Грешные души || Лескович

Мама посмотрела на неё долгим взглядом. Покачала головой.

- Упрямая, как отец.

- Ты это мне говоришь с детства.

- И буду говорить. Пока не научишься слушать.

- Я слушаю, мам. Я слышу. Но я не могу. Не сейчас.

Мама вздохнула. Встала. Подошла к плите.

- Блины будешь? - спросила она. - С творогом. Как ты любишь.

- Буду.

Мама готовила блины. Варя сидела за столом, смотрела. Как мама разбивает яйца, как сыплет муку, как мешает тесто венчиком - старым, погнутым. Тесто получилось жидким. Мама добавила муки. Ещё. Ещё.

- Мам, ты переборщишь.

- Блины любят густое тесто.

- Это оладьи получатся.

- Не оладьи, а пышные блины.

Варя улыбнулась. Впервые за несколько дней. Улыбка вышла кривой, неловкой, но настоящей.

Мама налила тесто на сковороду. Разровняла. Первый блин, как всегда, вышел комом - прилип, порвался. Мама выбросила его в мусорное ведро.

- На счастье, - сказала мама.

- На чьё?

- На твоё.

Второй блин получился ровным, золотистым. Мама положила его на тарелку рядом с Варей. Вот творог, вот сметана, вот сахар - всё рядом, чтобы она сама выбирала.

Варя намазала блин творогом, свернула трубочкой. Откусила.

- Вкусно, - сказала она.

- Не ври.

- Правда вкусно. Как в детстве.

Мама улыбнулась. Села напротив. Смотрела, как дочь ест.

- Ты похудела, - сказала мама.

- Неделя была тяжёлая. Да и плюсом я на съёмках всё время пропадала.

- Теперь будешь есть, а не по съемкам ходить.

Варя доела блин. Взяла второй. Мама протянула ей тарелку, только что с плиты.

- Спасибо, мам.

- Не за что.

После блинов они сидели на диване. Старом, продавленном, который мама отказывалась менять. «Удобный», - говорила мама. Варя помнила, как они с отцом выбирали этот диван - тогда он был новым, пах кожей и деревом. Теперь кожа обтерлась, дерево стерлось. Но диван помнил всё.

- Мам.

- Что?

- Ты боишься?

- Чего? За тебя? Да. За себя? Нет. Уже нет.

- А я боюсь. Всего. Будущего. Одиночества. Того, что не справлюсь.

- Справишься. Я помогу.

- Ты не обязана.

- Ты моя дочь. Я обязана.

Варя положила голову на мамино плечо. Как в детстве. Когда боялась грозы и просилась посидеть с ней.

Вечером Варвара достала телефон. Экран горел. Сообщений не было. Она проверила - чёрный список пуст. Он мог писать. Он не писал.

Она открыла его страницу в соцсети. Последний раз был онлайн - час назад. Ничего не написал. Ни ей, ни в статус. Просто был. Где-то там. В их квартире. Или у бывшей.

- Варя, не надо, - сказала мама. - Не мучай себя.

- Я хочу знать.

- Знать что? Где он? С кем? Какая разница? Он не здесь. Ты здесь.

- Я люблю его, мам.

- Любовь пройдёт.

- Не пройдёт.

- Пройдёт. Всё проходит. Со временем.

- А если не проходит?

- Тогда будешь жить с этим.

Варя убрала телефон. Посмотрела на маму.

Девушка улыбнулась. Мама обняла.

- Ты справишься, - сказала мама. - Я рядом.

- Знаю.

Вечером они ужинали. Суп - тот самый, с фрикадельками, который Варя любила с детства. Горячий, наваристый, с зеленью и сметаной. Она ела медленно, наслаждаясь каждым глотком. Не потому, что умирала от голода. Потому что это был мамин суп. Домашний. Настоящий.

- Ты звонила ему? - спросила мама.

- Нет.

- Напиши.

- Зачем?

- Скажи про ребёнка.

- Нет.

