Грешные души || Лескович

Ночью Варя не спала. Лежала в темноте, смотрела в потолок. Кехно внутри ворочался - дух чувствовал её боль, но ничего не мог сделать. Только ждать.

Она думала о том, зачем всё это затеяла. Зачем согласилась на съёмки, зачем подписала контракт, зачем впустила Семёна обратно в свою жизнь. Идиотка. Наивная идиотка, которая поверила, что люди меняются.

Но тут же другая часть неё - та, что любила его всё эти пять лет - шептала: «А ты сама изменилась? Ты стала мягче? Доверчивее? Или ты всё так же боишься, что тебя бросят, и поэтому первая готова бросить?»

Она закрыла глаза. Вспомнила, каким он был в первые недели их отношений. Нежным. Внимательным. Как гладил её по голове, когда она уставала. Он смеялся её шуткам - даже несмешным. А потом - один вечер. Один разговор с бывшей. И всё рухнуло.

«Он ушёл не потому, что разлюбил, - подсказывал внутренний голос, - он ушёл, потому что испугался. Испугался, что не справится. Что будет плохим отцом. Что ты его разлюбишь, когда узнаешь его настоящего».

«А я и не узнала», - подумала Варя.

Она села на кровати. В комнате было темно, только ночник в детской светил сквозь неплотно прикрытую дверь. Синий, в форме луны.

Она встала, накинула футболку, вышла на кухню. Семён сидел там же, где и всегда - за столом, с кружкой остывшего чая.

- Ты не спишь, - сказала она.

- Не сплю, - ответил он.

- Который час?

- Три.

- Алиса скоро проснётся.

- Я знаю.

Она села напротив.

- Семён, - тихо произнесла она.

- М?

- Я не хочу ссориться.

- Я тоже.

- Но у нас не получается иначе. Каждый раз, когда мы пытаемся быть ближе - мы начинаем болеть друг другом.

Он поднял на неё глаза. Тёмные круги под глазами, небритый подбородок, растрёпанные волосы. Он выглядел уставшим - не физически, душевно.

- Потому что мы оба боимся, - сказал он. - Ты - что я уйду. Я - что ты пожалеешь, что я остался.

- Это лечится?

- Не знаю, - он усмехнулся. - Может, временем.

- У нас нет времени. У нас есть контракт, съёмки, редакторы, которые ждут хайпа. У нас есть Алиса, которая скоро пойдёт в садик. У нас есть... - она запнулась. - Прошлое, которое не отпускает.

- А давай его отпустим? - сказал он вдруг. - Не сейчас. Не сегодня. Но попробуем. Медленно.

- Мы много падали, - вздохнула Варя.

- Варь, я не обещаю, что больше не сделаю больно. Обещаю, что буду рядом, когда тебе будет больно. Даже если это я виноват.

Она смотрела на его руку. Такую знакомую - широкую ладонь, длинные пальцы, маленький шрам на указательном пальце. Потом положила свою.

На следующее утро пришло письмо от редакторов. Новое задание: индивидуальное испытание. Варя и Семён оказались в разных концах турнирной таблицы - она на первом месте, он на третьем.

- Борются за рейтинг, - прокомментировал Семён, прочитав.

- Знаю.

- Мы не будем конкурировать.

- Будем, - ответила Варя. - Это наша работа.

- Но мы же...

- Мы не на сцене театра, Семён. Это «Битва». Здесь побеждает сильнейший. Ты сам так говорил.

Он посмотрел на неё с недоумением.

- Ты серьёзно?

- Абсолютно, - она взяла сумку. - Я приехала в Москву не за тем, чтобы проиграть. Извини.

Она ушла, оставив его на кухне. Алиса сидела в стульчике, смотрела на отца большими глазами.

Съёмки прошли тяжело. Варя выложилась на все сто - Кехно работал на пределе, она видела такие детали прошлого участников, что сама пугалась. Семён был сдержан, но точен. В итоге они оба прошли в следующий тур, но разрыв в баллах увеличился.

В гримёрке после съёмок Семён подошёл к Варе.

- Зачем ты это сделала?

- Что именно?

- Доказала, что ты лучше. Я и так знаю.

- Ты не знаешь. Ты думаешь, что мы равны. А мы нет, Семён. Я сильнее. И я хочу, чтобы ты это признал.

- Зачем тебе это признание?

- Чтобы ты перестал меня опекать, - она повернулась к нему. - Ты всегда относишься ко мне как к младшей. Как к той, кто нуждается в защите. А я не нуждаюсь. Я сама кого хочешь защищу.

- Я не опекаю, я забочусь.

- Одно и то же.

- Нет, - он повысил голос. - Не одно и то же. Забота - это когда я спрашиваю, как ты себя чувствуешь. Опека - когда лезу в твои дела без спроса. Я спрашиваю, Варя. Но ты никогда не отвечаешь честно.

- А ты не слышишь ответов. Я говорю «нормально», а ты начинаешь копать. Тебе нужно, чтобы я сказала «плохо», чтобы ты мог меня спасать. Не нуждаюсь я в твоём спасении, понял? Не нуждаюсь.

Варвара вышла, хлопнув дверью. Семён остался в гримёрке один, сжав кулаки так, что побелели костяшки.

Дома их ждала Алиса. Дженнифер, которая сидела с ней, быстро ретировалась, почувствовав напряжение.

- Что случилось? - спросила она шёпотом у Вари.

- Ничего. Работа.

- Варь, я тебя знаю. Вы поругались.

- Дженнифер, пожалуйста, не сейчас.

Подруга ушла, но перед дверью обернулась:

- Ты же знаешь, он тебя любит. По-настоящему. Не дури.

Варя закрыла дверь. Алиса сидела на ковре, собирала пирамидку.

- Ма, - сказала она, не поднимая головы.

Варя посмотрела на дочь и улыбнулась.

Следующие три дня они почти не разговаривали. Семён уходил на съёмки раньше, возвращался позже. Варя делала вид, что не замечает. Но по ночам они оба не спали - Варя слышала, как он ходит по кухне, он слышал, как она плачет в подушку.

Алиса чувствовала разлад. Стала капризной, плохо ела, просилась на руки.

В пятницу вечером Семён вернулся раньше обычного. С цветами - не розами, которые Варя не любила, а полевыми: ромашками, васильками, колокольчиками. Купил на рынке у бабушки, которая торговала букетами у метро.

Варя сидела на диване, смотрела телевизор. Алиса уже спала.

- Это тебе, - сказал он, протягивая цветы.

- Спасибо, - она взяла, поставила в вазу. - Зачем?

- Хотел сделать приятное.

- Получилось, - девушка слабо улыбнулась. - Садись.

Он сел в напротив. Не на диван - побоялся, что будет нарушать границы.

- Варь, давай поговорим, - сказал он. - Без криков. Без обид. Просто поговорим.

- О чём?

- О нас. О том, что мы делаем не так.

Она выключила телевизор. Повернулась к нему.

- Хорошо. Давай. Что мы делаем не так?

- Мы оба думаем, что другой должен измениться.

- А разве нет?

- Нет, - он покачал головой. - Мы оба должны измениться. Я - перестать тебя опекать и доверять твоей силе. Ты - перестать видеть во мне врага, который тебя бросит при первой возможности.

- Я не вижу в тебе врага.

- Видишь. Каждый раз, когда я делаю шаг вперёд, ты делаешь два назад. Я говорю «я люблю тебя», а ты думаешь «он врёт». Я глажу тебя по спине, а ты напрягаешься. Я спрашиваю, как дела, а ты отвечаешь односложно.