22. Исповедь
Макс сидел на кухне один. Пустая квартира, холодный чай в кружке, телефон на столе экраном вниз. За окном — серая осень, дождь, ветер. Он смотрел на стену и перебирал в голове всё, что произошло за последние два месяца.
Всё началось с неё.
Он помнил тот вечер, когда Варя впервые появилась в «Кислороде». Рыжая, яркая, с чёрным глазом и татуировками. Она села у стойки, заказала пиво, оглядела зал. Макс сидел на своём обычном месте и смотрел. Она не заметила его. Конечно, не заметила. Она смотрела на Семёна. На этого молчаливого истукана, который даже не улыбнулся ей в ответ.
Макс тогда подумал: «Ну, ещё одна. Поглазеет и уйдёт». Но она не ушла. Приходила снова. Снова. Снова. Садилась на тот же стул, заказывала то же пиво, смотрела на Семёна. А Семён — молчал. Стоял за стойкой как памятник, отвечал односложно, не проявлял никаких эмоций.
А она всё равно смотрела. Только на него.
Макс сначала не понимал. Что она в нём нашла? В этом замкнутом, нелюдимом, не умеющем двух слов связать? Макс — другое дело. Он умел шутить, умел поддержать разговор, умел быть нужным. Он был открытым, весёлым, компанейским. А Семён — просто стена.
Но Варя выбрала стену.
Макс подошёл к Семёну в один из вечеров. Спросил как бы между делом:
— Слушай, а ты чего с ней? Нравится она тебе?
Семён тогда посмотрел на него. Долго. Потом сказал:
— Не твоё дело.
Макс отступил. Но не перестал наблюдать. Видел, как Семён меняется рядом с Варей. Как начинает улыбаться — краем губ, но начинает. Как отвечает не односложно, а развёрнуто. Как смотрит на неё — не как на клиента, а как на что-то большее.
Тогда Макс понял — всё серьёзно. Семён влюбился. А Варя — тем более.
И внутри у Макса что-то перевернулось. Не ревность. Нет. Обида. Почему она выбрала его? Почему не меня? Я лучше. Я веселее. Я умею говорить. А он — молчаливое чмо, которое боится лишний раз слово сказать.
Он начал втираться в доверие. К обоим. К Семёну — как друг, как советчик, как тот, кто поддержит. К Варе — как приятный собеседник, который не лезет, но всегда рядом. Он слушал. Запоминал. Выжидал.
Однажды он остался у Семёна в подсобке, когда тот вышел на минуту. Телефон Семёна лежал на столе. Макс не планировал. Честно. Но рука сама потянулась. Он знал пароль — Семён вводил его при нём сотни раз, не прячась. Четыре цифры. Дата рождения.
Макс открыл переписку с Варей. Читал. Долго. Всё подряд. Как она призналась, что ходит в бар только ради него. Как он написал «я рад, что ты есть». Как она рассказала про шаманизм. Как он ответил «ты не сумасшедшая».
Макс закрыл телефон. Сердце колотилось. Он не верил своим глазам. Она — шаманка. Духи. Камлание. Это было золото. Это был способ. Он не знал зачем — но понял сразу: это можно использовать.
Он не планировал заранее. Всё сложилось само.
Он начал с малого. Перестал шутить про них. Сел рядом с Варей. Сделал комплимент. Смотрел, как Семён реагирует. Тот напрягался. Хорошо. Значит, работает.
Потом он запустил слух. Сначала одному знакомому в баре. Сказал как бы невзначай: «Слышал, эта рыжая — ведьма. Да-да, шаманка. С духами общается». Знакомый удивился, но поверил. Потом рассказал другому. Тот — третьему. Слух пополз.
Макс не ожидал, что так быстро. Через несколько дней об этом говорил уже весь город. Он видел, как Варя приходит в бар и на неё косятся. Как она не понимает, в чём дело. Как Семён пытается разобраться. Это было почти весело.
Но потом пришла Света. Потом Варя ушла. Потом Семён написал ему: «Ты знаешь, что происходит?».
Макс ответил. Коротко. Как ни в чём не бывало. А потом перестал приходить в бар. Не мог смотреть на Семёна. Боялся, что тот прочитает всё по лицу.
Он сидел на кухне. Смотрел на телефон. Знал, что рано или поздно Семён узнает. Игорь — не дурак. Он сложит два и два. И тогда — всё. Конец дружбе. Конец их общению. Конец надеждам на Варю.
Он не жалел. Почти. Иногда по ночам он вспоминал, как Семён улыбался рядом с Варей. Как она смеялась, глядя на него. И тогда внутри что-то ныло. Не совесть. Что-то другое. Понимание, что он разрушил не просто их отношения — он разрушил что-то красивое. Что-то, чего у него никогда не было и не будет.
Но он не признавался себе в этом. Вместо этого он налил себе ещё чаю. Холодного. Не пил. Смотрел в окно.
Дождь не прекращался.
Телефон завибрировал. Сообщение от Семёна.
«Нам надо поговорить»
Макс прочитал. Перечитал. Не ответил.
Что он мог сказать? Правду? Семён не поверит. Или поверит — и тогда всё рухнет окончательно. А врать больше не было сил.
Он выключил телефон. Поставил на зарядку. Ушёл в комнату. Лёг на кровать. Закрыл глаза.
Перед сном он подумал: «А ведь могло быть всё иначе. Если бы я просто подошёл к ней первым. В тот самый первый вечер. Сказал бы что-то смешное. Заинтересовал. Может быть, она посмотрела бы на меня. А не на него».
Но она посмотрела на Семёна. И продолжала смотреть. Пока Макс не разрушил всё.
Он уснул с этой мыслью. И не спалось ему. Снились обрывки — бар, стойка, рыжие волосы, и он сам — стоящий в стороне. Наблюдающий. Всегда наблюдающий. Никогда не участвующий.
А под утро — пустота. И чувство, что он проиграл. Даже не начав игру.