11.
* * *
Пэйтон Мурмайер.
Утро выдалось хмурым, серым, как пепел после пожара. А в голове — тот же пожар, только тлеющий, без пламени, одна едкая, удушающая гарь. Всю ночь. Всё утро. Её слова. Не крик, не мольба — а этот сбивчивый, пьяный от слёз поток: «Почему тогда ты был такой?.. Что я должна делать?»
Чёрт возьми. Я закрыл глаза на секунду, чувствуя, как резиновый обод руля впивается в ладони. В этом был весь её проклятый, идиотский секрет. Она не спрашивала, почему я её ненавижу. Она спрашивала, почему я не всегда её ненавижу. Как будто в этой разнице был какой-то смысл. Надежда.
А самое дерьмо в том, что я и сам не знал ответа. Та ночь у ее бабушки... Это была ошибка. Слабость. Пьяное головокружение от её нелепой, доверчивой отдачи. Я думал, что это будет точка. Взял то, что хотел, по-другому, и всё. Закрыл гештальт. Выкинул из головы.
Но не выкинул. Всё зашло куда дальше. И глубже. И хуже. Теперь это была не просто навязчивая идея обладания. Это была какая-то грёбанная... ревность. Дикая, животная, абсолютно иррациональная. При виде этого Джейкоба с его дурацкой улыбкой у меня в груди что-то сжималось в тугой, ядовитый ком. Я видел, как он на неё смотрит. Как она, на секунду, забывалась и улыбалась в ответ. И этого было достаточно, чтобы мир сузился до красной точки перед глазами и потребности стереть этого ублюдка с лица земли. Я не планировал такого. Никогда не думал, что во мне вообще может быть такая хлипкая, дешёвая эмоция.
Джейден что-то болтал на пассажирском, про вчерашний фильм, про Нессу. Я кивал, не слыша. В зеркале заднего вида видел её. Она свалилась на заднем сиденье, прижавшись головой к окну. Спала. Лицо было бледным, с синяками под глазами от вчерашних слёз, но в покое оно казалось... хрупким. Не вызывающим ярости. Вызывающим что-то другое. Что-то столь же опасное.
Джейден, черт бы его побрал, решил, что ему душно. Он с грохотом опустил своё окно. Ледяная струя воздуха, пахнущая снегом и смолой, ворвалась в салон, ударив прямо на задние сиденья.
Лилит вздрогнула во сне, её лицо сморщилось, она инстинктивно прижалась глубже в сиденье, поджав плечи.
— Закрой окно, — сказал я, и голос прозвучал резче, чем я планировал.
Джейден обернулся, бровь поползла вверх. Он посмотрел на меня, потом через плечо на неё, на её дрожащие ресницы. На его лице расплылась медленная, понимающая ухмылка. Та самая, от которой хотелось врезать.
— Ой, извини, — с фальшивым раскаянием протянул он, притворно закрывая окно наполовину. — Не хотел будить принцессу. — Он повернулся ко мне, и его взгляд стал наглым, испытующим. — Слушай, а ты чего такой нежный-то вдруг? Окно закрыть, а то ей холодно. Прямо как влюбленный мальчик заботится.
Его слова, как игла, вонзились в самое больное место. В ту самую ядовитую слабость, которую я в себе ненавидел и которую она, своим нытьём, так нагло обнажила.
«Влюбленный мальчик».
Я не ответил. Просто уставился на дорогу, сжав челюсти так, что заныли скулы. Пусть думает, что хочет. Пусть видит то, что видит.
Через пятнадцать минут рев мотора заглох, оставив после себя гулки тишину, нарушаемую лишь воем ветра по углам торгового центра. Я уже выходил из машины, когда услышал лёгкое движение на заднем сиденье. Лилит потянулась, её глаза, мутные от сна, медленно открылись, на миг встретившись с моими в зеркале заднего вида. В них не было ничего — ни страха после вчерашнего, ни вопроса. Только пустота усталости. Она быстро отвела взгляд, как будто обожглась.
Мы высыпались на ледяной асфальт. Чейз, молчаливый как всегда, тронул её за локоть, кивнув в сторону входа в магазин со стороны отдела с бытовой химией. Видимо, им туда. Она покорно пошла за ним, не оглядываясь, закутавшись в своё потрёпанное пальто.
— Ну что, по делам? — Джейден хлопнул меня по плечу, его лицо озарилось привычной, хищной ухмылкой. Мы направились к главному входу.
— Каким ещё делам? — пробурчал я, но уже зная, о чём речь. Мир Лилит с её слезами и немыми вопросами резко отодвинулся, сменившись другой реальностью — жёсткой, конкретной, где всё измерялось деньгами, силой и расчётом.
