21
Тур подходил к концу. Гриша буквально считал часы до последнего рейса. За эти десять дней он привык жить в двух реальностях: в одной были тысячи кричащих фанатов, вспышки софитов и литры адреналина, а в другой — короткие видео от Амелии, где Тёма в смешной панамке ползал по траве, а на заднем плане слышался спокойный голос её матери.
Перед отлетом из Новосибирска Гриша заехал в антикварную лавку. Он долго выбирал подарок для отца Амелии и в итоге остановился на старинных карманных часах начала прошлого века. Для мамы он заказал огромную корзину редких сортов чая и мёда, а для Амелии… для неё у него в кармане лежала коробочка, которую он купил еще в аэропорту Шереметьево, но всё не решался открыть.
*
В загородном доме родителей утро началось суетливо. Елена Петровна затеяла генеральную уборку и готовку, словно ждала приезда министерской проверки, а не одного татуированного рэпера.
— Мам, ну успокойся, он же не на инспекцию едет! — смеялась Амелия, нарезая овощи для салата.
— Дочка, первое впечатление дважды не произведешь, — строго ответила мать. — Твой отец уже два часа в гараже порядок наводит, хотя Гриша туда вряд ли заглянет. Все волнуются.
Ангелина в это время валялась в гамаке с Тёмой, делая очередное селфи.
— Мел, расслабься. Гриша — это танк. Он приедет, улыбнется своей «той самой» улыбкой, и твои родители через полчаса забудут про его татухи.
В этот момент телефон Амелии, лежавший на краю стола, пискнул. Пришло уведомление в мессенджере. Не от Гриши. От скрытого номера.
«Видел тебя в ТЦ. Ты сильно изменилась. Нам нужно поговорить о Тёме. Я имею право его видеть. Давай встретимся без твоего „охранника“».
Амелия почувствовала, как нож соскользнул, едва не порезав палец. Сердце ухнуло куда-то вниз. Денис. Полтора года тишины, полтора года полного игнорирования — и вот он «вспомнил» про права.
— Мел? Ты чего побледнела? — Ангелина мгновенно соскочила с гамака, заметив перемену в лице подруги.
— Ничего… просто… — Амелия быстро заблокировала экран и спрятала телефон в карман. — Просто Гриша написал, что уже приземлился.
Она не хотела портить этот день. Не сегодня.
*
Около четырех часов дня у ворот послышался гул мотора. Но это был не рев спортивной машины, к которому Амелия привыкла. Гриша приехал на большом, солидном внедорожнике — спокойном и черном.
Он вышел из машины, поправил простую черную футболку, которая едва скрывала мощные плечи, и глубоко вздохнул. На лице не было ни грамма привычной наглости — только заметное волнение.
Когда он зашел во двор с огромным букетом нежно-розовых пионов для Елены Петровны и пакетами подарков, Сергей Владимирович как раз вышел из гаража. Мужчины замерли друг напротив друга. Отец Амелии, крепкий мужчина с мозолистыми руками, и Гриша — городской парень с разрисованной шеей.
— Здравствуйте, — первым заговорил Гриша, протягивая руку. Голос его звучал твердо, но уважительно. — Я Григорий.
Сергей Владимирович медленно вытер руки о ветошь и крепко пожал протянутую ладонь.
— Сергей. Проходи, Григорий. Мать там уже весь стол пирогами заставила.
Амелия выбежала на крыльцо и, не выдержав, бросилась Грише на шею. Он подхватил её, на секунду прижимая так сильно, будто боялся, что она исчезнет.
— Я так скучал, — прошептал он ей в самое ухо.
— Я тоже. Очень.
Обед прошел на удивление гладко. Гриша вел себя безупречно: он не строил из себя звезду, охотно отвечал на вопросы отца про «двигатели и турбины» (оказалось, Гриша в этом неплохо разбирается) и искренне хвалил мамины пироги. Елена Петровна растаяла уже на десятой минуте, когда он профессионально помог ей донести тяжелый поднос.
Но внутри Амелии всё еще сидело то сообщение. Она то и дело трогала телефон в кармане, чувствуя, как прошлое пытается отравить её настоящее.
Когда солнце начало садиться, Гриша позвал Амелию прогуляться к лесу. Они отошли достаточно далеко от дома.
— Мел, — он остановил её, разворачивая к себе. Его взгляд был слишком проницательным. — Ты весь вечер какая-то не такая. Родители — золото, пацан спит, я вернулся. В чем дело? Кто-то обидел?
Амелия посмотрела в его глаза и поняла: скрывать бесполезно. Он чувствует её вибрации кожей.
— Денис написал, — выдохнула она, доставая телефон. — Сегодня утром. Хочет встретиться. Говорит о «правах» на Тёму.
Гриша взял телефон, быстро прочитал текст. Его лицо не изменилось — оно превратилось в каменную маску, только желваки на скулах заиграли.
— «Права»? — тихо переспросил он, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в любом крике. — У него было полтора года, чтобы вспомнить о правах. А теперь он увидел нас в ТЦ и решил поиграть в отца?
Он вернул ей телефон и обнял её за плечи, прижимая к себе.
— Слушай меня. Ты ничего ему не будешь отвечать. Никаких встреч. Если он появится еще раз — разговаривать с ним буду я. И поверь, после нашего разговора он забудет, как пишется твоё имя.
— Гриш, я боюсь, что он начнет судиться… — прошептала она.
— Пусть пробует, — Гриша усмехнулся, но глаза оставались холодными. — У меня лучшие адвокаты в этой стране. Но до суда не дойдет. Такие, как он, смелые только в смс-ках. Не давай ему портить наш вечер, слышишь?
Он приподнял её подбородок и нежно поцеловал.
— Ты теперь под моей фамилией будешь… скоро. В смысле… под моей защитой. Я никому не дам вас тронуть.
Амелия закрыла глаза, впитывая его уверенность. Прошлое всё еще пыталось укусить за пятки, но рядом с Гришей она впервые чувствовала, что у неё есть не только стены, но и щит.
— Пойдем назад? — спросил он. — Я обещал твоему бате показать, как работает моя новая портативная колонка. Кажется, он хочет послушать мой «шум» погромче.
Они вернулись к дому, держась за руки. Амелия не знала, что Денис в этот момент уже сидел в своей машине недалеко от их дачного поселка, наблюдая за освещенными окнами дома. Он не собирался сдаваться так просто. Для него Амелия теперь была не просто бывшей, а билетом в мир хайпа и денег, к которому прикоснулся Buda.
Продолжение следует...