14.
* * *
Суббота взорвалась неожиданным адреналином. Всё началось с того, что Несса, листая Instagram Stories, издала такой вопль, что я чуть не уронила чашку. Её лицо побелело, а глаза загорелись яростью и паникой одновременно. Она сунула мне телефон под нос. На видео, снятом кем-то из задних рядов, в полумраке какого-то захламлённого дома сидел Джейден. Он был в кругу каких-то типов с пустыми глазами и кривыми ухмылками. На низком столике перед ними, среди пустых банок и пепельниц, лежали разложенные дорожки какого-то белого порошка и несколько маленьких прозрачных пакетиков. Музыка гремела, кто-то смеялся, и атмосфера сквозь экран веяла грязной, опасной вседозволенностью.
— Он сошёл с ума! — зашипела Несса, выхватывая телефон обратно. — Он же там сольётся! Или ещё что! Мы его вытаскиваем. Сейчас же.
«Мы». Это слово прозвучало ужасно. Я попыталась возразить, но Несса уже металась по комнате, натягивая косуху поверх топа.
— Ты со мной, Лилит. Я не пойду одна, — сказала она. Её страх за Джейдена перевешивал всё, даже инстинкт самосохранения. И я, как дура, понимая всю безумность этой затеи, всё же накинула куртку. Потому что одна Несса в таком состоянии могла наломать дров, после которых последствия от Пэйтона показались бы цветочками.
Мы приехали на такси в какой-то спальный район, к одноэтажному, обшарпанному дому с выцветшей краской. Изнутри доносился приглушённый бас. Несса, не колеблясь, подскочила к двери и начала колотить в неё кулаком так, будто хотела выбить.
— Эй, открывайте, блять! Джейден, я знаю, что ты тут! Открывай!
Дверь приоткрылась. На пороге стоял парень, похожий на живую рекламу распада — в мятой баскетбольном майке, с красными глазами и дымящимся косяком между пальцев. Он обалдело уставился на нас.
— Чего надо, девочки? Не туда...
Несса не стала слушать. Она резко толкнула его в грудь, отправив спотыкаться в сторону, схватила меня за запястье и втащила внутрь, захлопнув дверь ногой.
Воздух в доме был густым, сладковатым и едким — смесь дешёвого парфюма, пота, травы и чего-то химического. Музыка била из колонок, но уже не так громко, как казалось с улицы. Мы прошли по узкому коридору прямо в гостиную.
Картина была как из плохого клипа. На продавленном диване сидели трое парней. Один что-то оживлённо жестикулировал, у другого голова запрокинулась на спинку, третий просто тупо смотрел в пространство. Тот, что открывал дверь, плюхнулся на диван четвёртым, затягиваясь косяком. В кресле у окна сидела девушка в одном лифе и мини-шортах, с сигаретой в руке, и смотрела на нас широко раскрытыми, удивлёнными глазами.
И Джейден. Он сидел на полу, прислонившись к дивану, и когда увидел Нессу, его тело вздрогнуло, как от удара током. Он вскочил так резко, что чуть не опрокинул низкий столик, заваленный всем этим бардаком. На его носу, на самой переносице, явственно виднелись следы белого порошка. Его глаза были дикими, зрачки огромными, но в них, сквозь химозный туман, промелькнуло что-то вроде испуга и... стыда.
— Несс? Что за хуйню ты творишь? — его голос прозвучал хрипло, но он пытался взять себя в руки, выпрямиться, сделать вид, что всё под контролем. Он быстрым движением тыльной стороной ладони стёр остатки порошка с носа.
— Что я творю?! — взвизгнула Несса, её голос перекрыл музыку. Она указала пальцем на стол. — Это что, блядь, такое, Джей? Ты совсем ебанулся? Кокаин? Серьёзно?
Один из парней на диване фыркнул.
— Эй, чики, расслабьтесь. Просто тусим.
— Заткнись! — рявкнула на него Несса, не отрывая взгляда от Джейдена. — Мы отсюда уезжаем. Сейчас же. Ты, — она ткнула пальцем в него, — идёшь с нами. А вы, — её взгляд скользнул по остальным, полный презрения, — можете тут дальше гробить себя.
