F1 Сезон 2026. Пока не погаснут огни

К неврологу Изабель поехала одна.

Лея написала утром, спросила, во сколько приём, а через минуту прислала ещё одно сообщение:

Если сбежишь, я узнаю.

Изабель ответила фотографией входа в клинику.

Довольна?

Нет. Зайди внутрь.

Хоторн убрала телефон в сумку и толкнула стеклянную дверь.

За прошедшую неделю синяк на бедре успел сменить несколько цветов. Самая тёмная часть всё ещё оставалась фиолетово-синей, зато края уже уходили в зеленоватый и жёлтый. Ходить он давно не мешал, но стоило случайно задеть угол стола или лечь ночью на левый бок, как тело немедленно напоминало о кухне.

Об остальном оно предпочитало молчать.

Больше ни одного приступа слабости.

Ни головокружения.

Ни внезапной темноты перед глазами.

Иногда Изабель ловила себя на мысли, что именно это раздражает сильнее всего. Несколько недель организм выдавал один странный эпизод за другим, а стоило ей начать ходить по врачам, как внезапно решил вести себя идеально.

Невролог изучал документы дольше, чем разговаривал с ней. Он просмотрел результаты анализов, ЭКГ и заключение первого врача, потом ещё раз уточнил, что Изабель помнит до падения и после него. Осмотр тоже занял время: рефлексы, координация, чувствительность, зрение, несколько простых движений, которые со стороны наверняка выглядели бессмысленно.

Ничего необычного он не нашёл.

— По моей части сейчас нет ничего очевидного, — сказал врач, возвращая ей папку. — И это хорошая новость. Но причину потери сознания она не объясняет.

Изабель посмотрела на документы.

— То есть мне просто ждать?

— Наблюдать, — поправил он. — И вернуться к врачу, который вас направил. Если эпизод повторится, особенно если снова будет полная потеря сознания, не откладывайте обращение.

Она кивнула.

На этом всё.

Ни нового диагноза, ни лекарства, ни простого объяснения.

Выйдя на улицу, Изабель остановилась под козырьком и несколько секунд смотрела на проходящих людей. День был прохладнее предыдущих, небо затянуло привычным серым слоем, асфальт после утреннего дождя ещё блестел.

Телефон завибрировал.

Лея.

Ну?

Изабель набрала:

По его части ничего.

Ответ пришёл почти сразу.

Это не значит, что всё закончилось.

Она вздохнула.

Ты разговариваешь как врач.

Кто-то должен.

Изабель убрала телефон.

Ещё неделю назад она была уверена, что всё очень просто. Сходить на обследование. Получить результаты. Понять, что произошло. Рассказать Кими уже вместе с ответом, чтобы ему не пришлось переживать из-за неизвестности.

Теперь анализы были нормальными. ЭКГ — тоже. Невролог ничего не увидел.

А рассказать становилось почему-то не легче.

Наоборот.

Первоначальное «сначала факты» незаметно перестало работать. Фактов по-прежнему почти не было, зато появилось достаточно времени, чтобы привыкнуть к молчанию.

И это уже беспокоило больше.

Олли написал, когда Изабель уже собиралась вызвать машину домой.

Ты сегодня вообще существуешь?

Она посмотрела на сообщение.

Иногда.

Через несколько секунд:

Я в городе. Ты где?

Изабель ответила не сразу, потом отправила район.

Берман прислал адрес кафе в десяти минутах.

Через двадцать?

Она согласилась.

Уже по дороге Изабель подумала, что они действительно умудрялись видеть друг друга чаще в Австрии, Бельгии или Венгрии, чем дома.

Олли сидел за столиком у окна и листал телефон. Увидев её, отложил его.

— Я начал подозревать, что ты придумала Англию как место жительства, — сказал он, когда Изабель села напротив. — Мы в одном городе и общаемся через групповой чат.

— Так эффективнее.

— Ужасно.

— Ты сам написал мне в мессенджере, чтобы это сказать.

Берман задумался.

— Не разрушай аргумент.

Изабель улыбнулась и взяла меню.

