Боевая тактика

Если у многих утро начинается с чашечки кофе...
то у меня почему-то - с какого-то человека, который вернулся вчера и с тех пор честно, добросовестно ебет мне мозги.

У других - аромат капучино, тёплый плед, солнечный луч на занавеске.
У меня - тук-тук-тук в дверь и голос, полный морального превосходства:

- Эмили, вставай.

Да, спасибо, вселенная.
Похоже, мы посрались с моей судьбой, раз она решила, что мой четырёхлетний отдых закончился вот так - одним хреном блять, который вернулся в дом и теперь хуй пойми чо творит.

Я зажмурилась, спряталась под одеяло как партизан.

- Я сплю, - сообщила я, может, вселенная передумает.

Дверь открылась. Конечно открылась.
Он вошёл, как будто это его комната, его жизнь и его планета.

- Ебать у тебя мозги что ли не работают? По твоему меня это ебет? Вставай давай. - сказал он.
Спокойно. Даже слишком.

Я выглянула из одеяла одним глазом.

- А ты не охренел так бодро заходить?
- А ты не охренела так выражаться? У тебя 10 минут. Время пошло.
- У тебя десять минут. У меня - отрицательное желание жить.

Он проигнорировал. Ну конечно что ему еще делать

Вот так и начинается моя прекрасная жизнь.

Через несколько минут я уже как угорелая носилась по комнате, запихивая тетради в рюкзак.
Он стоял у двери, смотрел и явно терпел желание сказать что-то умное, но к счастью держался.

- Блять ты можешь быстрее собираться? Я на работу опаздываю - с претензией заговорил он.
- Если бы не будил, не опоздал бы.
- Если бы не будил, ты бы в школу не пошла.
- Я и так не хочу идти.
- Но... пойдёшь)
- Ненавижу.
- Переживу)

Я фыркнула. Он тоже.
И да, это выглядело как примирение... по-нашему.

Уже в машине я хлопнула дверью. Он посмотрел, но ничего не сказал.
Вот за это я его чуть-чуть уважаю - знает, что я с характером, но не делает вид, что умрёт из-за хлопков.

- Ремень, - бросил он.
- Ща-а-а.
- Эмили.
- Да ставлю я, господи.

Он повернул голову и произнёс:
- Почему ты такая еба... блять сложная?
- Генетика. Братик ты тоже оттуда и взялся)

Он тихо засмеялся.
Да, он смеётся редко, но когда смеётся - это почти праздник.

- Сколько уроков?
- Семь.
- Выживешь.
- А если нет?
- Тогда тебя воскресит мой ор.

Справедливо.

Мы уже подъезжали к школе, и когда подъехали, он сказал:

Я верунсь вечером. После уроков сразу домой.
- Или?
- Или я приду за тобой.
- Это угроза?
- Это факт.
- Блин...

Он ухмыльнулся - спокойно, почти нежно, так бесит.

- Иди уже, - сказал он.

Уехал.
И знаете что?
Я оказывается немного по нему соскучилась.

Эдвард уже въехал на территорию.
Машина глухо гудит, ворота открываются, и в этот момент он уже не тот миленький парень, а чертов старший офицер оперативного отдела спецназа.

Новобранцы лет 16 уже стоят, потные и нервные, глаза бегают, не зная, что их ждёт.

Эдвард медленно проходит вдоль линии, шаги тихие, но каждый - как удар. Останавливается, смотрит на всех сверху вниз, будто оценивает каждого, кто осмелился прийти сюда.

- Значит так, слушайте сюда! - его голос ровный, без эмоций который сеет страх - Я старший лейтенант Эдвард Брайс. А так же ваш наставник на какой то срок.
Он делает паузу, глаза скользят по новобранцам. - Я буду отвечать за вашу подготовку. За вашу дисциплину. За то, чтобы вы не сдохли в жизни раньше времени.

Парни вжались, кто-то чуть сглотнул.
- Вы называете это тренировкой - я называю это жизнью. И если кто-то думает, что здесь будет легко - вы глубоко охуели. Если вы не готовы, или блять предпочитаете вернуться к своей мамке и спрятаться под ее юбкой. То пожалуйста, на шаг вперёд.

