F1 Сезон 2026. Пока не погаснут огни

Изабель проснулась от вибрации телефона на прикроватной тумбе.

Несколько секунд она не понимала, где находится. В комнате было полутемно, шторы пропускали узкую полоску утреннего света, а Кими спал рядом, положив ладонь ей на живот. Его дыхание оставалось ровным, волосы растрепались сильнее обычного.

Телефон снова завибрировал.

На экране высветилось сообщение из рабочего чата Mercedes: время выезда из отеля, обновлённый график перелёта, ссылка на предварительный разбор гонки. Следом пришло напоминание о созвоне с Брэкли.

До Венгрии оставалось четыре дня.

Изабель выключила звук и осторожно положила телефон обратно. Попыталась выбраться из-под руки Кими, но он сразу притянул её ближе.

— Ещё так рано, — пробормотал он, не открывая глаз.

— Через час выезд.

— Это очень далеко.

— Это через час.

Он наконец посмотрел на неё.

Несколько секунд они молчали. Вчерашняя ночь ещё ощущалась в теле приятной усталостью, а близость между ними стала другой — спокойнее и понятнее. Изабель не чувствовала неловкости, которой ожидала. Скорее нежелание вставать и снова становиться человеком с расписанием, гарнитурой и десятками нерешённых задач.

Кими коснулся губами её плеча.

— Останемся ещё на день.

— И пропустим Венгрию?

— Джордж справится один.

— После вчерашнего схода он особенно оценит твою поддержку.

Кими поморщился.

— Тогда скажем, что заболели.

— Оба?

— Очень заразная болезнь.

Изабель посмотрела на него.

— Тебя нельзя оставлять без контроля после победы.

— Вчера ты говорила о границах.

— И была права.

Он улыбнулся и поцеловал её. На этот раз коротко, без попытки снова затянуть в постель.

Через сорок минут они уже собирали вещи.

Внизу их ждали разные машины. Изабель должна была ехать с инженерной командой, Кими — с Джорджем и сотрудниками команды. Он поцеловал её перед входом в лифт, не обращая внимания на людей в коридоре, и попросил написать, когда она доберётся до аэропорта.

— Мы вылетаем в одно время, — напомнила Изабель.

— Всё равно напиши.

— Зачем?

— Чтобы я знал.

Она не стала спорить.

На борту Кими оказался рядом с Джорджем. Сначала оба работали: Джордж просматривал отчёт по аварии, Кими отвечал на сообщения и несколько раз возвращался к видео обгона Леклера. Потом ноутбуки закрыли, и кто-то из сотрудников команды достал небольшие шахматы с магнитными фигурами.

Джордж предложил сыграть одну партию.

Она растянулась почти на сорок минут.

Кими дважды подолгу смотрел на доску, потом делал ход слишком быстро. В третий раз он потянулся к телефону, прочитал сообщение и невольно улыбнулся.

— Ты собираешься смотреть на доску? — спросил Джордж.

— Я смотрю.

— Нет. Ты улыбаешься сообщению от Изабель.

Кими перевернул телефон экраном вниз.

— Давай ходи уже.

Джордж передвинул фигуру и после небольшой паузы добавил:

— Кстати, в прошлый раз вы оба утверждали, что я вошёл без предупреждения.

— Потому что так и было.

— Я постучал.

— И сразу открыл дверь.

— Вы молодые. По вам ещё в коридоре было понятно, чем закончится разговор.

Кими посмотрел на него.

— Ты невыносимый.

— Зато честный.

Джордж сразу вернулся к доске.

Через три хода Кими потерял ладью.

— Ты специально меня отвлёк.

— Я вообще ничего не делал.

— Ты начал говорить про Иззи.

— А ты начал проигрывать раньше.

Кими попытался продолжить партию, но через несколько минут Джордж поставил ему мат.

— Ты слишком быстро принимаешь решения, — сказал он, складывая фигуры.

— В гонке это помогает.

— В шахматах — нет.

— Значит, шахматы плохо устроены.

Джордж покачал головой.

Кими снова взял телефон. От Изабель пришло короткое сообщение:

Села. Не проигрывай Джорджу слишком сильно.

Он посмотрел на сложенные фигуры, затем написал:

Поздно.

В Будапеште было жарче, чем в Спа.

Даже вечером воздух оставался тяжёлым, а в среду утром Изабель проснулась раньше будильника из-за включившегося кондиционера. Первые два дня прошли между отелем, трассой и онлайн-разборами. Команда пыталась перенести настройки из Бельгии на совсем другой автодром, но большая часть данных здесь почти не работала: медленные повороты, короткие прямые, высокая температура и постоянная нагрузка на шины требовали другого подхода.