Они заказали поздний завтрак, который довольно быстро превратился в обед. Олли рассказал, что дома успел провести всего несколько нормальных дней, потому что даже во время летнего перерыва появлялись тренировки, встречи и вещи, которые люди почему-то называли отпуском.

— Зато Антонелли наслаждается жизнью, — заметил он и показал ей телефон. На экране была очередная фотография Кими из Италии. — Каждый день солнце. Это уже личное оскорбление.

— Ты мог поехать к нему.

— И слушать, как он рассказывает, что погода у них лучше? Я уважаю себя.

Изабель усмехнулась.

— Очень заметно.

Олли откинулся на спинку стула.

— Когда он прилетает?

— Завтра.

— Наконец-то. Ещё немного, и он начал бы отмечать дни в общем чате.

— Думаю, он отмечал их отдельно.

— Не сомневаюсь.

Разговор перескочил на планы Маии. Та всё ещё пыталась собрать всех после первой недели августа, хотя Франко никак не мог окончательно понять, когда его действительно отпустят от работы. Изабель рассказала, что после Англии едет к Антонелли, потом, вероятно, на Сардинию.

Олли поднял брови.

— К семье?

— Да.

— Первый раз?

— Нормально — да.

Он улыбнулся.

— Тогда удачи.

Изабель насторожилась.

— Это сейчас должно меня успокоить?

— Наоборот. Я хотел создать напряжение.

— Спасибо.

— С его семьёй всё будет нормально, — добавил Берман уже без шутки. — Только не пытайся планировать что-то на три дня вперёд.

— Кими сказал примерно то же самое.

— Потому что хоть иногда умеет говорить правду.

Изабель посмотрела на него.

— Передам.

— Не надо. Он и так слишком уверен в себе.

Они ещё долго говорили о какой-то ерунде: о людях из паддока, которых оба неожиданно встретили дома, о старых друзьях, о том, что Франко прислал фотографию из гаража в ответ на все морские сторис и теперь требовал компенсацию за моральный ущерб.

Олли не спросил, откуда она приехала.

Изабель всё равно несколько раз подумала о папке с медицинскими заключениями в сумке возле ног.

Это было глупо.

Он сидел напротив, рассказывал что-то про Маию, а она заранее придумывала ответ на вопрос, которого никто не задавал.

В какой-то момент Берман замолчал и посмотрел на неё.

— Что?

— Ничего.

— Ты сейчас вообще меня слушала?

Изабель моргнула.

— Ты говорил про Франко.

— Это было две минуты назад.

— Тогда нет.

Олли усмехнулся.

— Сильная дружба.

— Я задумалась.

Он не стал спрашивать о чём.

И почему-то именно это вызвало у неё короткое чувство вины.

Сначала отец. Потом Кими. Теперь даже рядом с Олли ей приходилось следить, куда не должен уйти разговор.

Секрет оказался гораздо прожорливее, чем она рассчитывала.

Кими позвонил вечером.

Изабель сидела на полу возле открытого чемодана и пыталась решить, сколько вещей человеку действительно нужно на две недели.

Антонелли появился на экране в машине.

— Ты за рулём?

— Нет, — он развернул телефон, показывая Марко. — К счастью для общества.

Отец бросил на него короткий взгляд.

— Я слышу.

— Я знаю.

Кими снова повернул камеру к себе.

— Ты собрала вещи?

— Нет.

— Я прилетаю завтра.

— Я помню.

— По чемодану не видно.

Изабель отодвинула платье, которое уже второй раз доставала и складывала обратно.

— Не начинай.

— Я вообще ничего не сказал.

— У тебя лицо сказало.

— Ты сейчас разговариваешь как Мэгги.

— Она мне нравится всё больше.

Кими вздохнул.

— Отлично.

Изабель улыбнулась и, не придавая значения, добавила:

— Я сегодня виделась с Олли.

Пауза была совсем короткой.

— Вдвоём?

Она подняла глаза от чемодана.

— Да.

— А.

— Что «а»?

— Ничего, — слишком быстро ответил Антонелли и тут же продолжил: — Где были?

Изабель несколько секунд смотрела на экран.

— Обедали.

— Понятно.

— Кими.

— Что?

— Ничего.

Теперь уже он посмотрел на неё внимательнее.

