Глава 2. Чужая правда.
Они разошлись по комнатам и больше не разговаривали с Сашей. Вечером Ева не выдержала собственной комнаты.
Стены давили. Тени от фонаря за окном ползли по потолку, как чьи-то длинные, пальцы с острыми когтями. Соседка — та, с второго курса, — уже спала, свернувшись клубком под одеялом. Её ровное дыхание казалось издевательским.
Ева сидела на кровати, обхватив колени, и прокручивала в голове сегодняшнее.
Адель. Её голос. Её запах — всегда один, тяжелый, шлейфовый, запоминающийся. То, как она сказала: «мышонок». Не зло. Почти... тепло.
«Она просто играет», — убеждала себя Ева. — «Она со всеми такая». «Это же Адель».
Но внутри, где-то под рёбрами, разрасталось что-то липкое, тревожное. Оно пожирало полностью, обволакивало слизью, тягучей паникой внутри.
Она быстро накинула толстовку поверх пижамы, сунула ноги в мягкие тапочки и выскользнула в коридор.
---
Саша жила этажом выше.
Ева постучалась — три коротких, как они договаривались. Дверь открылась почти сразу.
— Ты чего? — Саша выглядела удивлённой. Волосы распущены, очки на носу, в руках — кружка с чаем. — Что-то случилось?
— Не могу там, — Ева кивнула в сторону лестницы. — Душно. И соседка храпит. и..Чайник у нас не работает.
— Врать ты так и не научилась, — Саша улыбнулась и посторонилась. — Заходи.
Комната Саши была совсем другой. Тёплый свет настольной лампы, плед на кровати, постеры с какими-то группами на стенах. Пахло корицей и сушёными травами. Уютно. Безопасно.
Ева села на край кровати, поджав ноги. Саша плюхнулась рядом, накрыла их обоих пледом.
— Рассказывай, — сказала она, протягивая Еве вторую кружку.
— Нечего рассказывать.
— А если честно? Ты же пришла с каким-то намерением.
Ева замолчала. Грела ладони о горячую кружку. Чай был мятный — успокаивающий, ароматный.
— Саша, — сказала она тихо. — Можно тебя спросить?
— Валяй. Ты же знаешь,со мной о чём угодно.
— Ты когда-нибудь...Чувствовала что-то к девушке?
Саша замерла. Посмотрела на неё внимательно, поверх очков.
— Это ты сейчас обо мне спрашиваешь или о себе?
— Просто спросила. Интересно.
Саша откинулась на подушку, глядя в потолок.
— Чувствовала, — сказала она. — В школе. Любила одноклассницу. Она была старше, красивая. Я долго не могла понять, что со мной происходит. Думала, что я сломана. Что это неправильно.
— А потом?
— А потом поняла, что нет ничего неправильного в том, чтобы любить. Кого угодно. Как угодно. Лишь бы это было по-настоящему. Быть собой, искренней, показывать и отдавать человеку себя полностью, если уверен что у вас все взаимно.
Ева молчала. Сердце колотилось где-то в горле.
— Ты поэтому так настойчива с Адель?Думаешь я ей нравлюсь? — спросила она.
— Нет. Я настойчива, потому что вижу, как ты на неё смотришь.
— Я никак на неё не смотрю.
— Ева, — Саша повернула голову. — Ты смотришь на неё так, будто она — единственный источник света в тёмной комнате. Вроде замираешь при виде неё и хочешь сбежать, но - в глазах начинает гореть жизнь. Огоньки.
Ева хотела возразить, но не смогла. Только отпила чай — горьковатый, с мятой.
— У Адель были отношения? — спросила она. — С кем-нибудь? С девушками?
Саша усмехнулась.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Не знаю. Но я веду дневник, там посмотрю и тебе попозже скажу, хорошо?
Ева подняла голову.
— Что?