— Расслабься, Несс, всё под контролем, — Джейден попытался парировать, но его голос звучал фальшиво. Он шагнул к ней, пытаясь обнять за плечи. — Просто отдыхаем. Ничего страшного.
Несса попыталась вырваться, её лицо было искажено гневом и обидой.
— Не трогай меня! Ты видишь, что тут происходит?!
— Вижу, вижу, детка, — он притянул её к себе сильнее, уже не давая вырваться, прижимая её голову к своему плечу. — И всё окей. Посидим чуть-чуть и поедем, ладно? Обещаю.
Сопротивление из Нессы будто вытекло вместе со слезами, которые вдруг навернулись ей на глаза. Она обмякла в его объятиях, её кулаки разжались, и она, всхлипывая, позволила ему увести её на край того же дивана. Они устроились там в обнимку, Джейден что-то тихо бормотал ей на ухо, поглаживая по спине, а она, уткнувшись носом в его шею, уже не кричала.
Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя себя идиотски не к месту. Моя миссия «поддержки» была выполнена — Несса нашла своего Джея и растаяла. Теперь я была просто лишним зрителем в этом грязном спектакле.
— Эй, тихая, — раздался голос с дивана. Тот парень, что сидел ближе ко мне, кивнул в мою сторону. У него были острые черты лица и слишком внимательные глаза для такого накуренного состояния.
— Присаживайся, не стой столбом. Я Брайс.
Брайс. Имя где-то зацепилось в памяти, но я не могла вспомнить, где слышала. Неуверенно, оглядываясь, я опустилась на свободный край дивана, как можно дальше от всех, прямо напротив парочки Джейден-Несса. Диван вонял старым дымом и потом.
Брайс протянул мне тот самый дымящийся косяк, который курил у двери.
— Расслабься, красотка. На, затянись. С твоей подружкой всё в порядке.
Я резко замотала головой, отодвигаясь.
— Нет, спасибо. Я не курю.
Двое других парня на диване переглянулись и ухмыльнулись одной и той же, неприятной, понимающей ухмылкой. «Ну конечно, не курит», — будто говорили их взгляды.
Несса, услышав, оторвалась от плеча Джейдена.
— Лилит, мы тут посидим, ок? Полчасика, не больше. Просто дай ему... прийти в себя. А потом сразу уезжаем, — её голос звучал уже не так уверенно, с налётом вины и желания угодить Джейдену.
Я кивнула, не в силах что-то возразить. Мои глаза прилипли к столику. К этим злополучным дорожкам.
И вот один из парней, тот, что с тупым взглядом, снова взял в руки зеркальце и карточку. Он насыпал новую небольшую кучку белого порошка, аккуратно разровнял её в тонкую линию и с деланным шиком протянул Нессе.
— Ну что, красотка, освоилась? Давай по-взрослому, раз уж пришла. Просто попробуй. Один раз. Крышу не сорвёт, зато кайф...
Несса колебалась. В её глазах боролись отвращение, любопытство и это глупое желание быть «своей» в этой компании, рядом с Джейденом, который уже смотрел на неё с ожиданием.
— Несс, нет, — тихо, но настойчиво сказала я, дергая её за рукав свитера. — Не надо.
Она взглянула на меня, потом на Джейдена, который ободряюще поднял бровь, и... отмахнулась от меня.
— Один раз, и всё, — сказала она, больше себе, чем кому-либо. И потянулась за соломинкой, которую ей уже услужливо протягивали.
Несса, затянувшись через соломинку, резко откинула голову на спинку дивана. Её глаза на секунду закатились, а потом широко распахнулись, уставившись в потолок. Она глубоко, с присвистом вдохнула, а затем медленно выдохнула, и всё её тело, казалось, на мгновение обмякло, прежде чем снова напряглось от нового, незнакомого ощущения. Я тут же отвела взгляд, чувствуя приступ тошноты. Я не хотела этого видеть. Не хотела видеть, как её лицо, обычно такое живое и яркое, искажается под воздействием этой дряни.
Разговоры за столом продолжились, но стали какими-то прерывистыми, бессвязными. Брайс что-то рассказывал про «последнюю партию». Джейден, казалось, уже забыл про наш приход, он снова что-то нюхал со стола, его рука лежала на колене Нессы, которая теперь молчала, просто сидя и смотря перед собой с странной, застывшей улыбкой.
