10
Гриша стоял за стеклом в вокальной кабине. В наушниках играл минус — глубокий, обволакивающий, с мягким гитарным сэмплом. Он закрыл глаза, настраиваясь на нужную эмоцию, и начал начитывать текст. Его голос в колонках студии звучал низко и бархатисто, заполняя всё пространство.
Амелия сидела в кресле, не шевелясь. Она впервые видела Гришу таким — максимально сконцентрированным, отрешенным от всего внешнего. В кабине он не был тем дерзким парнем из бара или заботливым «доставщиком капель». Он был художником, который буквально по крупицам собирал свои чувства в рифмы.
Артём тихо сидел рядом на диване, потягивая сок. Он заметил, как Амелия внимательно наблюдает за процессом.
— Круто стелет, да? — шепотом спросил Артём. — Он этот трек мучает уже неделю. Всё не мог поймать правильный вайб. А сегодня… сегодня как будто прорвало.
— Это очень… — Амелия подбирала слова, — по-настоящему. Я думала, рэп — это всегда про агрессию или деньги.
— Это то, что на витрине, — Артём чуть улыбнулся. — А внутри — вот это. Гриша всегда был самым искренним из нас. Просто иногда он прячет это за кучей шуток и цепями.
Гриша закончил парт, снял наушники и вышел из кабины. Он выглядел немного выжатым, на лбу выступила легкая испарина. Его взгляд сразу нашел Амелию.
— Ну как? — спросил он, подходя к ней. — Не слишком нудно?
— Нет, Гриш. Это было очень красиво, — честно ответила она. — Я даже не знала, что у тебя есть такие треки.
— Теперь есть, — он сел на подлокотник её кресла, сокращая дистанцию, но не нарушая её. — Макс, давай переслушаем со второй минуты.
Звукорежиссер нажал на «play». Пока из динамиков лился голос Гриши, Амелия рассматривала студию. Стены, обклеенные звукоизоляцией, куча проводов, забитые пепельницы (хотя сейчас никто не курил — видимо, ради неё), старые афиши. Это был хаотичный, шумный, но очень живой мир. И странным образом ей здесь не было неуютно.
— Так, пацаны, перерыв десять минут, — объявил Гриша. — Я за едой. Мел, ты как, проголодалась? Тут рядом есть крутая кофейня, там делают нормальные сэндвичи.
— Я бы не отказалась, — кивнула Амелия, чувствуя, как напряжение окончательно отпускает.
Они вышли в коридор, оставив Артёма и Макса обсуждать технические моменты. В коридоре было тихо и прохладно.
— Прости, если Артем наговорил тебе лишнего, — Гриша засунул руки в карманы худи. — Он любит драматизировать.
— Он сказал, что ты изменился, — Амелия остановилась у окна, выходящего во внутренний двор. — И что ты много про меня рассказывал.
Гриша встал рядом, глядя на пустую парковку.
— Я просто не привык скрывать то, что меня реально заботит. Пацаны — они как семья. Они видят, когда у меня голова забита не музыкой.
Он помолчал, а потом добавил более тихим голосом:
— Мне было важно, чтобы ты увидела это место. Здесь я настоящий. Не в клипах, не на сцене перед толпой. А вот в этой пыльной комнате с проводами.
Амелия посмотрела на его профиль — четкая линия челюсти, татуировки, серьезный взгляд.
— Спасибо, что доверил мне это. Для меня это… много значит.
Она достала телефон. Экран был чист — Ангелина не писала, значит, Тёма спал или был занят игрой. Гриша заметил это движение.
— Скучаешь по нему? — спросил он с доброй усмешкой.
— Всегда, — призналась Амелия. — Это как будто часть меня осталась там. Но сейчас… сейчас мне хорошо здесь.
— Это самое главное, — Гриша легонько коснулся её плеча. — Пойдем за сэндвичами. А то Майот сейчас съест пульт от голода, он такой.
Они шли по коридору, и Амелия поймала себя на мысли, что ей не хочется торопить время. Ей хотелось подольше побыть в этом моменте, где она — просто девушка, которая нравится талантливому парню, и где жизнь кажется чуть проще, чем она есть на самом деле.
Это не было началом бурного романа в стиле голливудских мелодрам. Это было что-то более тонкое. Словно два очень разных ритма — её тихий, материнский, и его громкий, творческий — начали медленно, такт за тактом, настраиваться друг на друга.
Продолжение следует...