Изабель не стала продолжать. Не сегодня.

Марко что-то спросил по-итальянски, Кими ответил ему и на несколько секунд отвлёкся. Когда снова повернулся к телефону, выражение лица уже было обычным.

— Кстати, — сказал он, — что там с твоими анализами?

Изабель почувствовала, как пальцы замерли на молнии чемодана.

Вот он.

Нормальный вопрос.

Тот самый разговор, которого она избегала всю неделю.

— Нормальные, — ответила она. — ЭКГ тоже.

— Значит, всё хорошо?

Она могла сказать сейчас.

Одно предложение.

На самом деле я потеряла сознание.

Изабель смотрела на Кими через экран. Он был где-то между домом и очередными семейными делами, спокойный, расслабленный, уже планировал завтрашний рейс и их поездку.

— Пока ничего не нашли, — сказала она.

Это тоже была правда.

Просто опять не вся.

Кими кивнул.

— Хорошо.

И именно это «хорошо» неприятно кольнуло сильнее, чем если бы он начал задавать вопросы.

Потому что он поверил, что знает всё.

На следующий день Изабель услышала машину раньше, чем звонок в дверь.

Подошла к окну, увидела Кими с небольшой сумкой через плечо и успела сделать два шага в сторону прихожей, прежде чем почувствовала, что улыбается.

Неделя.

Всего неделя.

Она открыла дверь.

— Ты всё-таки приехал.

— Я вроде предупреждал, — сказал Антонелли, переступая порог. — Можно было подготовиться.

— Я надеялась, что передумаешь.

— Очень приятно.

Сумка осталась прямо у стены.

Кими обнял её прежде, чем Изабель успела сказать что-нибудь ещё. Она обвила руками его шею, прижалась ближе и на несколько секунд вообще перестала думать о том, как нелепо было считать неделю коротким сроком.

Он поцеловал её быстро, потом ещё раз — уже медленнее. Изабель улыбнулась ему прямо в губы.

— Ты смеёшься?

— Нет.

— Я чувствую.

— У тебя волосы ужасные.

— Вот поэтому?

— Да.

Кими снова поцеловал её, не дав договорить.

Изабель потянула его ближе, и ладонь Антонелли скользнула по её талии ниже, к бедру.

Боль пришла резко.

Она дёрнулась.

Кими тут же отстранился.

— Что?

— Ничего.

— Ты от меня дёрнулась.

— Потому что больно.

Он нахмурился.

— Где?

Изабель поняла, что сказала лишнее.

— Синяк.

— Какой ещё синяк?

— Обычный. Ударилась.

Кими посмотрел вниз, но одежда всё закрывала.

— Обо что?

— Кухня победила.

— Иззи.

— Потом покажу, — она взяла его за футболку и снова притянула к себе. — Ты неделю отсутствовал, а начинаешь разговор с травм.

— Ты сама начала.

— Неправда.

— Ты буквально сказала, что тебе больно.

Изабель поцеловала его ещё раз.

Это подействовало.

Не полностью, но достаточно.

— Нечестно, — пробормотал Кими.

— Работает же.

Он усмехнулся и наконец снова обнял её, уже осторожнее.

Следующие несколько часов они почти ничего не делали.

Именно поэтому Изабель понравились больше, чем половина запланированных поездок за последние месяцы.

Кими занял диван, пока она продолжила собирать вещи, и примерно через пять минут начал вмешиваться.

— Это ты не берёшь?

Изабель обернулась.

В его руках было платье, которое она уже трижды перекладывала.

— Положи.

— Значит, берёшь?

— Я ещё не решила.

— Тогда зачем ты его достала?

— Кими.

— Я помогаю.

— Ты сидел на диване. Это была идеальная помощь.

Он всё-таки положил платье в чемодан.

— Вот. Решил.

Изабель посмотрела на него.

— Убери.

— Почему?

— Потому что теперь я принципиально его не возьму.

Антонелли рассмеялся.

— Ты ужасный человек.

— Это мой чемодан.

— Ещё хуже.

Через полчаса он всё-таки перестал трогать вещи и подошёл к ней сзади, пока Изабель складывала футболки. Обнял за талию, уткнулся подбородком ей в плечо.

