Грешные души || Лескович

(Песня «Чувства-пропоганда» - Dead Blonde)

Он сел за стол. Взял её кружку - белую. Запах чая смешивался с запахом её губной помады - сладким, приторным. Он убрал кружку.

Потом встал, вылил чай в раковину, помыл обе кружки и поставил в сушилку. Рядом. Как всегда.

Варя наконец встала с кровати. Ноги были ватными, голова кружилась. Она прошла в ванную - маленькую, с потрескавшейся плиткой и ржавым смесителем. Зеркало над раковиной было мутным, с потёками. Она посмотрела на себя: красные глаза, опухшие веки, губная помада размазана - вчера не смыла. Она выглядела как человек, который плакал всю ночь. Потому что так и было.

Она открыла кран. Вода потекла - сначала холодная, потом тёплая. Варя умылась, долго тёрла лицо мылом, пытаясь смыть следы вчерашнего. Они не смывались - остались под глазами синими кругами.

Она нашла в номере одноразовую зубную щётку и тюбик пасты - гостиничный набор, за который, наверное, взяли лишние деньги. Почистила зубы. Прополоскала рот.

Вернулась в комнату. Села на кровать. Взяла телефон.

Экран горел. Семнадцать пропущенных с незнакомого. Все от него. Она знала. И одно сообщение: «Пожалуйста, ответь. Я всё объясню».

Она не ответила. Заблокировала его номер. Нажала кнопку, прочитала предупреждение, согласилась. Телефон пиликнул - контакт удалён.

Варвара смотрела на экран. Пусто.

Семён решил убраться. Не потому, что хотелось - потому, что нужно было чем-то занять руки. Если руки заняты, голова думает меньше.

Он начал с кухни. Выбросил вчерашнее печенье. Протёр стол. Помыл раковину - она была чистой, но он тёр её всё равно, до скрипа. Потом взялся за плиту. Жир засох, пришлось тереть с силой.

На полке над плитой стояли банки с крупами - гречка, рис, овсянка. Он не выбросил. Поставил обратно.

В шкафу стояли её вещи. Он открыл дверцу. Висели несколько платьев - чёрное и красное. Он провёл рукой по одному - чёрному, которое она надевала на съёмки. Ткань была мягкой, холодной. Он закрыл шкаф.

Не мог их выбросить. Не сегодня.

Пошёл в ванную. Начал убирать там.

Он взглянул на тумбочку. Там стояла её косметичка. Парень взял её в руки, провел по ткани. Не раздумывая, он открыл косметичку. Внутри лежали всякие кисточки, маленькие палетки, подводка, туш. Всё по мелочи. Он вытряхнул всё. Хотел посмотреть. Просто так, из интереса.

Внутри был тест. С двумя полосками.

Он несколько секунд смотрел на полоски. Две. Чёткие, яркие, не оставляющие сомнений.

Парень резко прислонился к стене и сполз вниз. В голове было много мыслей, в глазах только туман. Он ничего не слышал и не видел.

Ведьмак сидел на холодном полу, смотрел на две полоски. Дышать было трудно, даже порой тяжело.

У Варвары дела тоже были не очень. Девушка не хотела есть. Но она знала, что нужно. Она вышла из номера, закрыла дверь. Коридор был узким, пахло дешёвым освежителем воздуха и сигаретами.

На первом этаже стоял длинный стол с пластиковыми тарелками. Из еды - овсянка, бутерброды с сыром и колбасой, йогурты в маленьких баночках. Всё выглядело так же уныло.

Она взяла стакан апельсинового сока и села за столик у окна. Окно выходило на улицу - там шли люди, ехали машины, кто-то выгуливал собаку. Нормальная жизнь. Которая продолжалась, несмотря на то, что её жизнь остановилась вчера вечером.

Она пила сок маленькими глотками. Не чувствовала вкуса. Рядом за столик села женщина с ребёнком - девочка лет пяти, косички, банты. Она смотрела на Варю.

- Тётя, почему вы грустная? - спросила девочка.

- Даша, не приставай к людям, - одёрнула женщина.

