11
Они вышли на небольшую лестничную площадку, ведущую к черному выходу. Здесь было тихо, свет одной единственной лампы мягко падал на бетонные стены, а из-за тяжелой двери студии доносился лишь едва уловимый, глухой ритм баса. В руках у Гриши был пакет с едой, но он не спешил идти дальше.
Амелия остановилась у окна, кутаясь в свой кардиган. Прохладный ночной воздух просачивался сквозь щели, заставляя её плечи подергиваться.
— Ты замерзла, — констатировал Гриша.
Он поставил пакет на подоконник и сделал шаг к ней. Амелия подняла голову. В полумраке лестничного пролета его лицо казалось более резким, но глаза смотрели с такой теплотой, что у неё перехватило дыхание.
— Знаешь, — тихо начал он, — я весь вечер ловил себя на мысли, что мне очень важно, что ты здесь. Не просто «кто-то», а именно ты. В этом пыльном месте, где я провожу половину жизни.
Амелия почувствовала, как внутри всё замирает. Та самая «Великая Китайская стена», о которой они шутили, сейчас казалась бумажной.
— Мне тоже было важно это увидеть, Гриш, — прошептала она. — Увидеть тебя… такого. Настоящего.
Гриша подошел еще ближе. Теперь их разделяло всего несколько сантиметров. Он аккуратно поднял руку и коснулся её щеки — кончики его пальцев были теплыми и немного шершавыми. Он медленно провел большим пальцем по её скуле, словно изучая каждую черточку.
— Я обещал не торопить события, — его голос стал совсем низким, почти шепотом. — Но сейчас… я просто не могу об этом не думать.
Амелия не отвела взгляд. Она видела в его глазах не привычный азарт, а что-то глубокое, искреннее и немного робкое — то, чего никак не ожидаешь от человека с его репутацией. В этот момент он не был OG Buda. Он был просто парнем, который нашел свою тишину.
Она не отстранилась. Напротив, она чуть заметно подалась вперед, и это стало для него ответом.
Гриша медленно наклонился. Его губы коснулись её губ — сначала осторожно, почти невесомо, словно он спрашивал разрешения. Это не был поцелуй из тех, что случаются в барах под громкую музыку. Это был долгий, мягкий и невероятно нежный поцелуй, пахнущий ночной прохладой и едва уловимым ароматом кофе.
Амелия закрыла глаза. В этот момент весь мир — с его проблемами, бессонными ночами, страхами и бывшими — перестал существовать. Были только его теплые руки, которые теперь осторожно обнимали её за талию, и это чувство безопасности, которого ей так не хватало.
Когда они медленно отстранились друг от друга, Гриша не выпустил её из объятий. Он прислонился своим лбом к её лбу, тяжело и часто дыша.
— Ого, — выдохнул он через несколько секунд, и на его губах появилась слабая, искренняя улыбка. — Кажется, мой словарный запас только что обнулился. Макс бы сказал, что это идеальный дубль.
Амелия тихо рассмеялась, пряча лицо у него на груди. Она чувствовала, как быстро бьется его сердце — так же быстро, как и её собственное.
— Иди ты, — прошептала она, не разжимая рук. — Пойдем уже, а то Артем действительно съест пульт.
Гриша еще раз коротко поцеловал её в макушку и нехотя отпустил. Он подхватил пакет с едой, переплел свои пальцы с её пальцами и потянул к двери.
— Идем. Но знай: это был самый лучший перерыв за всю историю этой студии.
Они вернулись в неоновый свет комнаты. Артем Майот, увидев их, входящих за руку, лишь понимающе ухмыльнулся и переглянулся со звукарем, но ничего не сказал. В этой тихой поддержке друзей и в тепле руки Гриши Амелия наконец почувствовала: возможно, она больше не одна против всего мира.
События не торопились. Они просто начали складываться в новую, красивую мелодию.
Продолжение следует...