F1 Сезон 2026. Пока не погаснут огни

В воскресенье утром Карлос и Кими встретились в лифте отеля.

Никто из них не планировал этот разговор. Карлос вошёл на следующем этаже уже в форме Williams, нажал кнопку первого этажа и коротко поздоровался. Кими убрал телефон в карман. Несколько секунд они ехали молча, пока двери снова не закрылись.

За ночь он успел несколько раз посмотреть запись пятничного эпизода. Из кокпита всё выглядело иначе: болид Карлоса казалась неподвижным препятствием посреди прямой, хотя на повторе было заметно, что тот оставлял пространство и сам находился в не самой удобной позиции.

— Я посмотрел повтор, — сказал Кими. — Вчера перегнул. Прости.

Карлос повернул к нему голову. Удивления на лице не было, скорее спокойное удовлетворение от того, что разговор вообще состоялся.

— Принято. В следующий раз сначала посмотри повтор, потом ругайся.

Кими усмехнулся.

— Постараюсь.

На этом они и закончили. Лифт остановился, двери разошлись, и уже через несколько шагов Карлоса перехватили друзья.

К паддоку они приехали в одинаковых футболках сборной Испании. На спинах были фамилии и номера: Сайнс, Мери, Борха. Красные футболки резко выделялись среди командной формы, поэтому фотографии появились в социальных сетях ещё до того, как Карлос успел дойти до моторхоума.

Франко ответил по-своему.

Он появился в аргентинской футболке и с большим флагом, на котором рядом были изображены Месси и Марадона. Несколько болельщиков сразу попросили развернуть его полностью. Франко встал у ограждения, придерживая один край, второй отдал механику Alpine и спокойно выдержал десяток фотографий.

Карлос, проходя мимо со своими друзьями, остановился.

— Нас сегодня больше, — заметил он.

Франко посмотрел на троих испанцев, затем на свой флаг.

— Нам этих двоих достаточно.

Карлос рассмеялся.

— Нечестный состав.

— Ты первым начал считать людей.

Они пожали друг другу руки. На этом футбольное противостояние закончилось: Карлос отправился к Williams, Франко сложил флаг и передал его сотруднику Alpine, чтобы не таскать по гаражу весь день.

Кими наблюдал за ними издалека.

— Ты тоже хочешь футболку? — спросила Изабель.

— Нет.

— Очень быстро ответил.

— Потому что папа заставит меня надеть итальянскую, а потом Франко будет спорить со мной до старта.

— Разумно.

— Я иногда умею.

Изабель подняла бровь.

— Не привыкай, — добавил он.

До старта оставалось несколько часов, но паддок уже жил гонкой.

Над трассой висели серые облака. Дождь обещал пройти где-то рядом, не обязательно над самим автодромом. Команды всё равно готовили запасные сценарии, проверяли радары и несколько раз уточняли прогноз по секторам. В Спа погода могла измениться за время одного круга.

После утреннего брифинга Кими почти не оставался один. Интервью, встреча с партнёрами, короткая съёмка на стартовой решётке, разговор с инженерами. Перед гимном его подвели к группе детей в командных кепках. Он присел перед ними, чтобы оказаться на одном уровне, подписал несколько карточек и терпеливо ответил на вопрос о том, страшно ли ему ехать через О-Руж.

Изабель услышала только конец:

— Иногда страшно, — сказал Кими. — Но это нормально. Главное — всё равно понимать, что ты делаешь.

Через несколько минут он уже снова был сосредоточен на гонке.

На решётке Леклер стоял рядом с ним. Ферстаппен начинал третьим. После штрафа Норрис оказался дальше, чем позволяла его квалификационная скорость, но в Mercedes не сомневались, что McLaren быстро начнёт отыгрывать позиции.

Марко находился у передней части гаража, разговаривал с Тото и время от времени смотрел в сторону машины сына. Вчерашняя радость никуда не исчезла, но сейчас он держался спокойнее. Поул уже остался в субботе. Воскресенье требовало новой работы.

Изабель подошла к машине перед тем, как механики начали освобождать решётку.

Она не стала повторять Кими, что верит в него, и не пыталась найти особенную фразу. Спокойно провела его через первые минуты гонки: короткий разгон к Ла-Сурсу, риск контакта в тесном первом повороте, выход к О-Ружу и атака из воздушного мешка на Кеммеле. Напомнила, что Леклер будет рядом, а Ферстаппен постарается воспользоваться их борьбой.

