22
Вечер в дачном поселке окутал всё густой тишиной, прерываемой только стрекотом сверчков и далеким лаем собак. Родители Амелии уже ушли отдыхать, Ангелина уснула в кресле на веранде с книгой на коленях. Амелия и Гриша сидели на качелях в глубине сада, укрывшись одним большим пледом.
— Мел, я совсем забыл, — Гриша полез в карман своей толстовки и достал небольшую коробочку из темного бархата. — Я купил это еще в Москве, но хотел дождаться момента, когда мы будем только вдвоем.
Амелия затаила дыхание. Она открыла коробочку и увидела тонкую золотую цепочку с кулоном — маленькой буквой «А», переплетенной с буквой «Т». Артем и Амелия.
— Чтобы ты всегда помнила: вы — моё всё. Даже когда я на другом конце страны, — тихо сказал он, помогая ей застегнуть замок.
Она коснулась прохладного металла на шее.
— Это потрясающе, Гриш. Спасибо.
В этот момент за воротами послышался хруст гравия. Медленно проехала машина, остановилась, а затем сдал назад. Свет фар на секунду полоснул по забору. Гриша мгновенно напрягся. Его рука, лежавшая на плече Амелии, чуть сжалась.
— Сиди здесь, — коротко бросил он. — Не выходи.
— Гриша, нет! — она вцепилась в его рукав. — Это он, да?
— Я просто поговорю. Обещаю, без глупостей, — он мягко высвободил руку, встал и, накинув капюшон, направился к калитке.
*
Денис стоял у своей машины, прислонившись к капоту. Он выглядел как человек, который долго репетировал свою речь: расправленные плечи, надменный взгляд, но пальцы, нервно теребившие ключи, выдавали его страх.
Гриша вышел за калитку и закрыл её за собой. Он не подходил вплотную, остановившись в паре метров. В лунном свете его фигура казалась огромной и угрожающей.
— Не спится, «папаша»? — голос Гриши был тихим, почти ленивым, но от него веяло холодом.
— Я пришел за своим, — Денис попытался придать голосу твердости. — Амелия прячет моего сына. У меня есть права. Ты — никто в этой истории, просто временное увлечение. Я подам в суд, я подниму шум в прессе. Оджи Буда отобрал ребенка у родного отца — отличный заголовок, не находишь?
Гриша усмехнулся. Он сделал шаг вперед, входя в круг света от фар.
— Шум в прессе? Ты серьезно? — Гриша наклонил голову набок. — Слушай сюда, Денис. Ты бросил девушку на втором месяце. Ты не пришел в роддом. Ты не купил ни одной пачки подгузников. Ты исчез из их жизни, потому что тебе было «неудобно». А теперь ты увидел, что рядом с ней стою я, и почуял запах денег и хайпа.
— Это не твое дело! — огрызнулся Денис.
— Моё, — отрезал Гриша. — С того момента, как я переступил порог её дома, это моё дело. Суд? Давай. Мои адвокаты достанут все твои переписки, все твои «уходы», все твои долги и грязное белье. Тебя размажут по стенке так, что ты даже в курьеры не устроишься. Пресса? Ты думаешь, кто-то поверит тебе, а не мне? Я — голос этого поколения, а ты — просто тень из её кошмара.
Гриша подошел вплотную, так что Денис почувствовал запах его дорогого парфюма и опасности.
— Я даю тебе один шанс. Сейчас ты садишься в эту жестянку, уезжаешь и забываешь дорогу в этот поселок. Ты удаляешь её номер и больше никогда не пишешь про «права». Если я еще раз увижу твою машину в радиусе километра от Амелии или Артема… — Гриша сделал паузу, и его глаза за стеклами очков блеснули сталью. — …я сделаю так, что твоя жизнь станет очень короткой и очень печальной историей. Ты меня понял?
Денис открыл рот, чтобы что-то возразить, но встретившись с этим взглядом, осекся. Он понял, что перед ним не просто «рэпер из телика», а человек, который не бросает слов на ветер.
— Она всё равно… — пробормотал Денис, но уже без прежнего запала.
— Уезжай, — негромко повторил Гриша.
Денис сел в машину, завел мотор и, бешено буксуя на гравии, рванул прочь. Гриша постоял у дороги, пока звук мотора не стих окончательно. Он глубоко вздохнул, стряхивая с себя остатки ярости, и вернулся во двор.
Амелия ждала его у крыльца, кутаясь в плед.
— Он уехал? — её голос дрожал.
— Уехал, Мел. И больше не вернется, — Гриша подошел и крепко обнял её. — Я пообещал ему, что если он не исчезнет, я напишу о нём очень плохую песню. А он, кажется, не любит плохую музыку.
Амелия тихо рассмеялась, прижимаясь к его груди. Она не знала, что именно он сказал Денису, но знала одно: этой ночью она впервые за полтора года будет спать спокойно.
— Пойдем в дом, — прошептал Гриша. — Завтра нам еще нужно помочь твоему папе починить старые качели. Кажется, я официально принят в строительную бригаду.
Они зашли в дом, где пахло деревом и теплом. Впереди было лето, новые треки и целая жизнь, в которой больше не было места теням из прошлого. Только медленный, уверенный ритм их общего будущего.
Продолжение следует...