Справимся
Они сидят на диване. Старом, продавленном. За окном уже темнеет. На улице моросит дождь — тот самый, весенний, который идёт не переставая. Слышно, как капли стучат по подоконнику. Где-то в соседней квартире играет музыка — глухо, словно сквозь вату.
Она смотрит в стену. Он смотрит на свои руки.
Никто не говорит.
Они сидят на диване. Между ними — расстояние в полметра. Такое маленькое и такое огромное.
Вместо разговоров они слушают дождь.
Родители вернулись скоро. Утомленные работой но старались не показывать этого.
Они сидели за ужином. Молча. Тихо. Было сложно только тиканье часов, которое до ужаса раздражало.
Всё разошлись спать. Ночь выдалась непростая. Очередной кошмар.
Девушка проснулась в пять утра. Не от будильника — от тревоги. Сегодня они уедут.
Он спал рядом, как всегда. Варя аккуратно села, чтобы не разбудить Семёна. При слабом свете квартира казалась чужой — будто они уже уехали, а здесь остались только тени.
Она встала. Прошла на кухню босиком — пол был холодным, но она не заметила. Включила чайник. Достала две кружки: свою — белую с трещиной на ручке — и его — синюю. Синяя кружка была почти новой, но уже с пятном от кофе, которое не оттиралось.
Чайник закипел. Она заварила чай — зелёный, без сахара, потому что он пил только его, а она пила любой, но сегодня почему-то захотела зелёного. Постояла у окна. На улице было темно. Фонари ещё горели — жёлтые, тусклые, как глаза уставшего человека.
Он вышел через десять минут. Растрёпанный, сонный. Подошёл сзади, обнял, уткнулся носом в её макушку.
— Не спится? — спросил хрипло.
— Не хочется.
— Боишься?
Она промолчала. Он понял.
— Всё будет нормально, — сказал он. — Испытание пройдёшь отлично, я уверен.
— Надеюсь, — выдохнула она.
Повернулась к нему. Поцеловала в щеку — быстро, почти невесомо.
Парень улыбнулся.
Он пошёл в душ. Она осталась на кухне, допила чай, помыла кружки. Поставила их в сушилку. Рядом. Как всегда.
Мама проснулась ближе к 7 утра. У неё сегодня выходной, поэтому она была весь день дома.
— Доброе утро, мам, — сказала Варя и подошла к ней, чтобы обнять.
— Доброе, дочь, — обняла мама в ответ, — Вы что, уже успели завтрак приготовить?
— Мы проснулись в 5 утра просто, — добавил Семён.
— Какие вы молодцы, — улыбнулась она.
После завтрака мама сказала:
— Варюш, я тут вчера книги разбирала, смотри, что нашла, — сказала мама, вставая со стула.
Она ушла в комнату, а после вернулась с книгой в руках. Варя сразу поняла - мама принесла альбом. Толстый, в синем бархате, с выцветшими уголками.
— Альбом? — удивлённо спросила Варя.
— С твоими фотографиями. Когда ты была маленькая, — улыбнулась мама.
— Мам, не думаю, что Семёну это будет интересно.
— Ему интересно. Правда?
— Правда, — согласился парень.
Мама улыбнулась победой улыбкой, а Варя уронила голову на стол, зная, что этот позор ей точно не пережить.
Мама открыла альбом на первой странице.
— Мам, не надо, — сказала Варя, чувствуя как румянец приливает к щекам.
— Вот здесь ей год, — мама показала фотографию.
Парень улыбнулся, а девушка покраснела.
— Здесь — три года. Платье с бантиком. Она его ненавидела. Срывала каждый раз, когда я надевала.
Он смотрел на фотографии. Видел её — маленькую, смешную, настоящую. Не ту, которая снимается в «Битве экстрасенсов», не ту, которая строит из себя сильную и независимую. А ту, которая боялась темноты и спала с мягкими игрушками.
— А вот здесь, — мама перевернула страницу, — Здесь она с первым парнем. Ей было пятнадцать. Он курил в подъезде, подарки всякие ей дарил. Вообщем, местный хулиган был.
— Мама!
— Что? Я просто показываю.
Он посмотрел на фото. Она стояла рядом с тощим парнем в кожаной куртке. Ей было неловко — видно по плечам, которые она чуть подняла вверх. Но она улыбалась.
— Он был идиотом, — сказала мама, — Никогда мне не нравился.
— Мам, не надо рассказывать всё из моей жизни, пожалуйста, — предупредила Варя.
Она вышла из кухни. Пошла в свою старую комнату, чтобы дальше не видеть своих воспоминаний о детстве.
Мама посмотрела ей вслед и перевела взгляд на Семёна. В её глазах не было сожаления. Только усталость.
— Она всегда была такой, — сказала мама, — Вспыльчивой. Не дай бог сказать что-то не так.
— Она просто устала, — сказал парень.
— Соглашусь, её можно понять. Вечныё съёмки, работа. Она молодец.
Мама закрыла альбом. Погладила синий бархат.
— Ты хороший парень для неё, — сказала она не глядя, — Я вижу. Но если сделаешь ей больно, я тебя найду. Даже если ты уедешь на край света. Найду.
— Я не сделаю ей больно.
— Все так говорят.
Мама встала, унесла альбом. Он остался сидеть за столом. Слышал только шаги.
Обед прошёл в молчании. Мама поставила на стол суп, курицу, пюре. Они ели. Никто не говорил. Только ложки стучали о тарелки.
Он сидел между ними. Как между двумя огнями. Слева — мама, которая хотела защитить дочь. Справа — Варя, которая хотела защитить себя от всех.
Утро следующего дня. Мама Варвары проснулась раньше. Захотела проводить дочь. Отец уже ушёл на работу.
— Приезжайте ещё, — сказала мама, обнимая дочь.
Девушка не сдержала слезы. Заплакала. Расставание с родным домом и с мамой всегда било по больному, даже когда она старалась казаться сильной, понимала, что не может снова уехать вот так.
Мама посмотрела на парня. Потом на дочь. Потом снова на него.
— Береги её, — сказала мама. — Она сильная, но не железная.
— Я знаю, — ответил Семён.
— И ты себя береги. Она тебя любит. Я вижу.
Он не знал, что на это ответить. Просто кивнул.
Мама ещё раз обняла дочь. Крепко, по-матерински, так, что та аж пискнула.
— Прости, — сказала мама тихо, так, чтобы он не услышал.
Они сели в машину. Варя махнула ей рукой. Она не махнула в ответ. Просто стояла и смотрела вслед.
В машине Семён держал её за руку. Она смотрела в окно. За стеклом проплывали деревья, столбы, маленькие остановки, люди, которые куда-то шли. Ей казалось, что все эти люди счастливее их. Что они идут к тем, кого любят, и не боятся. А она боялась. Боялась, что в один момент он уйдёт. Бросит её.
— Всё хорошо, — сказал он. — Мы справимся.
— С чем?
— Со всем. Со всеми ссорами, недопониманиями и обидами.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она посмотрела на него, улыбнулась. В её глазах была усталость. И благодарность. И что-то ещё, чего он не мог прочитать. Кехно в этот момент молчал. Не вставлял в диалог свои пять копеек. Наверное, обдумывал что-то, но Варя чувствовала, что ему хорошо. Так же как и ей сейчас.