7
Прошла неделя. Для Амелии она стала самой странной в жизни: её телефон разрывался не от уведомлений о скидках на подгузники, а от сообщений Гриши. Он присылал ей короткие видео из студии, где на заднем фоне пацаны из Melon Music спорили из-за битов, и спрашивал, какой цвет худи лучше подойдет для нового дропа.
В один из вечеров, когда на улице зарядил унылый, по-настоящему московский дождь, Гриша написал:
«Я сегодня освободился пораньше. Не хочу в клуб, не хочу к пацанам. Хочу заказать кучу пиццы и посмотреть какой-нибудь дурацкий мультик. У вас в гостях есть место для одного скромного рэпера?»
Амелия смотрела на экран, покусывая губу. Пустить его к себе — в свой тихий кокон, где пахнет детским мылом, а не дорогим парфюмом — было огромным шагом. Но пальцы сами набрали:
«Приезжай. Но чур пицца с ананасами — это преступление, за которое я выставляю за дверь без права переписки».
*
Когда через сорок минут в дверь позвонили, Амелия почувствовала легкий укол паники. Она была в обычных домашних штанах и старой футболке, волосы собраны в привычный «пучок», а в гостиной повсюду были разбросаны детали конструктора и мягкие игрушки.
Гриша вошел, нагруженный коробками с едой и огромным пакетом из «Детского мира».
— Ого, — выдохнул он, оглядывая «поле боя» в коридоре. — Вижу, у вас тут серьезная тусовка была. Извини, если помешал.
— Всё нормально, Гриш. Это наш обычный режим, — Амелия попыталась быстро собрать игрушки, но он остановил её, поставив коробки на стол.
— Брось. Это самый настоящий уют, который я видел за последние пару лет.
Тема, завидев знакомое лицо, тут же подполз к нему и начал уверенно карабкаться по его ноге. Гриша, не раздумывая, подхватил малыша на руки.
— Опа! Ты как, Тёмыч? Смотри, что я тебе принес.
Он вытащил из пакета большую интерактивную машину-каталку.
— Мама сказала, зубы почти вылезли, значит, пора осваивать серьезный транспорт, — подмигнул он ребенку.
Вечер прошел на удивление легко. Они ели пиццу прямо из коробок, сидя на ковре в гостиной. Гриша рассказывал смешные истории о том, как он путал города на гастролях, а Амелия делилась моментами, когда Тема впервые попробовал лимон или решил «раскрасить» стены в прихожей.
В какой-то момент у Гриши зазвонил телефон. На экране высветилось «Менеджер. Срочно».
— Да, — Гриша ответил, и его голос мгновенно стал жестким, профессиональным. — Нет, завтра съемки не переносим. Я сказал — с десяти до двух. Вечером я занят. Всё, до связи.
Он сбросил вызов и наткнулся на внимательный взгляд Амелии.
— Твой мир постоянно дергает тебя за рукав, — тихо сказала она. — Ты уверен, что тебе не станет скучно в нашей тишине? Тут нет софитов и аплодисментов. Только я и ребенок, который скоро начнет размазывать кашу по столу.
Гриша отложил смартфон экраном вниз и серьезно посмотрел на неё.
— Мел, софиты — это работа. Там всё ярко, но очень холодно. А здесь… здесь тепло. Я сегодня на студии ловил себя на мысли, что хочу побыстрее закончить трек, чтобы просто посидеть тут на ковре. Это не скука. Это то, чего мне не хватало.
Когда пришло время укладывать Тему, Гриша вызвался помочь. Амелия с замиранием сердца наблюдала, как татуированный рэпер, чьи тексты считаются дерзкими и «опасными», непривычно аккуратно помогает натянуть на малыша чистую пижаму и сидит рядом с кроваткой, пока тот не засыпает, ухватившись за его палец.
Позже они вышли на балкон. Дождь почти кончился, пахло мокрым асфальтом и свежестью. Амелия обхватила себя руками, зябко поводя плечами.
— Знаешь, я долго думала, что в моей жизни больше нет места для кого-то еще, — призналась она, глядя на огни города. — Что я должна быть только мамой. Что «я сама» — это мой единственный вариант.
Гриша встал рядом. Он не пытался её обнять или сократить дистанцию, чувствуя её внутреннюю хрупкость. Он просто положил свою ладонь на перила рядом с её рукой.
— Ты не обязана быть «сама», Амелия. Быть сильной — это круто, но иногда круто просто знать, что если ты устанешь, кто-то привезет лекарства в три часа ночи или поиграет в машинки на ковре.
Он на мгновение накрыл её пальцы своей ладонью — теплое, мимолетное прикосновение, в котором было больше уважения и поддержки, чем в любых громких словах.
— Я не хочу ничего торопить, — тихо сказал он, глядя ей в глаза. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я здесь. Не как персонаж из телика, а как Гриша.
Амелия посмотрела на его руку, потом на него. В его взгляде не было той хищной уверенности из бара — только честность и тихая решимость.
— Спасибо, Гриш, — прошептала она. — За пиццу. И за машину. И за то, что не стал включать «звезду».
— Звезды на небе, Мел. А я на балконе с лучшей девушкой, которую встречал.
Он легко щелкнул её по носу и улыбнулся.
— Пойду я. Тебе надо поспать, пока Тёмыч дает шанс. Завтра напишу.
Когда за ним закрылась дверь, Амелия долго стояла в прихожей, глядя на новую игрушку сына. Внутри неё больше не было того ледяного страха. Было странное, почти забытое чувство безопасности. И это было дороже любых поцелуев.
Продолжение следует...