— Ну, дневник, — Саша пожала плечами. — Записываю всё, что замечаю. Про неё. Про вас. Её привычки, её друзей, как она одевается, с кем разговаривает. Я же помогаю тебе сблизиться, забыла? Я не хочу чтоб первые твои отношения, ну или надо отношения, были провальными. Поэтому анализирую все.
— Ты ведёшь дневник об Адель?
— И о вас. О ваших встречах. Это помогает.
Ева смотрела на неё, не веря своим ушам.
— Это... странно, — сказала она.
— Это стратегия, — отмахнулась Саша. — Не парься. — Знаешь, мне кажется, в последнее время ваши с ней взаимоотношения стали лучше. Меньше ругаетесь, больше говорите. Возможно даже какие-то знаки внимания от неё..
Ева молчала. В голове все путалось. Собственный комплекс не давал ей думать о подобном. А тепло, разрастающее внутри от мыслей об Адель, обжигало.
Они ещё немного поговорили о всякой ерунде — о преподавателях, о планах на выходные, о том, что в столовой опять дают пересоленный суп. Но Ева уже не слушала. Просто присутствовала.
Она думала о дневнике. Ей хотелось знать о Адель больше, но напрямую спрашивать у Саши..Не хотелось.
---
Ночью, когда Саша уснула, Ева лежала с открытыми глазами. Потолок уже плыл в глазах от настойчивого взгляда.
Свет уличного фонаря и здесь пробивался сквозь тонкие шторы, рисовал на полу полосы. Саша дышала ровно — глубоко, спокойно. Доверчиво.
Дневник лежал на тумбочке. Тёмная обложка, вся в дурацких наклейках.
Ева смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то горячее, почти болезненное. Желание.
«Не надо», — шептал внутренний голос. — «Это её личное. Ты не имеешь права».
Но другая часть — та, что помнила взгляд Адель, её усмешку, её слова — шептала иначе: «А если там есть ответ? Если там написано, почему она с тобой разговаривает? Почему смотрит?»
Ева закусила губу до боли. Потом медленно, стараясь не шуметь, спустила ноги на пол. Сделала шаг к тумбочке. Ещё один.
Дневник был тяжёлым. Или это у неё дрожали руки.
Она сунула его под толстовку, нащупала в темноте свои тапки и выскользнула за дверь.
В коридоре сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Она почти бежала к себе, не включая свет, не дыша.
---
В комнате, забившись под одеяло, включила маленький фонарик на телефоне и открыла дневник.
Страницы были исписаны аккуратным, мелким почерком.
«Адель Шайбакова. Третий курс. 21 год. Танцует дэнсхолл, сама ставит хореографии, даже выступает. Любит чёрный, но иногда надевает и другие цвета — тогда выглядит мягче».
Ева листала дальше, почти не читая. Только некоторые отрывки особенно бросались в глаза, и отвести их было уже невозможно.
«Сегодня Адель посмотрела на Еву трижды. Первый раз — на лестнице, холодно. Второй — на паре, задумчиво. Третий — в коридоре, когда Ева не видела. Она улыбнулась краем губ».
А потом — страница, от которой Ева замерла.
«Отношения Адель:
У Адель репутация. В клубах её знают. Она не отказывает девушкам на одну ночь. Мне сказала Настя — её подруга с параллели. Говорит, Адель меняет девушек как перчатки. Никогда не остаётся до утра. Никому не предлагает встречаться, но переспать с красивой девушкой не против. Никогда не обещает. Никогда не влюбляется».
Ева перечитала дважды. Здесь весь пазл начинает складываться, все самые малейшие надежды после слов Саши - разбиваться. Внутренний гомофобный демон загорается улыбкой победы, так и шепча «А я говорил, что это все неправильно. Неправильно. Бред»
«Она не отказывает девушкам на одну ночь».
Кровь прилила к лицу. Щёки горели — не от смущения. От злости. От осознания собственной наивности.