- Варя, я понимаю, что тебе больно. Но он отец. Он имеет право знать.

- Мам, он ушёл. Он сделал выбор. Пусть живёт с этим.

- А ребёнок? Ты хочешь, чтобы он рос без отца?

Варя отставила тарелку. Встала. Подошла к окну.

- Мам, я не готова.

- Никто не готов к такому.

- Я не готова с ним говорить. Я злюсь. Если я сейчас ему позвоню - наговорю гадостей. Скажу то, о чём пожалею.

- А если он позвонит?

- Не позвонит.

- Ты знаешь?

- Я его знаю.

Мама покачала головой.

- Варя, он такой же человек, как ты. Он тоже боится. Тоже не знает, что делать. Может быть, он ждёт твоего звонка.

- Тогда будем ждать друг друга.

- Глупо.

- По-человечески.

Мама встала. Обняла дочь со спины. Уткнулась носом в её плечо.

- Ты у меня умная, - сказала мама. - Но иногда такая дура.

- Это в тебя, мам.

- В меня. Конечно.

Ночью Варя не спала. Лежала в своей старой комнате - розовые обои, кровать, полки с книгами из детства. Всё как прежде. Только она изменилась. Стала сильнее.

Девушка смотрела в потолок. Трещины - их стало больше, чем в её детстве. Потолочная плитка кое-где отвалилась. Над люстрой висела паутина.

Она закрыла глаза. Уснула под звук дождя за окном.

Утром мама разбудила её завтраком. Овсянка с ягодами - свежими, из морозилки. Чай с бергамотом.

- Ешь, - сказала мама.

- Не хочу.

- Надо.

Варя села за стол. Ела медленно, без аппетита. После завтрака помогла маме убрать посуду.

- Мам.

- Что?

- Я подумала. Ты права.

- О чём?

- О том, что я должна ему сказать.

Мама остановилась. Положила тряпку.

- Когда?

- Не сегодня. Потом.

- Позвонишь?

- Не знаю.

Мама кивнула. Не стала спорить.

Варя взяла телефон. Смотрела на экран. Его имя - Семён. Последний раз она писала ему... Когда? Вчера? Позавчера? Она не помнила. Всё смешалось в один длинный, тяжёлый день. Девушка не стала писать. Отложила телефон подальше, стёрла переписку и не стала больше вспоминать его.

Дни тянулись. Боль не утихала. Наоборот - она становилась ещё сильнее.

Варвара не хотела его видеть и слышать, но в то же время хотела, чтобы кто-то был с ней рядом. Чтобы этот кто-то был именно он.

На вторую неделю она не сдержалась, собрала вещи и купила билет обратно в Москву.

- Варь, ты с ума сошла? - спросила мама, которая смотрела на то, как дочь собирается.

- Может быть, мам. Я люблю его, - коротко ответила Варвара.

- Я понимаю, что ты его любишь, но не забывай, что он ушёл

- Мне всё равно.

Девушка никого не слушала. Твёрдо стояла на своём.

Варвара собралась быстро. Она поехала на вокзал за час до отправления. Она очень хотела обратно, но в то же время её что-то не пускало туда. Может быть Кехно, а может быть её собственные мысли.

Кехно начал говорить неожиданно. Уже в поезде, когда она сидела и смотрела в окно, параллельно что-то рисуя в своём блокноте.

Дура. Дура, дура, дура.

Заткнись. Я еду туда чтобы поговорить.

Он тебя тоже любит. Он не бросал тебя.

Он ушёл к бывшей.

Ушёл за советом.

Одно и тоже.

Нет. Он не изменял тебе. С ней общался из-за вежливости, по их прошлым отношениям он не скучает.

Вот и выясним это завтра.

Кехно только вздохнул, но ничего не сказал против.

Поезд прибыл ровно в 9 утра. Варвара быстро вышла, вызвала такси и поехала к той самой многоэтажке.

Москва встретила её хорошей погодой. Было очень жарко, конец мая всё-таки. Солнце светило в глаза, дождя не было уже очень давно.