— Ты мешаешь.

— Я неделю тебя не видел.

— И решил компенсировать это тем, что не даёшь двигаться?

— Да.

Она накрыла его руки своими.

Кими поцеловал её в плечо, потом в шею.

На несколько секунд чемодан перестал существовать.

Изабель развернулась в его руках.

— Мы через два часа едем к папе.

— Я знаю.

— И ты всё ещё в футболке после самолёта.

— Это намёк?

— Очень прямой.

Кими тяжело вздохнул и отпустил её.

— Романтика умерла.

— Она вернётся после душа.

— Жестоко.

Изабель улыбнулась ему вслед.

Было легко.

До тех пор, пока через двадцать минут она не переодевалась перед зеркалом, а Кими не вошёл в спальню в поисках часов.

Он остановился.

Изабель увидела его взгляд в отражении и сразу поняла, куда он смотрит.

Синяк невозможно было не заметить.

— Иззи.

Она опустила платье чуть ниже.

Поздно.

Кими подошёл ближе.

— Это ты называешь обычным синяком?

— Он уже проходит.

— Он огромный.

— Я сильно ударилась.

Антонелли присел перед ней и внимательно посмотрел на левое бедро. Пальцами не коснулся, только провёл рядом с жёлтым краем.

— Об кухню?

— Об угол стола.

Кими поднял глаза.

— Как?

Изабель почувствовала ту же паузу, что вчера во время звонка.

Опять возможность сказать правду.

— Потеряла равновесие.

Он сразу нахмурился сильнее.

— Тебе опять было плохо?

Вопрос прозвучал спокойно.

И от этого стало хуже.

— Нет, — сказала Изабель. — Просто неудачно повернулась.

Кими ещё несколько секунд смотрел на неё.

Поверил.

— Болит?

— Если трогать.

Он убрал руку.

Антонелли поднялся, легко поцеловал её в висок и отошёл за часами.

Изабель осталась возле зеркала.

Теперь это уже нельзя было назвать недосказанностью.

Он спросил прямо.

Она соврала.

И никакого хорошего объяснения этому не было.

У отца Изабель всё было готово к их приезду.

Кими заметно замолчал ещё в машине.

Хоторн наблюдала за ним несколько минут, прежде чем не выдержала.

— Ты нервничаешь?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Изабель посмотрела на его руки.

— Ты третий раз поправляешь рукав.

Антонелли тут же убрал пальцы от манжеты.

— Неправда.

— Четвёртый.

— Зачем ты считаешь?

— Потому что это смешно.

Кими повернулся к ней.

— Очень рад, что тебе весело.

— Он тебя не съест.

— Я это знаю.

— Тогда перестань выглядеть так, словно едешь к стюардам после спорного штрафа.

— Иззи.

Она рассмеялась.

У двери отец встретил их спокойно, как встречал любого гостя. Поздоровался с Кими, забрал у дочери бутылку вина и предложил проходить.

Первые десять минут Антонелли действительно отвечал чуть осторожнее обычного. Не официально, но достаточно собранно, чтобы Изабель слышала знакомые интонации интервью.

Потом отец спросил про Мэгги.

И всё стало проще.

Кими рассказал, как сестра забрала его зарядку и вернула только через два дня, как нашла вместе с Вероникой старые картинговые фотографии и теперь использует их для шантажа. Отец Изабель спросил, большая ли у них разница в возрасте, потом разговор естественно ушёл к школе, к тому, как семья совмещала картинг с обычной жизнью.

— То есть после гонки в понедельник тебя всё равно отправляли на занятия? — уточнил отец Хоторн.

— Всегда, — ответил Кими и покачал головой. — Папа считал, что если я способен ехать гонку в воскресенье, значит, способен сидеть за партой в понедельник.

— Звучит разумно.

— Вы с ним уже начинаете мне не нравиться.

Изабель рассмеялась.

— Я же говорила, что вы поладите.

За ужином Кими постепенно перестал следить за каждым словом. Начал перебивать Изабель, когда она, по его мнению, неправильно рассказывала историю из Спа. Она в ответ забрала картофель с его тарелки.