И тут с лестницы, ведущей на второй этаж, послышались тяжёлые, сонные шаги. Появился парень. Крупный, с широкими плечами, натягивающий на себя простую серую толстовку с капюшоном. Светлые, почти льняные волосы были растрёпаны, лицо — скуластое и, несмотря на сонную опухлость, бесспорно привлекательное в грубоватой, мужественной манере. Он зевнул, потянулся, костяшки пальцев хрустнули, и без разбора схватил первую попавшуюся полупустую бутылку какого-то дешёвого виски со стола. Запрокинул голову и сделал несколько глубоких глотков.
Потом его взгляд, голубой и ещё мутный ото сна, медленно поплыл по комнате. Прошёлся по Брайсу, по другим парням, на секунду задержался на Джейдене, потом на Нессе с её стеклянным взглядом, и, наконец, остановился на мне. Он смотрел не как другие — не с похабным любопытством или презрением. Скорее, с ленивой, отстранённой оценкой.
Не меняя выражения, он подошёл к креслу, где сидела та девушка в лифе. Не говоря ни слова, он наклонился, взял её под мышки и буквально снял с кресла, как ребёнка. Она, закатив глаза, но безропотно, перебралась, чтобы сесть на широкую спинку кресла, продолжая потягивать свой косяк.
Винни устроился на её месте, развалившись. Он был большим, и кресло казалось тесным для него. Он снова поднял бутылку и отпил.
Брайс кивнул в его сторону, обращаясь ко всем, но глядя на меня:
— А это Винни. Хозяин дома. Не обращай внимания, он только проснулся.
Винни молча отпил еще, не отводя от меня взгляда. Потом его губы тронула едва заметная усмешка.
— А тебя как звать? — его голос был низким, хрипловатым от сна и, возможно, от чего-то еще.
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Л... Лилит, — выдавила я, ненавидя слабость в собственном голосе.
— Лилит, — повторил он, будто пробуя имя на вкус. Потом кивнул, почти про себя. — Ты красивая.
Я ощутила, как горячая волна стыдливого румянца заливает мои щеки. Я потупилась, желая провалиться сквозь этот диван. Молчание было моим единственным щитом.
Но щит тут же выбила Несса. Ее глаза блестели от вещества, голос звучал громко и беззаботно.
— Ой, да не заигрывай ты с Лилит, Винни!— засмеялась она, указывая на него пальцем. — Пэйтон тебе бошку раскроит за один только взгляд в ее сторону. Серьезно!
Воздух в комнате сгустился еще больше. Моя кровь застыла в жилах. Брайс фыркнул, обменявшись с Винни коротким, многозначительным взглядом. Винни же не отводил от меня глаз. Его усмешка стала шире, откровеннее, и в ней не было ничего доброго.
Он медленно поставил бутылку на стол и скрестил руки на груди.
— Очень интересно, — произнес он нарочито медленно, и его следующий вопрос ударил по мне, как пощечина. — Ты, значит, трахаешься с Мурмайером?
Мир вокруг поплыл. Голос Нессы, музыка из колонок, смех — всё смешалось в оглушительный гул. Мое тело среагировало раньше сознания. Я вскочила, едва не споткнувшись о низкий столик.
— Мне... Мне нужно в туалет. Срочно, — прошептала я, даже не понимая, слышит ли кто-то меня сквозь гул в ушах.
Я почти бегом прошла в указанный Брайсом коридор, нащупала ручку двери и ввалилась внутрь. Щелчок замка прозвучал как выстрел спасителя. Я прислонилась спиной к прохладной поверхности двери, глаза застилали предательские слезы. Дрожащими, непослушными пальцами я вытащила телефон из кармана джинс.
Экран плыл перед глазами. Я пролистала контакты, и мой палец замер над одним именем. Над тем самым именем, которое одновременно означало для меня боль, унижение, животный страх... и ту самую извращенную, непонятную безопасность, которую не мог дать больше никто.
Я набрала номер Пэйтона.
Приложив телефон к уху, я закрыла глаза и молилась — отчаянно, истерично, без слов. Пожалуйста, ответь. Пожалуйста, ответь. Пожалуйста... Каждый гудок в тишине ванной отдавался в висках ледяным ужасом. Что, если он с Райли? Что, если он просто проигнорирует? Что я буду делать тогда?
