел на него с любопытством. Никто не задавал лишних вопросов. Он был просто человек за стойкой. Фон.
Как раньше.
Он почти забыл Варю. Почти. Иногда, когда засыпал, перед глазами всплывало её лицо. Рыжие волосы. Чёрная линза. Улыбка, которую он видел всего несколько раз, но запомнил навсегда. Он закрывал глаза, ждал, пока пройдёт. Проходило. Всегда.
Игорь писал иногда. Спрашивал, как дела, как мама, как работа. Семён отвечал коротко — нормально, нормально, нормально. Не спрашивал про Варю. Боялся услышать.
Макс не писал. Макс исчез. Семён не искал его — незачем.
—
В ноябре, перед первым снегом, Варя получила сообщение от незнакомого номера.
«Привет. Это Семён. Я не жду ответа. Просто хочу, чтобы ты знала: я не вру. Это был Макс. Я не знаю, как он узнал про тебя, но это он. Я уехал. Меня здесь больше нет. Ты можешь жить спокойно. Прости, что не смог доказать. Просто прости»
Варя прочитала три раза. Потом удалила. Потом заблокировала номер. Потом села на диван и долго смотрела в стену.
Света спросила:
— Ты чего?
Варя так же сидела и молча смотрела в стену. А позже ответила:
— Он написал.
Света не переспрашивала — поняла.
— А что ты ему ответила?
— Ничего. Удалила.
— Думаешь так правильно?
Варя не ответила. Потому что не знала — правильно или нет. Внутри что-то ёкнуло, когда она читала его сообщение. Но она задавила это чувство. Нельзя. Поздно. Она уже в других отношениях. Она уже счастлива.
—
Семён не ждал ответа. Он знал, что его номер заблокируют — как все остальные. Но ему нужно было это сказать. Не для неё. Для себя. Чтобы не носить внутри.
Он отправил сообщение и убрал телефон. Вышел на улицу. Закурил — хотя не курил уже несколько лет. Закашлялся. Докурил и выбросил окурок.
Снег падал на плечи, на волосы, на асфальт. Белый. Чистый. Как будто ничего не было. Как будто можно начать заново.
Но он знал — нельзя.
Он зашёл в паб, встал за стойку. Начал работать. Разливал, протирал, кивал. Гости не замечали разницы. Никто не знал, что внутри у него пусто.
—
Варя сидела в кофейне с Денисом. Он рассказывал что-то смешное про своего кота. Она улыбалась — механически, не слушая. Денис заметил.
— Ты сегодня какая-то не такая.
— Устала.
— Может, сходим в кино?
— Давай.
Она смотрела на его лицо — простое, открытое, без загадок. И думала о том, что это хорошо. Что больше никаких загадок. Никаких закрытых книг без обложки. Никаких серых глаз, от которых внутри всё переворачивается.
Она почти убедила себя, что так лучше.