— Это моё.

— Было.

— У тебя есть своё.

— У тебя вкуснее.

— Оно одинаковое.

— Тогда какая разница?

Кими подвинул тарелку дальше от неё.

Через минуту сам вернул ближе.

Отец всё это время почти не вмешивался.

Только смотрел.

Изабель заметила это однажды, когда Кими без вопроса передал ей воду ещё до того, как она потянулась к бутылке. Ничего особенного. Обычное движение, которое они оба уже перестали замечать.

Отец заметил.

И почему-то от этого стало тепло.

После ужина они ещё немного сидели в гостиной. Кими рассказывал про Сардинию, отца и планы семьи, которые, судя по всему, менялись каждый день.

— Вы знаете хотя бы, когда уезжаете? — спросил отец.

— Примерно.

Изабель посмотрела на Кими.

— Вот видишь.

— Что?

— Даже папа считает это странным.

— Он ничего такого не сказал.

— Я подумал, — спокойно уточнил отец.

Кими посмотрел сначала на него, потом на Изабель.

— Я больше сюда не приеду.

— Приедешь, — сказала она.

— Возможно.

Когда они собирались уходить, отец проводил их до двери.

— Хорошей поездки.

— Спасибо, — ответил Кими.

Отец посмотрел на него чуть серьёзнее.

— Привези её обратно целой.

Изабель замерла на секунду.

Кими усмехнулся, решив, что это шутка.

— Постараюсь.

— Я серьёзно.

— Папа.

— Что?

— Ничего.

Изабель первой вышла за дверь.

В ту ночь они долго не спали.

Не потому что случилось что-то особенное.

Просто лежали рядом, впервые за неделю без экрана между ними.

Кими рассказывал о доме. Мать Кими уже несколько раз спрашивала, что Изабель ест на завтрак. Мэгги хотела показать ей фотографии. Марко что-то запланировал на первый день, но сам Кими не был уверен, что именно.

— Это должно меня успокоить? — спросила Изабель.

— Да.

— Не работает.

Он повернулся к ней.

— Ты нервничаешь?

Она помолчала.

— Немного.

— Почему?

— Я еду к семье своего парня.

Кими моргнул.

— И?

— Для тебя это звучит нормально?

— Да.

— Конечно.

Он улыбнулся и притянул её ближе.

Ладонь легла на талию, потом остановилась выше места, где начинался синяк. Кими даже не посмотрел вниз. Просто уже помнил.

Изабель почувствовала неприятное сжатие внутри.

Он помнил о боли, причину которой она ему только что придумала.

— Кими...

— Мм?

Вот сейчас.

Она могла сказать всё.

Про кухню.

Про холодный пол.

Про Лею.

Про врача и невролога.

Про те несколько минут, которых не было в памяти.

Антонелли смотрел на неё сонно и спокойно.

— Что? — спросил он.

Изабель открыла рот.

— Я немного боюсь завтрашнего дня.

Кими улыбнулся.

— Моей семьи?

— Да.

— Поздно, — сказал он, поправляя прядь волос у её лица. — Мама уже решила, что ты ей нравишься.

— Она видела меня два раза по видеосвязи.

— Ей хватило.

Изабель тихо рассмеялась и спрятала лицо у него на груди.

Ещё одна возможность ушла.

На этот раз она даже не могла притвориться, что не заметила.

Италия начиналась с солнечного света.

Именно это Изабель почувствовала первой.

После Англии, где даже лето умело оставаться мягким и приглушённым, здесь всё казалось ярче. Солнце отражалось от светлых стен, тёплый камень почти сиял, а переход из глубоких теней под портиками обратно на улицу заставлял щуриться.

По дороге из аэропорта мелькали терракотовые крыши, ставни на окнах, балконы с растениями. Даже цвета машин и вывесок казались насыщеннее на фоне сухого летнего света.

Кими рядом тоже менялся.

Сначала незаметно.

Он заговорил с водителем по-итальянски и уже через минуту говорил быстрее, чем Изабель привыкла слышать. Потом ответил на звонок Марко, перебил отца посреди фразы, получил в ответ что-то столь же быстрое и совершенно спокойно продолжил.