Я прислушивалась к гудкам, к стуку собственного сердца и к далекому, приглушенному смеху из гостиной, от которого по коже снова побежали мурашки.
Тишина в наушнике была звенящей. Каждый гудок, сухой и безразличный, вбивал в виски гвоздь отчаяния. Я уже собиралась разрыдаться, уже чувствовала, как комок паники перекрывает горло, как...
Щелчок. И тишина сменилась не фразой, а низким, едва уловимым дыханием. Он снял трубку. Не сказал «алло». Просто дал знать, что слушает.
— Пэйтон... — мое имя для него сорвалось с губ шепотом, хриплым от сдерживаемых слез. — Приедь, пожалуйста, я... я тебя умоляю.
На том конце короткая пауза. Я представила его холодный, оценивающий взгляд.
— Адрес, Лилит.
Я торопливо, почти запинаясь, прошептала адрес, который прочитала на почтовом ящике у входа. В наушнике послышались звуки: скрип кровати, шаги, глухой стук отложенного телефона, шелест ткани. Он одевался. Он уже в пути. Эта мысль пронзила панику странной, двойной иглой: облегчением и новым витком страха.
Я прижала телефон к уху сильнее, как будто это могло приблизить его.
— Мне страшно, — выдохнула я в трубку, закрыв глаза. Это была чистейшая правда, обнаженная и беззащитная.
Он что-то начал говорить. Голос его был приглушенным, будто телефон лежал где-то рядом, пока он натягивал куртку. Я не разобрала слов, но тон был знакомым — властным, сдерживающим раздражение. Я впилась в каждый звук, пытаясь уловить смысл, обещание, угрозу, что угодно...
И в этот самый момент громкий, настойчивый стук пробил дверь ванной прямо у меня за спиной.
Я вздрогнула, едва не выронив телефон. Сердце вжалось в ребра, замерло.
— Эй, Лилит, — голос Винни снаружи был густым, нарочито спокойным. Он звучал прямо сквозь дерево, совсем рядом. — Ты там не уснула? Компания скучает. Вылезай, посидим. Поболтаем.
Я замерла, превратившись в слух. В трубке тишина. Пэйтон, должно быть, тоже услышал стук и этот голос.
— Ли... — начал он, и его голос прозвучал теперь четко, ледяно и очень близко.
Но я не услышала конца. Мои пальцы, жившие своей собственной жизнью от ужаса, нажали на красную кнопку. Разрыв. Тишина. Я отшвырнула телефон, будто он стал раскаленным углем, и прижала обе ладони ко рту, чтобы заглушить собственный стон.
Стук повторился. Сильнее.
— Лилит? Открывай. Или мне самому? — в голосе Винни появилась нотка развлеченного нетерпения.
— Уйди! — мой собственный голос прозвучал чужим, тонким и надтреснутым. — Я... я не одна. Сейчас приедет Пэйтон.
Я вжалась в дверь, как будто могла стать ее частью, слиться с деревом и замком. Надежда, острая и хрупкая, мелькнула — имя должно было сработать. Должно было.
Из-за двери донесся тихий, низкий смешок. Не испуганный, а... заинтересованный. Азартный.
— Пэйтон? — повторил Винни, и я услышала легкий металлический лязг. Ключи. — Ну, тогда у нас с тобой, красотка, есть минут пятнадцать. А то и двадцать. Успеем развлечься, пока он в пробках. Дергаться не стоит. Расслабься.
Ледяная волна прокатилась от макушки до пят. Он не боялся. Имя Пэйтона его не остановило. Оно его раззадорило.
Металл вставили в замочную скважину. Щелчок поворота ключа прозвучал громче любого крика. Я отпрянула от двери, наткнувшись на край раковины. Дверь медленно, почти лениво отворилась.
Он заполнил собой весь проем. Высокий, широкоплечий, с холодными глазами, которые теперь смотрели на меня без тени сонливости. В них горел неприкрытый, хищный интерес. Он шагнул внутрь и прикрыл дверь за собой. Щелчок замка изнутри стал приговором.