Во вторник вечером Изабель позвонил отец.

Она ответила уже из номера, продолжая раскладывать документы по завтрашним встречам. На экране появилось знакомое окно его кабинета и край книжного шкафа.

— Поздравляю с победой, — сказал он после приветствия. — Я смотрел последние круги.

— Все?

— Последние десять. До этого я решил, что лучше не мешать вашей стратегии своим присутствием перед телевизором.

Изабель улыбнулась.

— Очень предусмотрительно.

— Тот обгон был хорошим.

— Он потом сказал, что мог сделать раньше.

— Значит, всё как обычно.

Отец спросил, когда она приедет домой во время перерыва. Изабель пока не знала точных дат: после Венгрии оставались разборы, а затем команда могла вызвать её в Брэкли на несколько дней.

— Хотя бы предупреди заранее, — сказал он. — Я освобожу вечер.

— Хорошо.

Он некоторое время смотрел на неё внимательнее.

— Ты устала.

— Двойной этап.

— После Венгрии отдохни хотя бы несколько дней.

— Постараюсь.

— Это означает, что ты уже составила список дел на перерыв?

Изабель перевела взгляд на открытый ноутбук.

— Пока нет.

Она пообещала позвонить после гонки. Отец не стал продолжать разговор и пожелал удачи команде.

После завершения звонка Изабель ещё несколько секунд смотрела на погасший экран. В последний раз дома она была совсем недавно, но теперь казалось, что с тех пор прошло несколько месяцев.

В четверг паддок окончательно заполнился людьми.

Финал чемпионата мира по футболу обсуждали почти наравне с предыдущей гонкой. Испания победила Аргентину, поэтому совместное появление Карлоса, Франко и Фернандо на пресс-конференции сразу привлекло внимание.

Франко держался спокойно. Признал, что Испания провела сильный матч и заслужила победу, но подчеркнул, что гордится аргентинской сборной и её турниром. Когда разговор перешёл к перепалкам болельщиков, он уже без улыбки сказал, что не понимает людей, которые превращают спорт в повод ненавидеть друг друга.

Карлос несколько раз шутил над флагом с Месси и Марадоной, который Франко принёс в Спа. Франко отвечал, что флаг всё равно останется у него, независимо от результата финала.

На этом тему закрыли.

Позже Франко встретил Изабель у входа в гостевую зону Mercedes.

— Я был очень взрослым, — сообщил он.

— Я видела.

— Даже Карлос не смог меня спровоцировать.

— Потому что Фернандо сидел между вами.

— Это тоже стратегия.

Он забрал со стола бутылку воды и спросил, будет ли она вечером с ними. Маия собирала небольшую компанию в ресторане, но Изабель отказалась: утром начинались практики, и у Mercedes оставалось слишком много вопросов по машине.

— Вы все стали скучными, — заключил Франко.

— Ты тоже работаешь завтра.

— Но я умею страдать весело.

Он ушёл прежде, чем она успела ответить.

Фан-встреча Кими и Олли проходила ближе к вечеру.

Организаторы придумали задание: каждому дали слово, которое нужно было незаметно вставить в ответ во время разговора. Кими достался «Беар», Олли — «Андреа».

Изабель наблюдала из-за сцены вместе с несколькими сотрудниками команд.

Кими справился первым. Отвечая на вопрос о людях, с которыми хотел бы поехать в отпуск, он среди прочих назвал Олли и добавил, что «Беар всё равно приедет без приглашения». Зрители засмеялись, Олли сразу понял, что произошло, но не выдал его.

Своё слово он использовал через несколько минут.

— Андреа всегда делает вид, что не нервничает, — сказал Олли, рассказывая о первых сезонах в младших сериях. — А потом начинает разговаривать в два раза быстрее.

Кими повернулся к нему.

— Ты вообще когда-нибудь называл меня Андреа?

— Называл в Формуле-2.

— Когда?

— Когда злился на тебя.

— Значит, постоянно?

Олли задумался.

— Довольно часто.

После встречи они задержались у выхода. Олли нашёл в телефоне старую фотографию из Формулы-2 и показал её Изабель. На снимке Кими сидел на полу в коридоре между брифингами, прислонившись спиной к стене, с закрытыми глазами и шлемом на коленях. Олли рядом показывал в камеру два пальца за его головой.

— Он уснул? — спросила Изабель.

— Утверждал, что просто отдыхал.

— Я не спал, — раздался голос Кими за её спиной.

Он подошёл ближе и положил ладонь Изабель на талию.