— Вы сейчас спорили? — спросила Изабель, когда звонок закончился.

— Нет.

— Вы оба говорили одновременно.

— И?

Она посмотрела на него.

— Ничего.

Антонелли усмехнулся.

В Англии Кими чаще следовал за ней. Спрашивал, куда поворачивать, где лучше припарковаться, сколько ехать, в каком кафе они обычно бывают.

Здесь телефон с картой лежал выключенным.

Он знал улицы.

Знал, где водитель может свернуть быстрее.

На одном из перекрёстков сам объяснил дорогу.

Когда они вышли немного пройтись, Изабель заметила ещё больше.

Люди дольше оставались за столиками снаружи. Разговоры были громче, движения свободнее, руки постоянно участвовали в речи. Кто-то мог остановиться прямо посреди дороги, потому что увидел знакомого. Две женщины разговаривали так эмоционально, что Изабель первые несколько секунд была уверена: они ругаются.

Кими посмотрел туда.

— Что?

— Они спорят?

Он прислушался.

— Нет. Обсуждают, где ужинать.

Изабель повернулась к нему.

— Серьёзно?

— Да.

— Это звучит агрессивнее половины разговоров Тото.

Антонелли рассмеялся.

Сам он здесь становился похож на окружающих гораздо быстрее, чем осознавал.

Чаще жестикулировал.

Переключался на итальянский автоматически.

Несколько раз начинал отвечать кому-то, потом вспоминал об Изабель и переводил ей половину разговора.

Его узнавали.

Подошёл мальчик лет двенадцати с отцом, попросил фотографию и поздравил со Спа. Через несколько улиц пожилой мужчина возле небольшого кафе окликнул:

— Андреа!

Кими сразу обернулся.

Они поговорили пару минут. Мужчина спросил про Марко, передал что-то для Вероники и только в конце обратил внимание на Изабель.

Когда они пошли дальше, Хоторн посмотрела на Кими.

— Кто это?

— Знает папу.

— Ты даже не знаешь его имени?

— Знаю.

— И?

— Я забыл, как объяснить тебе, откуда.

Она улыбнулась.

В Лондоне Антонелли останавливали потому, что он пилот Mercedes.

Здесь Формула-1 странным образом смешивалась с жизнью, которая существовала намного раньше. Кто-то хотел фотографию, а кто-то просто спрашивал, почему Андреа так давно не заходил.

И это нравилось ей больше, чем ожидалось.

Вероника встретила их у двери.

Изабель успела только поздороваться, прежде чем её обняли и спросили:

— Ты голодная?

— Нет, спасибо.

— Хорошо. Тогда сначала поедим.

Кими, стоявший за ней с сумками, тихо сказал:

— Я предупреждал.

— Андреа, не стой в дверях.

Он посмотрел на Изабель.

— Видишь?

Марко появился почти сразу, забрал одну из сумок, спросил про дорогу и сообщил, что завтра они, возможно, поедут раньше.

— Во сколько? — уточнила Изабель.

— Около девяти.

Из кухни донёсся голос Вероники:

— Не раньше десяти!

Кими поставил чемодан.

— Значит, между девятью и одиннадцатью.

— Это как?

— Нормально.

Изабель посмотрела на него.

— Для кого?

Он поцеловал её в висок.

— Привыкнешь.

Мэгги спустилась по лестнице через минуту и сразу подошла к Изабель.

— Наконец-то.

— Мы виделись по видео.

— Это не считается.

Кими бросил:

— Очень приятно, что хоть кто-то ждал меня.

Сестра даже не посмотрела в его сторону.

— Ты был здесь неделю.

— Отлично.

Через полчаса Изабель уже сидела за столом, хотя несколько раз повторила, что не голодна.

Ей положили еду.

Потом ещё немного.

Когда она попыталась отказаться от второго блюда, Кими наклонился ближе.

— Не сопротивляйся.

— Почему?

— Это бесполезно.

Вероника услышала:

— Что бесполезно?

— Ничего, мам.

— Андреа, передай хлеб.

Изабель поймала себя на том, что снова автоматически посмотрела на Кими.

Он отозвался совершенно естественно.