— Я сказал, не дергайся, — его голос был спокойным, почти ласковым, и от этого было в тысячу раз страшнее.
Я отступала, пока холодная кафельная стена не впилась мне в лопатки. Дальше отступать было некуда. Он приблизился, неспешно, будто давая мне время осознать всю беспомощность положения. Запах табака, алкоголя и чего-то мужского, чужого, окутал меня.
Он поднял руку. Я зажмурилась, ожидая удара, грубого захвата. Но его пальцы лишь коснулись моей щеки. Шершавые подушечки провели по коже, от виска к подбородку, заставляя меня содрогнуться всем телом.
— Успокойся, Лилит, — прошептал он, наклоняясь так близко, что я чувствовала его дыхание на своем лице. — Побудь со мной. Пэйтон тебя... отвлекает. А я хочу просто поговорить. Познакомиться поближе.
Его «познакомиться поближе» прозвучало таким же обещанием насилия, как и все действия Пэйтона, но без той знакомой, пусть и уродливой, истории между нами. Это была чистая, неразбавленная угроза незнакомца. Его другая рука легла на стену рядом с моей головой, загораживая последний возможный путь к отступлению, а другая опустилась талию.
Его дыхание обжигало ухо, а слова вползали внутрь, как ядовитые змеи.
— Ты, блядь, такая сочная, а Пэйтон молчит про тебя, — прошептал он, и его рука, тяжелая и властная, скользнула с моей талии под свитер. Холодные пальцы впились в обнаженную кожу. — Давай посмотрим, чем он так увлечен.
Я вскрикнула, пытаясь вывернуться, оттолкнуть его ладонью от груди.
— Нет! Отстань! — слезы текли по моему лицу, смешиваясь с гримом бессилия. Но мои толчки были для него, как удар мотылька о стекло. Он лишь глубже вжал меня в стену, всем весом своего тела, и его другая рука опустилась ниже, грубо сжимая через джинсы.
— Плачешь? Мило. Плачь громче, — его губы коснулись мочки уха. — Может, твой Пэйтон услышит. Успеет.
Я закрыла глаза, мир сузился до тактильных кошмаров: грубые руки на теле, холод кафеля в спину, его голос, его запах. Отчаяние парализовало. Я замерла, тело обмякло, предав разум.
И вдруг — резкое движение, давление ослабло. Я открыла глаза, залитые слезами.
В проеме двери стоял Брайс. Его обычно расслабленное лицо было напряжено. Он держал Винни за плечо, оттягивая его назад.
— Братан, — голос Брайса был твердым, без обычной ухмылки. — Не надо. Серьезно. Не трогай её.
Винни на мгновение замер, затем медленно, с преувеличенной неохотой, отпустил меня. Я едва удержалась на ногах, сползая по стене. Но передышка длилась меньше секунды.
Винни резко развернулся. Его лицо исказила злоба. Он не набросился на Брайса. Вместо этого его рука молнией впилась в мои волосы у самого корней. Острая, рвущая боль ослепила меня. Он дернул, заставив вскрикнуть, и с силой пригвоздил мое лицо к холодной кафельной стене. Щека болезненно расплющилась о плитку.
— Эту шлюху Пэйтона оттрахать — мало! — прошипел он мне прямо в ухо, и его голос дрожал от ярости. — Он думает, ему все можно?
— Винни, хватит! — Брайс шагнул ближе, его голос стал резче. — Отпусти. Сейчас. Не в себе ты. Не надо этого.
Наступила тишина, напряженная, наполненная тяжелым дыханием Винни. Он еще секунду сжимал мои волосы так, что темнело в глазах, а потом... резко отпустил. Он отшатнулся от меня, будто я внезапно стала гореть. Его взгляд, полный ненависти и разочарования, скользнул по мне, затем по Брайсу.
— На хрен, — выдохнул он и, оттолкнув Брайса плечом, вышел из ванной, хлопнув дверью так, что задребезжали полки.
Я стояла, трясясь всем телом, не в силах пошевелиться. Боль в коже головы пульсировала. Потом ко мне осторожно подошел Брайс.
— Эй... пошли отсюда, — его голос снова стал обычным, но в нем слышалась какая-то усталая досада. Он мягко, но настойчиво взял меня за плечи, развернул и повел по коридору обратно в гостиную.
