8
Следующие несколько дней прошли в странном, но приятном затишье. Гриша не обрывал телефон и не забрасывал Амелию охапками роз, чего она, честно говоря, подсознательно опасалась. Вместо этого он просто вплетался в её повседневность короткими, почти бытовыми сообщениями.
«Как щеки? Тёмыч перестал грызть всё, что видит?»
«Нашел тут в магазине пюре со вкусом манго. Написано — с шести месяцев. Взять на пробу или пацан не поймет экзотику?»
Амелия ловила себя на том, что ждет этих уведомлений. Это не было похоже на бурный роман, который обычно показывают в кино. Это было похоже на то, как кто-то аккуратно прощупывает почву, боясь спугнуть или нарушить хрупкий мир, в котором она жила.
В четверг Гриша прислал «кружочек» из студии. На фоне громко спорили битмейкеры, а он сидел в углу, натянув капюшон, и выглядел на удивление домашним.
— Мел, я сегодня до пяти утра на смене, — сказал он в видео, чуть устало улыбаясь. — Завтра днем буду как зомби, но хочу заехать. Просто посидим во дворе, пока мелкий будет спать в коляске. Обещаю молчать, если захочешь.
*
Пятница выдалась прохладной, но солнечной. Амелия вышла на прогулку в обычном режиме. Тёма быстро укачался и уснул, и она медленно катила коляску по знакомым дорожкам сквера, когда увидела знакомую черную машину.
Гриша вышел к ней навстречу. На нём были широкие спортивные штаны, безразмерная толстовка и темные очки, скрывающие сонные глаза. В руках он держал два стакана с какао.
— Привет, — тихо сказал он, стараясь не разбудить Тёму.
— Привет. Ты действительно выглядишь как зомби, — Амелия не смогла сдержать улыбку. — Тебе бы поспать, Гриш. Зачем приехал?
— Соскучился по тишине, — он протянул ей стакан. — В студии двенадцать часов орали колонки. А здесь… здесь только птицы и ты.
Они сели на ту же самую лавочку, где когда-то Гриша вернул ей заколку. Он откинулся на спинку, подставив лицо слабому весеннему солнцу.
— Знаешь, пацаны вчера звали в Питер на выходные. Там какая-то закрытая туса, все свои.
— И ты не поехал? — Амелия внимательно посмотрела на него. — Тебе ведь нравится такая жизнь.
Гриша открыл глаза и повернулся к ней.
— Нравилась. Раньше я боялся что-то пропустить. Казалось, если я не на тусе, значит, я не в теме. А вчера… я сидел, слушал их и думал: «Блин, я лучше завтра с Мел и мелким полчаса по парку похожу». И знаешь, мне от этой мысли стало так спокойно.
Амелия молча пила какао. Ей всё еще было сложно поверить, что человек с такой популярностью может добровольно выбрать «скучный» парк вместо вечеринки в Питере. Она боялась, что это временное помутнение, эффект новизны.
— Ты не должен подстраиваться под мой режим, — тихо сказала она. — У тебя своя жизнь, у меня — своя. Я не хочу быть для тебя «ограничителем».
— Ты не ограничитель, Мел. Ты… ты как будто точка сборки.
Он осторожно коснулся пальцами края её рукава.
— Я не тороплюсь. Я понимаю, что у тебя Артем, что ты боишься. Я просто хочу, чтобы ты знала: мне не в тягость этот парк. И пюрешки не в тягость. Я просто хочу быть в твоем дне. Хотя бы на полчаса.
Они просидели так около часа. Почти не говорили. Гриша пару раз едва не заснул прямо на лавочке, и Амелия, глядя на него, поймала себя на странном желании — поправить его капюшон или просто коснуться его руки. Но она сдержалась. Она давала себе и ему время.
Когда Тёма проснулся и начал кряхтеть, Гриша тут же «включился». Он достал из кармана маленькую вязаную игрушку — серую собачку.
— Смотри, что нашел. Сказали, ручная работа, экологично, все дела.
Он протянул собачку Артему, и тот немедленно схватил её, пробуя на вкус.
— Кажется, одобрено, — усмехнулся Гриша.
— Ты его балуешь, — покачала головой Амелия, но в её голосе не было осуждения.
— Я его задабриваю, — честно признался Ляхов. — Хочу, чтобы он, когда вырастет, сказал: «Тот татуированный дядя был крутым».
Гриша проводил их до подъезда. Он не просился зайти, не пытался сократить дистанцию. Просто дождался, пока Амелия зайдет в лифт, махнул рукой и пошел к своей машине.
Вечером Амелия смотрела, как Тема спит в обнимку с новой серой собачкой.
Она достала телефон и впервые написала первой:
«Спи, зомби. Тёма оценил собаку. Спасибо за какао».
Ответ пришел через минуту:
«Ради этой собаки я объехал три магазина. Оно того стоило. Сладких снов, Мел».
Амелия положила телефон под подушку. Она еще не знала, куда ведут эти отношения, но ритм, который задал Гриша, ей подходил. Это был ритм уважения, ожидания и тихой, едва заметной заботы. И в этом ритме ей впервые за долгое время было не страшно дышать.
Продолжение следует...