— У тебя были закрыты глаза, — сказал Олли.

— Я думал.

— Минут двадцать.

— Мысль была сложная.

Олли рассмеялся и убрал телефон.

Через несколько минут их позвали в разные стороны. Кими пошёл вместе с Изабель к Mercedes, но почти до самого входа молчал.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Ты уже несколько минут смотришь так, будто хочешь что-то сказать.

— Что Олли тебе показывал?

Изабель повернула голову.

— Фотографию, которую ты только что видел.

— До неё.

— Ничего.

— Вы долго смеялись.

— Потому что он рассказывал, как ты уснул в коридоре.

Кими поправил пропуск на шее.

— Я не уснул.

— Разумеется.

— И он до сих пор хранит эту фотографию?

— Похоже на то.

Изабель посмотрела на него внимательнее.

— Тебя это беспокоит?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Кими открыл перед ней дверь.

— Просто у него телефон забит всяким мусором.

— Хорошо.

Она не стала продолжать. Через несколько секунд он уже спрашивал про пятничную программу так, словно предыдущего разговора не было.

В первой практике машину Кими отдали Фреду Вести.

Это было частью обязательной программы для молодых пилотов, и Кими знал об этом заранее. Всё равно, оказавшись в гараже без шлема и комбинезона, он чувствовал себя лишним.

Фред устроился в кокпите, механики подогнали ремни и педали. Кими стоял рядом с Эдрианом и следил, как на экранах появляются первые данные.

— Сначала он забрал мою машину, — сказал Кими. — Потом мою комнату.

Эдриан не оторвался от монитора.

— Комната всё ещё твоя.

— Вчера там лежала его сумка.

— Пять минут.

— Этого достаточно.

Изабель передала инженеру таблицу с поправками по температуре трассы.

— Ещё немного, и ты обвинишь его в захвате команды.

— Я пока собираю доказательства.

Фред провёл сессию уверенно и закончил её седьмым. Джордж оказался пятым. Для Mercedes результат выглядел неплохо, хотя состояние трассы и программы соперников не позволяли делать серьёзные выводы.

Кими внимательно слушал комментарии Фреда после возвращения. Несколько раз уточнил детали по балансу и работе задних шин, а затем сам сел перед телеметрией.

Со стороны он казался спокойным. Изабель видела, что ему не терпится вернуться в машину.

Во второй практике это желание прошло довольно быстро.

Его первую попытку на мягких шинах прервали красными флагами. Кими только начал быстрый круг, когда сессию остановили, и вернулся в гараж с непрогретым комплектом и недовольством, которое не пытался скрыть.

После рестарта начался трафик. Несколько машин медленно готовили шины в последнем секторе, ещё две возвращались в боксы. Кими пришлось сбросить скорость, и следующая попытка тоже не сложилась.

— Задняя часть нестабильна, — сообщил он Эдриану. — Особенно на торможении.

— Видим. Попробуем изменить баланс на следующем выезде.

Кими вернулся в гараж, остался в кокпите, пока механики проверяли машину. Инженеры быстро внесли корректировки.

На следующем комплекте ситуация стала ещё хуже.

Задние колёса заблокировались перед медленным поворотом. Машину повело в сторону, Кими отпустил тормоз и едва избежал разворота.

— Проверьте тормоза, — сказал он. — Так быть не должно.

Через несколько минут днище жёстко коснулось трассы. Удар прозвучал даже в радио.

— Я задел поребрик. Посмотрите, есть ли повреждения.

Эдриан подтвердил, что команда проверит данные. Изабель уже сравнивала давление и высоту машины с предыдущим кругом.

Кими продолжил, но темпа не было. Новое покрытие оказалось неровнее ожидаемого, задние шины быстро перегревались, а баланс менялся от одного поворота к другому.

В конце сессии он остался тринадцатым.

После победы в Спа результат выглядел особенно неприятно.

Кими вернулся в гараж без улыбки. Снял шлем, коротко поговорил с механиками и сразу пошёл на разбор. Никто не пытался убедить его, что позиция ничего не значит. Проблемы были реальными, и за ночь команде предстояло понять, насколько серьёзными.

Разговор затянулся.

Они несколько раз возвращались к блокировкам, спорили о настройках тормозного баланса и проверяли возможное повреждение днища. Кими подробно описывал, как менялось поведение машины. Эдриан задавал вопросы, Изабель сопоставляла его ощущения с данными.

Когда совещание закончилось, в комнате оставалось душно, несмотря на кондиционер.

Изабель собрала документы и вышла первой.