Новобранцы замерли, будто их приклеили к земле.
Тот, кто посмел бы сделать шаг вперёд, едва поднял глаза.

- Нет? - Эдвард медленно обходит линию, голос низкий, ровный, будто сеет страх прямо в воздухе. - Вы приняли решение. Молодцы. И его вы в дальнейшем уже не сможетк изменить. Больше такого шанса не будет.

Он останавливается, смотрит на всех сверху вниз, чуть наклоняя голову:
- Я здесь, чтобы подготовить вас к жизни. Мои правила - закон. Нарушил - получишь, и не придётся потом жалеть себя.

Эдвард резко выпрямляется, хлопает в ладони так, что звук разносится по всему плацу.

- Ладно. Строй! На центр - бегом марш!

Новобранцы срываются с места. Кто-то запинается, кто-то бежит слишком медленно.
Эдвард идёт за ними, но создаётся ощущение, будто он всё равно рядом - как будто воздух двигается вместе с ним.

- Быстрее, блять! Это вы так в жизни спасаться будете? Вас убьют через три секунды!

Один парень отстаёт, и задыхается.
Эдвард подходит к нему и хватает за ворот формы, резким рывком толкая назад

- Ты чё, на экскурсию пришёл?
Парень трясётся:
- Н-нет...
- На первый раз прощаю, потом будет плохо. Все ноги в руки, и побежал блять

Парень почти падает, но бежит.

На центре тренировочного поля Эдвард останавливает всех поднятой рукой.
- Отжались. Пока я не скажу "хватит".

Они падают, тело ели держится.
Первые десять секунд - тишина, кроме тяжёлого дыхания.
Через минуту - уже всхлипы, руки дрожат.

Эдвард ходит между ними, как хищник.

- Я че то не понял. Глаза на меня подняли. Я вам че сказал? Глухие или че?
- Я сказал "до отказа", не "до соплей". Работаем блять

Пацан всхлипывая рухнул на бок.
Эдвард подошёл медленно, как будто наслаждаясь моментом.

- Встал.
- Я... не могу...
- Я сказал: встал, блять.

Парень пытается подняться, но снова падает.

Эдвард берёт его за плечо, подтягивает вверх одной рукой:

- Тут нет "не могу".
Он отпускает, и тот снова падает на руки.
- Есть "делай, пока не сдохнешь". Понял?
- Да, сэр!
- Вот и хорошо. Продолжаем.

Дыхание сбившееся, лица красные, рубашки прилипли к спине.
Эдвард смотрит на них как на сырой материал.
Без жалости. Без уважения. Просто - работа.

- Встали. Бег кругами. Пять минут. Кто упадёт - пойдёт на второй круг один.

Новобранцы вскакивают.
Бежит каждый - даже те, кто уже на грани.

Эдвард стоит в центре, будто стальной столб.
Ни одного лишнего жеста. Ни намёка на сочувствие.
Глаза - холодные, пустые, как будто он смотрит не на людей, а на механизм, который должен работать без сбоев.

Круг за кругом новобранцы пробегают мимо.
Шаги сбиваются, дыхание рвётся наружу, у кого-то дрожат руки.

Когда время истекает, Эдвард поднимает ладонь - один чёткий жест.
Все тут же останавливаются, будто нить перерезали.

Тишина.
Только хриплое дыхание строя.

Эдвард медленно обходит круг, оценивая их, как будто лично решает - кто из них человек, а кто мусор.

- Это был разогрев, - бросает он тихо.
Так тихо, что от этого ещё хуже.

Пауза.
Шаг.
Взгляд.

- Завтра встанете раньше. Устанете больше. И жалеть себя не будете. Это приказ.

Он останавливается совсем близко, так что первый ряд невольно подтягивается, будто хочет спрятаться от его голоса.

- Запомните: с этого дня вы принадлежите не себе. А делу, которому служите.

Еще секунда.
Он делает шаг назад.

- На сегодня всё. Шагом марш - в расположение. Быстро.

Новобранцы рвутся с места, словно их отпустили из железной хватки.

Эдвард остаётся стоять.
Следит взглядом, пока последний не скрывается.
Плечи напряжённые, лицо - камень.

Только когда плац пустеет, он выдыхает один раз.
Коротко. Сдержанно.