— Брайс выходит на связь, — сказал Джейден тише, оглядываясь по сторонам. Холодный воздух превращал его слова в клубы пара. — Через три дня. В «Лабиринте». Говорит, партия отборная, цена ниже рыночной на треть. Легкие деньги, Мурмайер. Очень легкие.
Имя «Брайс» действовало как щелчок выключателя. Всё лишнее — её дрожащие ресницы, её слова о «той ночи» — испарилось. В голове прояснилось, появилась знакомая, холодная ясность. Я замедлил шаг, оценивая.
— На треть ниже? — переспросил я, и мой голос снова стал тем, каким и должен был быть — ровным, безэмоциональным. — Или это замануха для лохов? У Брайса привычка подсовывать разбавленный хлам под видом элиты.
— Говорит, лично проверил. Привезёт образец, — Джейден пожал плечами, но в его глазах горел азарт. — Если всё чисто, берём всю партию. Распродадим за неделю. Чистая прибыль — как за семестр не пахать.
Мы подошли к стеклянным дверям. За ними клубился тёплый, насыщенный запахами еды и пластика воздух супермаркета. Совершенно другой мир. Я бросил последний взгляд через парковку. Вдали мелькнула её фигура — она стояла у полки с моющими средствами, что-то рассматривая, а Чейз лениво опирался на тележку рядом. Беззащитная. Отвлечённая.
— Ладно, — кивнул я Джейдену, отбрасывая посторонние мысли. — Договаривайся на встречу. Но только я проверяю образец. Лично. Если хоть грамм некондиции — Брайсу не поздоровится.
Джейден широко улыбнулся, его глаза блеснули. Всё возвращалось на круги своя. Простые правила. Четкие границы. Сила и выгода.
— Без вариантов, — он потянул дверь. — Тогда заходи, купим всем чего-нибудь перекусить.
Мы двигались к кассам, словно маленький, дисгармоничный караван. Джейден нёс коробку с пиццей и чипсами, я — пакет с энергетиками и замороженными бургерами. Еда-мусор, на которую даже смотреть было противно, но она утоляла голод и не требовала времени. Впереди, откуда-то из-за стеллажей с бытовой химией, появилась Лилит. Чейз плетётся следом, толкая полупустую тележку с какими-то банками и пачками круп — её «полезные» покупки.
Она, увидев нашу добычу, нахмурилась. Брови сдвинулись, губы поджались в тонкую, недовольную полоску. В её глазах мелькнуло то самое выражение — не страх, а что-то вроде... хозяйственного возмущения.
— Вы что, только этим и собираетесь питаться? — вырвалось у неё, голос звучал громче, чем обычно, будто забота о нашем сомнительном рационе на секунду пересилила страх. — Это же сплошная химия!
Джейден фыркнул, поднимая коробку с пиццей.
— Зато быстро и сытно, принцесса. Не всем же жевать траву, как телёнкам.
Я промолчал, просто жестом показал ей идти вперёд, к общей кассе.
Она вздохнула, покачала головой, но покорно пошла впереди нас, к очереди. И вот тут мой взгляд, сам собой, прилип к ней.
Она шла, чуть сутулясь, пытаясь сделать себя меньше, но её формы, эти мягкие, пышные изгибы, так безумно притягивавшие меня с самого начала, отчётливо вырисовывались под простыми джинсами и объёмным свитером. Каждый шаг отзывался лёгким покачиванием бёдер, плавным движением подтянутых, круглых ягодиц. Я провёл взглядом от её щиколоток, обтянутых тонкими носками и поношенными кроссовками, вверх, по икрам, по бёдрам, задерживаясь там, где ткань натягивалась особенно соблазнительно. Инстинктивно я облизал пересохшие губы, чувствуя знакомый, тугой узел желания где-то внизу живота. После вчерашних её слёз, после этой дурацкой слабости, которая сквозила в её вопросах, это чисто физическое влечение было почти облегчением. Простым. Понятным. Не нужно было копаться в мотивах, достаточно было смотреть.
Мы встали в очередь. Началась рутина — выкладывать товары на ленту. Лилит, всё ещё ворча про «химию», помогала Чейзу ставить свои банки. Я механически клал энергетики, чувствуя её близость, этот её запах — шампуня и чего-то сладкого, молочного — который пробивался даже сквозь аромат пиццы.
И тут мимо, расталкивая людей локтями, прошмыгнул какой-то тип. Крупный, в засаленной рабочей куртке, с коробкой под мышкой. Он даже не пытался аккуратно обойти. Его тяжёлое, несуразное плечо со всей дури ткнулось Лилит в бок, заставив её ахнуть и отшатнуться. Она чуть не упала, уронив банку с гречкой, которая с глухим стуком покатилась по полу. Мужик даже не обернулся. Просто прошёл дальше, как будто отодвинул пустую тележку.