Кими слушал, опустив визор только наполовину. Пока она говорила, перестал постукивать пальцами по рулю и чуть расслабил плечи.

Когда Изабель закончила, он кивнул.

— Готов?

— Да.

Она коснулась края кокпита и отошла.

На пит-уолле мир быстро сузился до экранов, голосов и нескольких десятков машин на прогревочном круге.

Кими аккуратно прогрел шины, несколько раз резко нажал на тормоз и занял своё место. Леклер остановился справа от него. За спиной застыл Ферстаппен.

Красные огни зажглись один за другим.

Погасли.

Кими сорвался с места чисто. Леклер стартовал немного лучше и на первых метрах оказался рядом, но в Ла-Сурсе Кими удержал внутреннюю линию. Ferrari пришлось оставить ему пространство.

Из поворота они вышли в том же порядке.

Дальше начиналась более опасная часть. Кими первым спустился к О-Ружу, прошёл подъём без лишней коррекции и вывел машину на Кеммель. Леклер оставался достаточно близко, чтобы воспользоваться разреженным воздухом.

— Шарль в зоне атаки, — сообщил Эдриан.

Кими не стал закрывать всю трассу. Один раз сместился внутрь, заставил Леклера выбрать внешнюю сторону и поздно затормозил перед связкой поворотов.

Позицию он сохранил.

Первый круг закончился с Кими впереди, Леклером в пределах секунды и Ферстаппеном за Ferrari. Дальше шли Хэмилтон, Пиастри и Джордж.

Несколько минут гонка складывалась ровно. Кими постепенно вывел Леклера из зоны немедленной атаки, но оторваться далеко не мог. Ferrari хорошо держалась в среднем секторе, Red Bull не отпускал обоих.

Изабель следила за разрывами, температурой шин и расходом энергии. Кими звучал спокойно. Сообщал о лёгком скольжении задней части на выходе, но не требовал срочных изменений.

На четвёртом круге эфир резко ожил.

На одном из экранов показали Джорджа и Хэмилтона рядом перед шестым поворотом. Ferrari сместилась через траекторию Mercedes. Джордж попытался избежать контакта, но машины всё равно задели друг друга. Mercedes развернуло и вынесло в гравий.

— Джордж остановился, — сказал кто-то в гараже.

Изабель уже смотрела на карту.

Машина стояла далеко от траектории, но выбраться самостоятельно не могла. По радио Джордж сообщил о повреждениях и сразу выключил двигатель.

Появилась машина безопасности.

В гараже на несколько секунд стало тихо. Один Mercedes продолжал лидировать, второй закончил гонку через несколько минут после старта.

Тото не сказал ничего лишнего. Выслушал предварительное объяснение инженеров Джорджа, коротко кивнул и вернулся к мониторам Кими.

Для команды гонка теперь существовала только в одной машине.

Кими проехал мимо места аварии на сниженной скорости и увидел Джорджа возле барьера.

— Он в порядке? — спросил он.

— Да, — ответил Эдриан. — Машина повреждена, он сошёл.

Кими замолчал.

Изабель знала, что ему хотелось спросить ещё, но сейчас на это не было времени. Леклер прогревал шины за его спиной, Ферстаппен шёл третьим, а рестарт в Спа мог стоить нескольких позиций сразу.

Эдриан подробно проговорил процедуру. Изабель проверила момент, когда машина безопасности должна была уйти. Кими несколько раз замедлил группу, создал расстояние и начал разгон раньше, чем ожидал Леклер.

На линии рестарта у него уже был небольшой запас.

Ferrari попыталась приблизиться на Кеммеле, но не успела выйти на реальную атаку.

Кими снова начал отрываться.

После десяти кругов гонка вошла в рабочий ритм. Шины держались лучше прогноза, однако темп Ferrari оставался опасным. Леклер не позволял Mercedes спокойно контролировать дистанцию. Каждый раз, когда Кими прибавлял, Шарль отвечал похожим временем.

Норрис тем временем прошёл несколько машин и быстро приближался к первой группе. Пиастри получил повреждение в борьбе с Леклером, но продолжал гонку. Хэмилтон после контакта с Джорджем получил пять секунд штрафа.

Изабель отмечала всё это, не позволяя событиям вокруг отвлечь её от Кими.

Первая серия пит-стопов началась раньше, чем ожидали в Mercedes.

Ferrari позвали Леклера первым. Он перешёл на жёсткие шины и сразу показал быстрый сектор. Mercedes оставили Кими на трассе ещё на круг, рассчитывая использовать свободный воздух, но несколько медленных машин впереди помешали ему собрать нужное время.

