Грешные души || Лескович

(Песня - «Пустой вокзал»)

Он сел за стол. Перед ним стояла тарелка с курицей. Рядом - её белая кружка. Пустая.

Он ел медленно. Без аппетита. Доел. Помыл посуду. Поставил её кружку обратно на стол.

Потом взял её кружку, подошёл к шкафу, открыл дверцу. Поставил кружку на полку - туда, где она стояла раньше, до того, как они начали жить вместе. Рядом с другими кружками - её старыми, которые она привезла в первый день переезда.

Кружка сиротливо смотрела на него из-за стекла.

Он закрыл шкаф. Отвернулся.

Она думала о том, что сегодня сядет на поезд. Уедет куда-то. К маме. Или не к маме - просто уедет в родной город. Подальше отсюда.

Она не знала, вернётся ли. Не знала, захочет ли.

Легла. Смотрела в потолок.

Трещина на сердце за ночь не увеличилась. Но теперь она казалась глубже.

Семён не ложился. Сидел на кровати в комнате, смотрел в окно. Звезд не было - облака. Только фонари.

Он прокручивал тот день в голове, как испорченную плёнку. Каждое слово, каждый взгляд, каждое движение.

Она стояла у двери с чемоданом. Он стоял в коридоре.

- Ты не пытайся меня остановить, - сказала девушка.

- Не буду.

Почему он не сказал «останься»? Почему он не обнял её, не задержал?

Он знал почему. Потому что боялся. Потому что она была права. Потому что он виноват.

Парень встал с кровати. Прошёл на кухню. Включил чайник.

Чайник загудел. Он смотрел на него, как заворожённый.

Чайник выключился. Он заварил чай.

Разлил в одну кружку - свою, синюю. Её белую оставил в шкафу.

Сел за стол. Пил чай. Один.

Варя не спала. Она лежала с открытыми глазами и смотрела в темноту.

Она смотрела на всех, но никого не видела.

Через несколько часов Варвара была на вокзале. Сидела на жёсткой пластиковой скамейке в зале ожидания и смотрела на табло. «Поезд № 245А Москва-Сегежа. Отправление в 10:20. Путь № 3».

Она приехала на вокзал за час до отправления. Не потому, что боялась опоздать - потому, что не знала, где ещё ей быть. Гостиницу она сдала в восемь утра. Чемодан - маленький, колёсный - стоял у её ног. Рюкзак лежал на коленях. Переноска с котом стояла рядом.

Вокзал жил своей жизнью. Люди бежали - к кассам, к турникетам, к поездам. Кто-то опаздывал, кто-то ждал, кто-то прощался. Варя смотрела на всех, но никого не видела. Она смотрела сквозь них - на табло, на красные буквы, которые складывались в названия городов, которых у неё не было.

Она не знала, зачем купила билет. Не хотел уезжать, но нужно было забыть прошлое.

Она достала телефон. Заблокированный контакт - он - всё ещё был в чёрном списке. Она разблокировала его сегодня утром, перед тем как сдать ключ от гостиницы. Но удалять не стала. Просто убрала блок. Теперь он мог ей писать. Не написал.

Табло мигнуло. Объявили посадку на какой-то другой поезд - дальний, до Владивостока. Варя не слушала. Она смотрела на людей, которые обнимались на прощание. Мужчина и женщина - лет по пятьдесят, женщина плакала, мужчина гладил её по голове. Молодой парень и девушка - он держал её за руки, что-то говорил, она кивала, улыбалась сквозь слёзы. Семья с детьми - папа поднимал маленького мальчика, чтобы тот мог помахать бабушке в окне уходящего поезда.

Варя не могла на это смотреть. Отвернулась.

Семён стоял у окна на кухне. Дождь, который начался вчера, к утру прекратился, оставив после себя серое небо и лужи на асфальте. Он смотрел на двор - пустой. Дети не гуляли - рано. Машины стояли припаркованные, покрытые каплями от воды.

Он не спал всю ночь. Лежал на её половине кровати, вдыхал запах её шампуня на подушке - ванильный, сладкий, почти приторный. Он ненавидел этот запах. И не мог от него оторваться. Она ушла вечером. Собрала чемодан - маленький, колёсный. Сложила вещи - быстро, молча. Не глядя на него.

Он стоял в дверях спальни. Смотрел, как она складывает джинсы, свитера, футболки. Его футболку - серую - она взяла тоже. Сунула в самый низ чемодана, как будто прятала.

- Ты не пытайся меня остановить, - сказала она. Голос был ровным, почти спокойным. Будто она не уходила, а уезжала в командировку.

- Не буду, - сказал он.

Она посмотрела на него - долгим, тяжёлым взглядом. Потом отвернулась. Застегнула чемодан. Взяла ключи - свои, с брелоком в виде кота.

Варя встала со скамейки. Ноги затекли - она сидела неподвижно. Она взяла чемодан за ручку, рюкзак перекинула через плечо.

Семён всё ещё стоял у окна. Смотрел на двор. Думал о ней.

Она пошла в спальню. Достала чемодан. Он слышал, как она открывала шкаф, как бросала вещи на кровать, как застёгивала молнию. Он мог бы зайти. Мог бы сказать: «Останься». Не вошёл. Не сказал.

Теперь она на вокзале. Он это знал. Не знал, как - знал. Чувствовал. Будто ниточка между ними всё ещё была - тонкая, почти прозрачная, но не разорванная.

Он взял телефон. Написал ей сообщение: «Пожалуйста, не уезжай».

Не отправил.

Стереть не смог. Оставил в черновиках.

До поезда оставалось сорок минут.

Семён сидел на диване в тот момент, когда её поезд должен был уже прибыть. Он знал время - смотрел на часы каждые пять минут, с того самого утра.

Он знал, что она уже на вокзале. Что сидит в зале ожидания или стоит у выхода на перрон. Что через час поезд тронется, и она уедет.

Он не смог. Внутри что-то переломилось. Парень резко встал с дивана, посмотрел на время - 40 минут до отправления.

Семён не смог больше сидеть на месте. Моментально оделся, сел в такси и поехал на вокзал. Он знал, что скоро поезд скоро отправится и она уедет, но отпустить её не мог.