Что-то внутри щёлкнуло. Резко, чётко.
Я отбросил пачку из рук и за два шага настиг его. Моя рука впилась в воротник его куртки, в грубую ткань, пропитанную запахом пота и машинного масла. Я рванул на себя, с силой, заставив его споткнуться и развернуться. Его лицо, небритое и глупое от неожиданности, оказалось в сантиметрах от моего.
— Извинись, — сказал я. Голос был негромким, но таким плоским и ледяным, что даже гул супермаркета вокруг будто стих. — Ты толкнул девушку. Извинись.
Он попытался вырваться, его глаза полезли на лоб от злости и замешательства.
— Да пошёл ты! Сам лезешь! Отцепись!
Он рванулся сильнее, но моя хватка была железной. В воздухе запахло конфликтом, острым и быстрым. Люди вокруг замерли, заворожённо наблюдая.
И тут между нами втиснулась она. Лилит. Быстро, порывисто, поставив ладони мне на грудь. Её лицо было белым как снег за окном, глаза — огромными, полными не страха перед этим быдлом, а страха передо мной. Перед тем, что я сейчас сделаю.
— Пэйтон, нет! — её голос дрожал, но звучал настойчиво. — Всё в порядке! Ничего страшного! Он просто... не заметил. Успокойся. Пожалуйста.
Она давила на мою грудь, пытаясь отодвинуть, но её силы были ничтожны. Её взгляд умолял, но не за того мужика — за меня. Чтобы я остановился. Чтобы не разжигал. Чтобы не превращал эту обыденную сценку в очередной акт насилия на её глазах.
Я смотрел поверх её головы на того ублюдка. Он, увидев её вмешательство, обрёл наглость.
— Видишь, твоя девчонка сама говорит, что всё ок! Отвали, псих!
Его слова достигли меня, но не как оскорбление, а как фон. Весь мой фокус был на ней. На её пальцах, впивающихся в мою куртку. На её дыхании, сбившемся от паники. Она защищала его. Или пыталась защитить нас всех от последствий моих действий. Эта мысль пронзила сознание острой, неприятной иглой.
Я медленно, очень медленно, разжал пальцы. Куртка мужика соскользнула из моей хватки. Он, фыркнув, что-то буркнул себе под нос и поспешно ретировался, растворившись в толпе.
Я продолжал смотреть на Лилит. Она всё ещё стояла, прижав ладони к моей груди, дыша часто-часто. Страх в её глазах не угас, но сменился чем-то вроде ошеломлённого облегчения. Она словно ждала удара. От меня.
— Ты... ты не должен был... — начала она, но голос её снова сорвался.
Я не стал ничего говорить. Просто взял её запястье — не грубо, но твёрдо — и отвёл её руку от своей груди. Потом развернулся, поднял упавшую банку гречки и поставил её на ленту. Всё действие заняло несколько секунд. Тишина вокруг постепенно сменилась привычным гулом.
Джейден присвистнул тихо, с нескрываемым интересом наблюдая за развязкой. Чейз просто стоял, как и всегда.
Багажник захлопнулся с глухим ударом, и я завёл двигатель, чтобы прогреть салон.
Джейден, устроившись на пассажирском, тут же полез в телефон. Через секунду из динамиков ударил тяжёлый, монотонный бит какого-то трэпа. Громкость была выставлена ровно на ту границу, когда можно говорить, не повышая голоса, но где каждое слово уже надо вкладывать в ухо. Его способ обозначить, что разговор будет не для всех.
— Так значит, через три дня, — начал Джейден, откинувшись на сиденье и глядя в потолок. — «Лабиринт». Полночь. Ты говорил с Брайсом насчёт предоплаты?
Я бросил взгляд в зеркало заднего вида. Лилит сидела прямо за мной, смотрела в окно, но по напряжению в её плечах было видно — она слушает. Чейз, как всегда, уткнулся в свой телефон рядом с ней.
— Предоплата — только после проверки образца, — ответил я ровно, следя за дорогой. — Не хочу светить деньгами заранее. Пусть сначала покажет товар.
— Он будет не один, — продолжал Джейден, уже глядя на меня. — Приведёт пару своих обезьян. Нам тоже стоит подумать о подстраховке. Энтони будет, Чейз... может, ещё кого позвать?
Я кивнул, обдумывая. Обычная рутина. Проверка, переговоры, возможное давление. Мир, в котором я существовал до неё и продолжал существовать теперь. Мир, где решения принимались быстро, а последствия были жёсткими и немедленными.
