Тупик
Варя стояла, прижавшись спиной к стене. Дышала тяжело. Семён вышел из спальни, хотел пойти на кухню, но вдруг повернулся к ней.
- Варь? - начал он.
- Не надо, - она подняла руку. - Не надо требовать объяснений сейчас. Я всё знаю.
- Ты злишься на него?
- Да, - она посмотрела на него. - Мне жаль себя. И тебя. Нас двоих. Мы вляпались в историю, которую не можем распутать. А точнее вляпалась я, а распутывал тогда ты.
- Мы распутаем, - сказал он твёрдо. - Обещаю.
- Не обещай. Просто будь.
Она пошла на кухню, взяла Алису на руки, ушла в спальню. Закрыла дверь.
Семён остался один в коридоре. Смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как земля уходит из-под ног.
Утро наступило быстро. Варя сидела на кухне, пила кофе. Алиса играла на ковре с погремушкой.
- Я яичницу пожарил, - сказал он, заходя.
- Я заметила, - она повернулась. - Она опять подгорела.
- Привыкай.
- Не хочу привыкать, - она усмехнулась. - Учись готовить нормально.
- Хорошо. Я постараюсь.
Она рассмеялась. Напряжение вчерашнего вечера растаяло, как снег на ладони.
- Семён, - сказала девушка серьёзно. - Про Кирилла. Что ты будешь делать, если он придёт снова?
- Поставлю охрану, - он сел напротив. - Или сам буду сидеть у двери. Но он
не войдёт.
- А если он придёт к Алисе? В детский сад, на площадку?
- Тогда я подам заявление в полицию. Варь, я не шучу. Он перешёл черту. Я его не боюсь. Я боюсь за вас.
Варя кивнула. Положила свою ладонь на его.
- Тогда вместе, - сказала она. - Мы справимся. Вместе.
Он сжал её пальцы.
- Вместе.
Алиса подползла к ним, потянула Варю за штанину. Требовала внимания. Варя подняла её, посадила на колени. Семён погладил дочку по голове.
- Семья, - сказал он тихо.
- Семья, - повторила Варя.
За окном светило солнце. Мартовское, холодное, но яркое. И где-то там, за горизонтом, уже дышала весна.
Две недели после того вечера. Они жили в одной квартире, но между ними снова выросла стена. Не та, из обид прошлого - новая, из страха перед будущим.
Варя стала молчаливой. Не грубой - просто отстранённой. Она кормила Алису, убирала, готовила, выходила на съёмки, возвращалась. Разговаривала с Семёном только по делу: «Молоко закончилось», «Алису нужно покормить», «Твоя очередь мыть посуду».
Он пытался пробить эту стену. Сначала - осторожно, вопросами. Потом - настойчивее, касаниями, взглядами. Но Варя уклонялась. Не убегала - именно уклонялась, как боксёр, который не хочет драться, но и не подпускает к себе.
- Варь, что происходит? - спросил он однажды вечером, когда Алиса уже спала.
- Ничего, - ответила она, не глядя на него.
- Ты врёшь. Я чувствую.
- Вот и не надо чувствовать, - она отвернулась к окну. - Я устала, Семён. Устала от того, что каждое моё движение - под микроскопом.
- Я не ставлю тебя под микроскоп.
- Ставишь. Всегда ставил, - она резко повернулась, и в её глазах он увидел злость. Настоящую, долгую, которую она копила. - Ты постоянно анализируешь меня. Мои эмоции, мои жесты, мои вздохи. «Что ты чувствуешь?», «Почему ты молчишь?», «Я же вижу, что ты не в порядке». А если я просто хочу побыть одна? А если мне не нужно, чтобы меня "чувствовали" каждую секунду?
- Я пытаюсь понять тебя, - сказал он тихо.
- Не надо меня понимать. Надо просто быть рядом, - её голос дрогнул. - Ты умеешь просто быть? Без вопросов, без анализа, без вечного «я знаю, что тебе лучше»?
Он замолчал. Потому что не знал, что ответить.
- Вот, - она усмехнулась горько. - Ты даже сейчас думаешь, как ответить правильно. А не надо правильно. Надо честно.
- Я честен.
- Ты честен, когда злишься. А когда спокоен - ты играешь. Всегда играешь. Даже со мной.
Семён шагнул к ней.
- Варя, я никогда не играл с тобой.
- Тогда почему ты молчал? Почему не искал? Почему пришёл только тогда, когда редакторы позвали на съёмки?
- Я искал, - его голос стал жёстче. - Сколько раз мне повторять?
- А я не верю, - выдохнула она. - Вот. Сказала. Не верю. Потому что если бы ты правда искал - нашёл бы раньше. Я не иголка в стоге сена. У меня есть паспорт, есть соцсети, есть мама, в конце концов. Ты мог приехать в Карелию в любой день.
- Я приезжал.
- Один раз, - она посмотрела ему в глаза. - Я знаю. Но один раз - это не поиски. Это визит вежливости.
Он побледнел.
- Ты думаешь, я приехал из вежливости?
- А зачем ещё? Чтобы посмотреть, как я плачу? Чтобы убедиться, что я без тебя разваливаюсь?
- Я приехал, потому что хотел увидеть тебя в последний раз перед тем, как... - он запнулся.
- Перед чем?
- Перед тем, как отпустить, - сказал парень тихо. - Я думал: если ты меня не позовёшь, если не сделаешь хоть шаг - значит, правда не нужно. Значит, я должен исчезнуть. Навсегда.
Варя рассмеялась - невесело, надрывно.
- Ты ждал, что я сделаю шаг? Семён, у меня на руках был новорождённый ребёнок. Я спала по два часа в сутки. Я кормила, стирала, плакала в подушку, чтобы Алиса не слышала. Какой шаг я могла сделать? Ползком до могилы?
- Ты могла позвонить.
- А ты мог не уходить, - она вытерла слёзы. - Мы так и будем? До бесконечности? «Ты мог», «ты не мог»? Это никуда не ведёт.
- Куда ведёт?
- В тупик, - сказала она. - Как всегда.
Варвара ушла в спальню, закрыла дверь. Семён остался в коридоре, прижавшись лбом к стене. Алиса спала в своей комнате и не слышала их криков. Или слышала - но делала вид, что нет.
ура продаа)