Варя посмотрела на девочку. Улыбнулась - криво, натянуто.

- Всё хорошо, - сказала она. - Просто устала.

Девочка кивнула, как будто поняла. Отвернулась к своей тарелке.

Варя допила сок, встала, ушла к себе.

Семён закончил убирать. Квартира блестела - как перед приездом мамы или как после генеральной уборки перед Новым годом. Но праздника не было.

Он сел на диван. Включил телевизор - первой попавшийся канал. Шёл какой-то сериал, где люди ссорились, мирились, ссорились снова. Он не смотрел. Он смотрел на дверь.

На журнальном столике лежала её заколка. Простая, чёрная, пластиковая - она пользовалась такими, когда мыла голову. Он взял заколку в руки. Повертел. Положил обратно.

Он вспомнил, как вчера она стояла у двери с чемоданом. Как сказала: «Я ухожу». Как она сказала: «Ты не пытайся меня остановить».

Он не пытался.

Он стоял и смотрел, как девушка застёгивает куртку. Как берёт ключи. Как открывает дверь. Как выходит.

Он смотрел на дверь и не двигался.

Потом дверь закрылась. И он остался один.

Он не плакал. Не мог.

День тянулся медленно - как патока, как бетон, который застывает на глазах и не даёт двинуться.

Варя лежала на кровати. Смотрела в потолок. Трещина на потолке теперь казалась ей картой - вот здесь разлом, здесь горы, здесь океан.

Она взяла телефон. Заблокированный контакт - его - был в чёрном списке. Она могла его разблокировать. Нажать одну кнопку.

Она не нажала.

Варвара открыла галерею. Фотографии. Они вместе. Она и он. На съёмках, дома, в парке. Вот она смеётся, он её обнимает. Вот он спит, она его фоткает втихую.

Девушка смотрела на эти фотографии и не плакала. Слёз больше не было.

Она удалила их.

Не все. Не смогла. Удалила несколько штук - самых счастливых. Остальные оставила. Спрятала в папку, которую назвала «Прошлое». Убрала подальше, чтобы глаза не маячили.

Телефон выпал из рук. Она закрыла глаза.

Семён стоял у плиты. Готовил. Не потому, что хотел есть - потому, что нужно было что-то делать на кухне, чтобы не сходить с ума.

Он поставил кастрюлю с водой на плиту, включил газ, добавил соли. Ждал, пока закипит. Засыпал макароны - те самые, рожки, которые они всегда покупали вдвоём.

Макароны варились. Он помешивал, смотрел, как они кружатся в кипятке.

Слив воду, положил их в тарелку. Добавил масла - маленький кусочек, чтобы не слиплись. Посолил.

Сел за стол. Подвинул к себе её кружку - белую, которую помыл утром и поставил на место. Она стояла напротив. Пустая.

Он съел половину порции. Доесть не смог - выбросил в мусорное ведро. Помыл тарелку. Поставил в сушилку. Рядом с кружками.

Вернулся в комнату. Лёг на диван. Включил телевизор - другой канал. Там показывали новости. Он смотрел, но не видел.

Его мысли были в другом месте - в гостинице, где она сейчас, наверное, смотрит потолок так же, как он.

Варя всё-таки встала с кровати. Оделась - в джинсы и толстовка, всё чёрное. Посмотрела в гостиничное зеркало. Из отражения на неё смотрела женщина, которую она не узнавала. Уставшая, серая, с потухшими глазами.

Она вышла из номера. Спустилась в лобби. Портье сидел на том же месте - парень в мятой рубашке, что-то в телефоне.

Она молча отдала ключи и вышла из гостиницы. В руках чемодан и переноска с котом.

Было тепло. Май.

Семён решил, что надо поесть. По-настоящему, не макароны из кастрюли, а нормальный ужин.

Он открыл холодильник. Достал курицу - ту, которую купила вчера. Разморозил в микроволновке. Нарезал кусками. Обжарил на сковороде с луком и перцем.

Он не умел так готовить - она всегда готовила. Он просто делал то, что видел - раз лук, значит лук. Раз перец, значит перец. Вкус получился не таким, как у неё. Но съедобным.