В коридоре стало легче ненадолго. Через несколько шагов перед глазами появилась тёмная рябь, а ноги вдруг потеряли привычную устойчивость. Она замедлилась и коснулась ладонью стены.

Нужно было просто немного постоять.

Она сделала вдох, но слабость не прошла. Тогда Изабель дошла до низкой скамьи у служебного выхода и села, положив папку рядом.

Кими нашёл её через несколько минут.

Он вышел из инженерной комнаты вместе с Эдрианом, что-то сказал ему на ходу, затем заметил Изабель и остановился.

— Что случилось?

— Ничего. Просто жарко.

Кими подошёл ближе.

— Ты бледная.

— Сегодня все очень наблюдательные.

Он присел перед ней и посмотрел внимательнее.

— Голова кружится?

— Уже почти нет.

— А до этого?

Изабель отвела взгляд.

— Немного.

Кими поднялся, взял бутылку воды с ближайшего стола и вернулся. Открутил крышку, прежде чем протянуть ей.

— Выпей немного.

Она сделала несколько глотков.

— Я в порядке.

— Ты сидишь в служебном коридоре и держишься за стену.

— Уже не держусь.

Он не улыбнулся.

— Это ведь не первый раз.

Изабель почувствовала раздражение, хотя понимала, что он прав.

— В Спа я почти не ела. Сегодня тоже. Здесь жарко, мы второй уик-энд подряд работаем без перерыва.

— И всё это должно меня успокоить?

— Я просто устала.

Кими сел рядом.

Некоторое время они молчали. Из помещения дальше по коридору доносились голоса механиков, кто-то прокатил тележку с оборудованием. Паддок продолжал жить, будто ничего не произошло.

— После Венгрии сходи к врачу, — сказал Кими.

— К обычному врачу?

— К любому, который скажет, почему тебе становится плохо.

— Скорее всего, он скажет больше спать и нормально есть.

— Тогда хотя бы услышишь это не только от меня.

Изабель посмотрела на него.

— Ты теперь будешь следить, что я ем?

— Уже начал.

— Прекрасно.

— И не спорь. Ты сейчас проигрываешь.

Она сделала ещё один глоток воды.

Слабость постепенно уходила. Осталась неприятная тяжесть в голове и желание скорее вернуться в номер.

— Хорошо, — сказала Изабель. — После гонки запишусь на обследование.

— Обещаешь?

— Да.

Кими продолжал смотреть на неё, проверяя, насколько серьёзно она это сказала.

— Хорошо.

Он не стал задавать больше вопросов. Просто остался рядом, пока она не почувствовала, что может встать.

До машины они дошли вместе.

В номере Изабель включила кондиционер на более низкую температуру, приняла душ и легла поверх покрывала, не переодеваясь до конца.

Кими написал, что команда продолжит работу ещё минимум час. Следом прислал фотографию экрана с графиками и короткое сообщение:

Я проверю, поела ли ты.

Изабель ответила фотографией пустой тарелки из доставки.

Доволен?

Ответ пришёл сразу:

Почти.

Она положила телефон рядом и закрыла глаза.

Усталость объясняла многое. Жара — тоже. За последнюю неделю она почти не спала нормально, питалась между встречами и провела два гоночных уик-энда подряд на ногах.

Но эпизоды повторялись.

Коридор базы после Сильверстоуна. Суббота в Спа. Сегодня.

Изабель не знала, что именно с ней происходило. Давление, анемия, переутомление, недостаток сна — причин могло быть много всего. Во время летнего перерыва у неё наконец появится возможность сдать анализы и сходить к терапевту, не пытаясь втиснуть приём между брифингом и перелётом.

Она открыла сайт ближайшей частной клиники, пролистала список специалистов и сохранила страницу с общей диагностикой. Запись пока оформлять не стала. Сначала нужно было закончить с Венгрией.

Телефон погас.

В тишине неожиданно вспомнилась кухня старого дома.

Изабель была ещё ребёнком. Мать стояла у столешницы, потом вдруг села на ближайший стул и попросила открыть окно. Отец принёс воду и сказал Изабель пойти в комнату. Через десять минут мать уже улыбалась и уверяла, что ей просто стало душно.

Изабель много лет не вспоминала этот эпизод.

Теперь он вернулся слишком ясно: бледное лицо матери, пальцы на краю стола, открытое окно, хотя на улице было прохладно.

Она не понимала, почему подумала об этом именно сейчас.

Наверное, из-за воды. Или из-за духоты.

Изабель снова взяла телефон и поставила напоминание на понедельник после гонки:

Записаться на обследование.

До летнего перерыва оставалось три дня.