Андреа.

Здесь имя звучало постоянно.

Не как что-то особенное.

Просто как его имя.

К концу ужина она уже перестала каждый раз замечать, но ощущение всё равно оставалось странным. Будто человек рядом был одновременно тем же и немного другим.

После еды Изабель поднялась.

— Я помогу.

Вероника кивнула и тут же протянула ей тарелки.

Хоторн на секунду замерла.

Она привыкла, что предложение помочь гостя обычно встречают вежливым «не нужно».

Здесь никто не стал изображать церемонию.

Через пять минут Изабель уже стояла возле посудомоечной машины, пока Вероника рассказывала, что утром нужно купить перед поездкой.

Кими заглянул на кухню.

— Ты что здесь делаешь?

— Помогаю.

— Тебя заставили?

Изабель посмотрела на него.

— Нет.

— Тогда странно.

Вероника бросила через плечо:

— Андреа, иди отсюда или помогай.

Он исчез.

Изабель рассмеялась.

Федерико и Лоренцо приехали после девяти.

Без звонка.

Изабель услышала голоса внизу, пока они с Кими были наверху, и посмотрела на него.

— Ты кого-то ждёшь?

Антонелли прислушался.

— Нет.

— А твои родители?

— Думаю, тоже нет.

— И это нормально?

— Да.

Изабель покачала головой.

— Я перестаю задавать вопросы.

— Правильное решение.

Федерико и Лоренцо она уже знала по историям, фотографиям и сообщениям, но лично увидела впервые.

Федерико сразу пожал ей руку.

— Значит, ты настоящая.

Изабель моргнула.

— Простите?

— Не слушай его, — вмешался Кими, хлопнув друга по плечу. — Он давно потерян для общества.

— Мы просто начали подозревать, что ты выдумал девушку, — пояснил Лоренцо. — Слишком много говоришь о ней.

Кими посмотрел на него.

— Я вообще о ней почти не говорю.

Оба друга рассмеялись.

Изабель медленно повернулась к Антонелли.

— Интересно.

— Они врут.

— Мы знали его до того, как он научился правильно отвечать журналистам, — сказал Федерико. — У нас доказательства.

— Никаких доказательств нет.

С лестницы появилась Мэгги с большим старым альбомом.

Кими замолчал.

— Нет.

Сестра улыбнулась.

— Что?

— Мэгги, даже не думай, — Антонелли шагнул к ней, но она успела пройти мимо и передать альбом Изабель. — Всё, что она сейчас покажет, сфальсифицировано.

— Конечно, — согласилась Изабель, уже открывая первую страницу. — Я обязательно учту.

— Иззи.

На первой фотографии Кими было лет семь или восемь. Он стоял рядом с картом в комбинезоне, который выглядел на размер больше необходимого, и смотрел в камеру с совершенно серьёзным лицом.

— О боже.

— Закрой.

Мэгги села рядом с Изабель.

— Дальше лучше.

— Мэгги.

— Вот эта.

Кими попытался забрать альбом.

Изабель прижала его к себе.

— Не трогай.

— Это мой дом.

— Альбом сейчас у меня.

Лоренцо устроился напротив.

— Я всегда говорил, что она тебе подходит.

— Ты знаком с ней семь минут.

За следующие полчаса Изабель узнала, что Кими однажды расплакался из-за проигранной картинговой гонки, хотя потом много лет утверждал, что ему просто попала пыль в глаз; что в школе он действительно мог уснуть на уроке после гоночных выходных; что однажды вся компания уехала ночью к морю практически без денег и только утром поняла, что никто не сообщил родителям правдивую версию маршрута.

— Это та поездка в Риччоне? — спросила Изабель.

Федерико сразу повернулся к Кими.

— Ты ей рассказал?

— Частично.

— Значит, неправильно, — заключил Лоренцо.

— Я был там.

— Именно поэтому твоя версия ненадёжна.

Изабель рассмеялась.

Антонелли сидел рядом, периодически пытался вмешаться, исправить детали или объявить историю выдуманной. Никто не обращал внимания.

И в какой-то момент Изабель просто перестала слушать конкретные слова.

Смотрела.