Там ничего не изменилось. Музыка все так же бубнила. Дым все так же висел в воздухе. На диване Несса и Джейден слились в поцелуе, полностью отрешившись от мира. Они ничего не видели. Ничего не слышали.
Брайс подтолкнул меня к тому же краю дивана. Я села, сгорбившись, не в силах поднять голову. Волосы спадали на лицо спутанными, влажными от слез прядями. Я сжалась в комок, пытаясь стать невидимой. Каждый мускул дрожал мелкой, неконтролируемой дрожью. Запах Винни, его рук, его дыхания все еще витал вокруг, прилип к коже, к одежде.
Внутри горела одна-единственная мысль, повторяясь, как мантра, как последняя молитва:
Пэйтон. Пожалуйста. Пожалуйста, приезжай. Забери меня. Забери меня отсюда. Только ты. Только ты сейчас.
Десять минут тянулись как десять часов. Каждая секунда была наполнена дрожью, ожиданием нового приближения Винни, стыдом от собственной слабости и всепоглощающим, животным желанием увидеть его. Я слышала приглушенные голоса из кухни, хриплый смех Винни, доносящийся оттуда же. Каждый звук заставлял меня вздрагивать и вжиматься глубже в диван. Несса, убаюканная веществом и поцелуями Джея, дремала у него на плече, совершенно отключившись от реальности.
И вот грохот.
Не звонок, не стук. Глухой, мощный удар, от которого задрожали стены. Потом второй – и треск ломающегося дерева. Входная дверь с силой распахнулась, ударившись о стену и отскочив обратно.
В проеме, залитый светом с крыльца, стоял он.
Пэйтон. Его карие глаза, обычно холодные и насмешливые, метались по комнате, сканируя пространство с такой яростью, что даже Брайс на другом диване замер, отложив косяк.
Его взгляд нашел меня.
Все напряжение в его позе на секунду сменилось чем-то другим – молниеносной, почти неуловимой оценкой. Он увидел мое сгорбленное тело, спутанные волосы, руки, вцепившиеся в колени так, что кости белели под кожей.
Я посмотрела на него. И все – стены, которые я пыталась выстроить, остатки самоконтроля, – рухнули. Тихий, сдавленный всхлип вырвался из горла, а за ним хлынули слезы, горячие и горькие. Я закрыла лицо руками, не в силах выдержать его взгляд. Стыд за свою беспомощность, за то, что мне вновь понадобился он, смешался с диким облегчением. Я была слабой. Я была ничтожной. И он это видел.
Я слышала его тяжелые шаги, приближающиеся по скрипучему полу. Он остановился прямо передо мной. Я ждала грубости, резких слов, злой насмешки за мою истерику.
Но их не последовало.
Через пелену слез я увидела, как он медленно, почти церемониально, опустился передо мной на одно колено. Его большое, сильное тело теперь было ниже моего. Он не тянулся ко мне сразу.
— Лилит, – его голос был низким, хриплым, но не резким. В нем не было привычной ледяной повелительности. Была какая-то странная, сдержанная твердость. — Посмотри на меня.
Я не могла. Я лишь трясла головой, прячась за ладонями, рыдая все глубже, захлебываясь собственными слезами и унижением.
— Все уже позади, – сказал он тише, но так, чтобы слышала только я. — Я здесь. Теперь все хорошо.
Но его слова не доходили. Истерика, копившаяся все эти ужасные минуты, вырвалась наружу.
— Х-хватит... я н-не могу... – выдавила я сквозь рыдания.
И тогда он сдался. Он больше не ждал.
Он поднялся, не вставая с колена, и мощными, но на удивление осторожными руками обхватил мою голову. Он притянул мое лицо, все еще прикрытое руками, к своей груди. Я уткнулась в грубую ткань его футболки, в теплоту его тела, в устойчивый, сильный стук его сердца под ухом.
— Тише, маленькая, — он заговорил прямо над моим ухом, его губы почти касались моей кожи. Его голос стал глубже, утробнее, вибрирующим. Одной рукой он продолжал прижимать мою голову к себе, а другая легла на мою спину, совершая широкие, медленные, успокаивающие движения. — Я здесь. Никто больше к тебе не прикоснется. Никто, Лилит.