И именно в этот момент, в паузе между тактами музыки, раздался её голос. Тоненький, неуверенный, но настойчивый.
— А... а можно будет нам с девочками поехать с вами?
Слова повисли в салоне, и даже монотонный бит не смог их заглушить. Джейден медленно повернул голову, глядя на неё через спинку сиденья с выражением крайнего, неподдельного изумления, граничащего с насмешкой. Чейз оторвался от телефона, его бесстрастное лицо тоже выразило лёгкое недоумение. Я в зеркале встретился с её взглядом. В её гладах не было дерзости. Была та же наивная, детская надежда, с которой она предлагала «объединить Рождество». Она, кажется, искренне думала, что это просто поход в клуб. Вечеринка.
— Тебе? В «Лабиринт»? — Джейден фыркнул, не сдерживаясь. — Милая, это не то место, куда ходят «погулять». Там даже воздух другой. Ты сломаешься в первый же час.
— Но я... мы можем просто посидеть в стороне, — настаивала она, её пальцы теребили край свитера. — Нам скучно в доме одной. Несса хотела бы... и...
— Нет, — прозвучало моё слово, прежде чем я сам это осознал. Голос был плоским, окончательным, не оставляющим пространства для обсуждения.
Она вздрогнула, её глаза в зеркале расширились.
— Но почему? Мы же...
— Тебе сказали «нет», принцесса, — перебил Джейден, его тон стал ядовитым. — Там будет не до вас. Дела. Наши дела.
Лилит замолчала. Её взгляд упал на колени, плечи сжались ещё сильнее. Наступила тишина, которую заполнил только агрессивный бит из динамиков и шум двигателя. Казалось, она сдалась. Приняла этот вердикт, как принимала всё остальное — со страхом и молчаливым повиновением.
Но я знал её недостаточно хорошо.
Она подняла голову. Не на меня. На Джейдена. В её глазах, ещё секунду назад полных слёзной обиды, вдруг вспыхнул странный огонёк. Не вызова. Скорее, хитроватого, почти детского расчета. Её губы, всё ещё дрожа, приоткрылись.
— Хорошо, — сказала она тихо, но так, что её было слышно даже сквозь музыку. — Тогда я просто расскажу Нессе, что вы все идёте в клуб «Лабиринт» через три дня. Без нас.
Она сделала небольшую паузу, давая словам осесть. Джейден, уже начавший отворачиваться, замер.
— Она очень хотела куда-нибудь выбраться, — продолжила Лилит, и в её голосе появились несвойственные ей нотки — не угрозы, а спокойной констатации. — И она будет очень настойчива. Особенно с тобой, Джейден. Она ведь тебе нравится, правда? Или ты будешь весь вечер отшивать её звонки и сообщения, объясняя, почему ваши «дела» важнее, чем она?
В салоне стало тихо. Даже музыка будто приглушилась. Джейден медленно повернулся к ней полностью, его лицо потеряло насмешливую маску. На нём появилось выражение крайнего раздражения, смешанного с удивлением. Он не ожидал такого. Он привык, что Лилит — это тихий испуганный фоновый шум. А не кто-то, кто может так точно, пусть и неумело, нажать на его больную мозоль. Несса действительно ему нравилась. И её настойчивость, если её правильно направить, могла стать серьёзной помехой вечеру, который требовал концентрации, а не отвлечения на истерики обиженной девчонки.
— Ты шутишь? — выдавил он наконец, но в его голосе не было прежней уверенности.
— Нет, — просто ответила Лилит и снова уставилась в окно, как будто только что не бросила в салон маленькую, но эффективную гранату.
Я наблюдал за этим в зеркало, и во мне боролись противоречивые чувства. С одной стороны — дикое раздражение. Она вмешивалась. Создавала проблемы. Ставила под угрозу операцию из-за своих дурацких капризов. С другой... было что-то почти восхитительное в этой её внезапной, неуклюжей попытке манипуляции.
Я встретился взглядом с Джейденом в зеркале заднего вида. Его взгляд говорил: «Ну идиотка. Что будем делать?»
Я медленно выдохнул, глядя на дорогу. Ситуация осложнилась. Отказать Нессе теперь будет сложнее. А её присутствие в клубе... Я снова представил её там, среди всего этого. Нет. Нельзя.
— Никаких девочек в клубе не будет, — сказал я твёрдо, мой голос перекрыл все остальные звуки. Я смотрел прямо на Лилит в зеркале. — Это не обсуждается. А Нессе... — я перевёл взгляд на Джейдена, — ты придумаешь что-нибудь. Уговоришь. Отвлечёшь. Это твоя проблема. Не создавай мне новых.
________
Тгк: viahill1