Она листала дальше. Начало сентября:
«Сегодня Адель спросила меня, как её зовут. Не «та новенькая первокурсница», а «Белова, да?». Она запомнила её фамилию. Это может быть опасно. Ева не должна стать очередной. Нужно наблюдать и действовать.».
Ева закрыла дневник. В глазах буквы уже двоились. Голова кругом.
Руки дрожали. Внутри всё кипело — стыд, злость, обида. На себя. На Адель. На Сашу, которая знала, но молчала, скрывала правду, боясь...Разочаровать?Тогда зачем весь план?
«Она просто охотится», — подумала Ева. — «Я для неё — очередная. Игрушка. Развлечение».
Она спрятала дневник под подушку и долго лежала, глядя в потолок.
Глаза щипало. Она не плакала. Старалась.
Заснула под утро.
---
Утром она встала с одной мыслью: «Не подпускать. Не смотреть. Не реагировать. Не думать».
Она оделась — брюки и худи с капюшоном. Волосы в косичку. В зеркало не смотрелась.
В университет вошла с твёрдым шагом. Выражение лица - твердое, серьёзное, явно не приветливое.
Адель стояла у турникета — белая, небрежно застегнутая рубашка на несколько пуговиц и огромные черные джинсы, волосы распущены, кудри очень аккуратные, уложенные. В руке стакан кофе. Увидела Еву, приоткрыла рот.
— Белова, тебя что ли собаки покус...
— Отвали, — Ева прошла мимо, не сбавляя шага.
— Чего?
— Я сказала — отстань от меня.
Адель замерла с непонимающим выражением лица. Ей так девушки отвечали редко. Даже Ева.
На первой паре Саша смотрела на Еву с беспокойством.
— Ты чего? С утра злая.
— Всё нормально.
— Не похоже.
— Саша, отстань. Я просто не выспалась, еле до своей комнаты добралась.
Саша поджала губы, но промолчала.
---
На совмещённой паре Ева села на последнюю парту, в самый угол.
Адель сидела на первом ряду. Ева видела только её затылок, открытую шею.
Адель не оборачивалась.
После пары Ева выскочила первой.
В коридоре её нагнали.
— Белова, стой.
Голос — низкий, требовательный.
Ева не остановилась.
— Я сказала, стой!
Адель схватила её за локоть. Пальцы — горячие, сильные.
— Отпусти, — Ева выдернула руку.
— Что с тобой? — Адель смотрела в упор. — Вчера была нормальной, а сегодня...Как с цепи сорвалась.
— А сегодня я поняла, кто ты такая. Я не хочу с тобой даже разговаривать.
— И кто же я? — Она придвинулась лицом ближе, смотря мне в глаза с интересом, мятный аромат исходил куда-то мне в губы. — Кто же я такая? Мм?
— Та, кто пользуется девушками. Меняешь их как перчатки. Одна ночь — и до свидания.
Адель побледнела. Этого она не ожидала.
— Кто тебе сказал?
— Неважно. Это правда?
Адель молчала. Не знала как правильно преподнести, объяснить.
— Я спрашиваю, это правда?
— Не совсем так. Бывает, — тихо сказала Адель. — Но...
— Но ничего. — Ева смотрела на неё с ненавистью. — Не подходи ко мне больше. Никогда, особенно со своим флиртом. Слышать тебя не могу.
Она развернулась и ушла.
Не обернулась.
---
Адель осталась стоять в коридоре.
К ней подошла Вика — высокая, с хвостиком и выбритыми висками, в косухе.
— Ты чего?
— Ничего, — Адель сжала кулаки.
— Слышала, она на тебя наехала.
— Она узнала.
— Что именно?
— Про клубы. Про ночи.
Вика присвистнула.
— И кто сказал?
— Не знаю. Но теперь она меня ненавидит.
— А ты?
Адель посмотрела ей в глаза.
— А я, кажется, только начала понимать, что она мне небезразлична. Только начала проявляться..Это гадко. Я понимаю её, может она начала присматриваться ко мне, а потом узнала это всё.
Повисла напряженная тишина.