Ложь во благо
Через неделю она пришла с очередных съёмок интервью, уставшая - больше, чем обычно. Легла на диван, не переодеваясь.
- Ты заболела? - спросил он.
- Нет. Просто устала.
Парень принёс чай. Она не стала пить.
- Я хочу спать, - сказала она.
- Ложись, я всё уберу.
Он укрыл её одеялом. Поцеловал в лоб.
- Спокойной ночи, - сказал он.
Она не ответила. Уснула.
Утром Варвара проснулась позже обычного. Он уже заварил чай, приготовил завтрак. Она вышла на кухню - бледная, с тёмными кругами под глазами, будто не спала всю ночь.
- Ты плохо выглядишь, - сказал он.
- Спасибо, - улыбнулась она
- Я серьёзно. Может, к врачу?
- Не надо. Я просто устала.
Она села за стол. Взяла кружку. Сделала глоток.
- Чай горький, - сказала девушка.
- Я положил сахар.
- Вкус не тот.
Она поставила кружку. Отодвинула тарелку.
- Я не хочу есть.
- Ты должна есть.
- Не хочу.
Она ушла в спальню. Легла. Он остался на кухне. Смотрел на остывающий завтрак и на дверь спальни.
Так продолжалось несколько дней. Варвара уставала, не ела, рано ложилась. Он волновался, но не давил - боялся, что она закроется.
Через месяц Варя поняла, что ей становится ещё хуже. Вечная усталость, тошнота, неприязнь к любой еде. Сначала всё списывалось на усталость - последние дни были действительно трудными. Потом заподозрила неладное.
Она не сказала ему сразу. Сначала купила тест - в аптеке, спрятала в сумку. Сделала утром, пока он спал.
Две полоски.
Смотрела на них долго. Не верила. Перечитала инструкцию. Сделала второй тест. Снова две полоски.
Девушка почувствовала как слезы скапливались в глазах, она быстро вытерла их рукой, не давая упасть, спрятала всё к свою косметичку и вышла на кухню. Включила чайник. Заварила чай. Поставила кружки - его синюю, свою белую.
Он вышел через пять минут. Сонный, растрёпанный.
- Доброе утро, - сказала она.
- Доброе.
Парень сел. Взял синюю кружку. Сделал глоток.
- Варь, у тебя странные глаза.
- Какоие?
- Как будто ты только что плакала.
Она промолчала. Решила скрывать.
Это было нетрудно - он и так был иногда занят съёмками, своими мыслями. Она просто стала более тихой. Не жаловалась на усталость - говорила, что всё в порядке. Не отказывалась от еды - отодвигала тарелку, когда он не видел. Улыбалась, когда он смотрел.
- Ты сегодня рано встала, - сказал Семён однажды утром.
- Не спалось.
- Кошмары?
- Нет. Просто мысли.
Он не стал спрашивать какие. Она была благодарна.
Варвара продолжала ходить на съёмки. Интервью, шоу и всякие проекты. Вести себя как обычно. Улыбаться ведущему, шутить с операторами, проходить испытания. Никто не замечал - ни коллеги, ни режиссёр, ни он.
- Вы сегодня прекрасно справляетесь, - сказал ведущий после удачного испытания.
- Я всегда прекрасно справляюсь с испытаниями, - ответила она.
Семён стоял у стены, ждал её с очередных съёмок, смотрел на неё.
Дома она разогревала ужин, когда он задерживался. Ела - потому что надо. Потому что внутри неё было ещё что-то, кроме неё.
- Ты похудела, - сказал он однажды.
- Это съёмки. Стресс.
- Отдохни.
- Не могу.
Она улыбнулась. Он поверил.
Девушка перестала пить кофе по утрам. Перешла на чай - зелёный, слабый, почти безвкусный.
- Ты разлюбила кофе? - спросил парень однажды вечером.
- Нет, просто не хочу.
И он верил.
Иногда, когда он уходил в душ или в магазин, она садилась на диван и размышляла. О будущем, о прошлом, о настоящем.
- Я не готова, - шептала она. - И он не готов.
Тишина.
Он начал замечать, что она стала другой. Не сказать - какой. Более замкнутой, что ли. Раньше она могла болтать часами, теперь чаще молчала.
- Ты злишься на меня? - спросил он однажды вечером.
- Нет.
- Тогда почему ты молчишь?
- Я всегда молчала.
- Нет. Ты всегда говорила.
Она посмотрела на него.
- Устала, - ответила она. - Просто устала.
Он кивнул. Не поверил, но не стал спрашивать.
Она перестала надевать облегающие вещи. Свободные футболки, свитера, платья.
- Тебе идёт, - сказал он, когда она надела новый свитер на очередные съемки.
- Спасибо, я специально выбирала.
Она готовила, как обычно. Супы, каши, мясо. Но сама ела мало. Отодвигала тарелку, когда он отворачивался.
- Ты почти не ешь, - заметил парень.
- Я перекусила на съёмках.
- Чем?
- Бутербродом.
- Ты не любишь бутерброды.
- Сегодня полюбила.
Он не стал спорить. Но на следующий день приготовил больше - надеялся, что она поест. Она не стала.
Девушка уставала быстрее, чем раньше. Могла заснуть на диване в семь вечера, прямо во время фильма. Он укрывал её пледом, выключал телевизор, шёл на кухню мыть посуду.
- Ты работаешь слишком много, - сказал он однажды.
- Скоро перерыв.
- Когда?
- Через месяц.
Она знала, что через месяц ничего не изменится.
Он начал готовить чаще. Не потому, что она просила - потому что видел, что она устала.
- Я сам, - говорил он. - Ты отдыхай.
- Я могу.
- Отдыхай.
Она садилась за стол, смотрела, как он режет лук, как помешивает суп, как обжигается о горячую сковороду. Он был неуклюжим, но старательным.
- Ты учишься, - сказала она.
- У тебя.
Девушка улыбнулась. Настоящей улыбкой. Впервые за долгое время.
Она не говорила ему. День за днём, неделя за неделей. Она ждала. Чего - не знала. Может, подходящего момента. Может, храбрости. Может, когда он сам спросит.
Он не спрашивал.
Однажды вечером она сидела на диване. Он вошёл, сел рядом.
- Варь.
- М?
- Я люблю тебя.
- Я знаю.
Он обнял её. Она уткнулась носом в его шею. Пахло любимым гелем для душа и немного табаком.
- У нас всё хорошо? - спросил он.
- Да.
- Ты уверена?
- Уверена. На все сто процентов.
Она соврала. Не в первый раз. Так приходилось врать всегда, когда она понимала, что эта ложь во благо.
Всё стало спокойно. Они привыкли к новому в жизни. Он не замечал больше изменений, она же до сих пор скрывала. Боялась, что он уйдёт. А может быть просто боялась за себя.
Жизнь шла своим ходом - съёмки, на которые их приглашали, быт. Всё шло хорошо до поры до времени.