На Кими, который здесь не контролировал разговор.

Не думал, как выглядит.

Не следил, что можно сказать.

Федерико перебивал его.

Лоренцо издевался.

Мэгги использовала детские фотографии как оружие.

Марко иногда проходил мимо и добавлял ещё одну деталь, обычно самую неудобную.

И Кими был совершенно счастлив.

К полуночи дом наконец начал затихать.

Федерико и Лоренцо уехали. Мэгги забрала альбом, пообещав Изабель, что завтра найдёт второй. Кими потребовал немедленно уничтожить его.

Никто не пообещал.

Они остались вдвоём возле открытого окна в его комнате. С улицы доносились редкие машины и голоса, тёплый воздух шевелил занавеску.

Изабель сидела на краю кровати.

— У вас всегда так?

Кими, стоявший возле чемодана, посмотрел на неё.

— Как?

— Люди приходят без предупреждения. Никто не знает, во сколько вы завтра выезжаете. Твоя сестра крадёт твои вещи. Мама кормит любого, кто появляется у двери. Твои друзья знают обо мне больше, чем я ожидала.

— Сегодня было спокойно.

Изабель несколько секунд смотрела на него.

— Ты сейчас серьёзно.

— Конечно.

Она рассмеялась.

Кими подошёл и встал между её коленями.

— Тебе не нравится?

Изабель подняла голову.

— Наоборот.

— Тогда почему смеёшься?

Она положила руки ему на талию.

— Мне нравится смотреть на тебя здесь.

Антонелли чуть нахмурился.

— В смысле?

— Ты другой.

— Лучше или хуже?

— Громче.

Кими фыркнул.

— Это не ответ.

— Быстрее говоришь. Больше двигаешь руками. Перебиваешь всех.

— Я всегда перебиваю.

— Не настолько.

Он улыбнулся.

Изабель продолжила уже тише:

— Ты здесь вообще ни о чём не думаешь. Куда идти, что говорить, кто рядом. Просто знаешь.

Кими посмотрел на неё внимательнее.

— Это дом.

— Я знаю.

Он провёл ладонями по её талии и притянул ближе. Рука автоматически остановилась выше синяка.

Изабель заметила.

Снова.

Такой маленький жест, который он сам даже не осознавал.

Она обняла его за шею.

— В Англии ты был у меня в гостях, — сказала Хоторн. — Здесь всё наоборот.

— Ты не гость.

— Я приехала сегодня.

— И?

— У вас это очень короткий испытательный срок.

Кими усмехнулся.

— Тебя приняли ещё по видеосвязи.

— Я так и поняла.

Он наклонился и поцеловал её.

На этот раз никуда не торопясь.

Изабель притянула его ближе, чувствуя под пальцами тонкую ткань футболки, тепло кожи и знакомый запах, которого неожиданно успела не хватать за эту неделю.

Поцелуй закончился не сразу.

Кими коснулся лбом её лба.

— Я скучал.

Она улыбнулась.

— Я заметила.

— Ты можешь иногда отвечать нормально?

— Нет.

— Ужасная девушка.

— И всё равно прилетел.

— Ошибка.

Изабель поцеловала его сама.

За дверью кто-то прошёл по коридору, потом стало снова тихо.

Она могла рассказать сейчас.

Снова.

О том, что лежала на кухонном полу.

Что синяк появился вовсе не из-за неловкого поворота.

Что папка с заключениями врача лежит в её сумке в соседней комнате.

Кими привёз её домой.

Познакомил со всеми частями своей жизни, которые не видел паддок.

А она приехала сюда вместе с деталью, о которой он ничего не знал.

От этого становилось не по себе.

Но Изабель только сильнее обняла его.

— Завтра Сардиния? — спросила она.

— Если папа скажет девять, мама десять, а в итоге мы выедем в одиннадцать — да.

— Я начинаю понимать систему.

— Никакой системы нет.

— Вот это я уже поняла.

Кими улыбнулся и поцеловал её в висок.

За окном оставалась тёплая итальянская ночь.

А утром им снова предстояло куда-то ехать — без точного времени, без привычного расписания и впервые за долгое время без Формулы-1 между ними.