После остановки он вернулся третьим.

Впереди оказались Леклер и Норрис.

— Где мы? — спросил Кими, едва прогрев новые шины.

— Третий, — ответил Эдриан. — Норрис в секунде и двух, Леклер ещё на две с половиной впереди.

— Понял.

McLaren не смог долго удерживать Кими. У Норриса были быстрые шины, но Mercedes лучше выходил из Радийона. Кими приблизился на первом же круге, остался в воздушном мешке и вышел на прямую почти вплотную.

Норрис закрыл внутреннюю траекторию.

Кими сместился наружу и поздно затормозил. На входе машины оказались рядом, но на выходе Mercedes уже был впереди.

— Второй, — сказал Эдриан. — Леклер впереди, две и шесть.

На экране снова появился знакомый порядок: Леклер лидировал, Кими шёл вторым.

Всего несколько секунд.

Тот же красный цвет впереди. Почти тот же разрыв.

В памяти вспыхнул Сильверстоун: машина, которая разваливалась под ним; три секунды до Ferrari; голос команды, предлагавший остановиться; собственное упрямое желание хотя бы добраться до очков. Леклер тогда оставался впереди до самого финиша, а Кими так и не получил возможности по-настоящему его атаковать.

Теперь Ferrari снова была первой.

Кими слишком резко вошёл в следующий поворот и зацепил внешнюю часть поребрика.

Изабель увидела скачок дельты.

Она нажала кнопку связи:

— Кими, это не Сильверстоун. Машина цела, шины свежее. Догоняй его спокойно.

Несколько секунд в радио слышался только двигатель.

— Принял.

Его следующий круг был быстрее.

Леклер держал разрыв около двух секунд, потом Кими сократил его до полутора. В среднем секторе Ferrari по-прежнему выглядела сильнее, зато Mercedes лучше сохранял скорость на длинных прямых.

Кими начал приближаться круг за кругом.

Изабель следила, чтобы он не уничтожил шины в погоне. Эдриан несколько раз просил оставить чуть больше запаса на входе в быстрые повороты, но Кими уже чувствовал возможность атаки и не хотел отпускать её.

Первое предупреждение за выезд за пределы трассы пришло после широкого выхода.

Эдриан сообщил об этом спокойно. Кими коротко подтвердил.

Через несколько кругов он снова оказался всеми четырьмя колёсами за белой линией.

На этот раз сам спросил:

— Сколько у меня?

— Два, — ответил Эдриан. — Уже два. Больше нам не нужно.

— Понял.

Изабель выдохнула и посмотрела на оставшееся количество кругов. До финиша было ещё достаточно далеко, а Кими ехал близко к границе почти в каждом быстром повороте.

— Не отдавай им гонку из-за предупреждений, — добавила она. — У тебя хватает темпа и без этого.

— Я знаю.

На этот раз он действительно немного успокоился.

Разрыв до Леклера продолжал сокращаться. С двух секунд он упал до одной, потом до восьми десятых. Кими вошёл в зону открытого крыла.

Первая попытка закончилась без атаки. Он приблизился на Кеммеле, но Леклер использовал запас энергии и сохранил позицию.

На следующем круге Кими подошёл ещё ближе.

Ferrari двигалась на выходе из медленных поворотов. Леклер несколько раз пожаловался по радио на переключение между первой и второй передачами. Mercedes видел проблему по темпу: Шарль терял небольшие доли секунды там, где раньше удерживал разрыв.

Кими почувствовал это раньше, чем инженеры успели закончить объяснение.

Он держался за Ferrari весь второй сектор и не позволил расстоянию вырасти. Через О-Руж прошёл почти вплотную, поднялся к Радийону и открыл заднее крыло.

Леклер сместился внутрь.

Кими не бросился в первое же свободное пространство. Остался в воздушном мешке ещё несколько мгновений, вышел в сторону поздно и сразу оказался рядом.

Они подъехали к торможению колесо в колесо.

Леклер держал внутреннюю траекторию. Кими остался снаружи, затормозил позже и удержал машину в границах трассы. В связку они вошли одновременно, но Mercedes лучше разогнался на выходе.

Кими оказался впереди.

— Первый, — сказал Эдриан. — Теперь отрывайся.

— С удовольствием.

В гараже Mercedes впервые за долгое время позволили себе шумный выдох. Марко сжал кулак, Тото едва заметно улыбнулся, но никто ещё не праздновал.

Впереди оставалось больше десяти кругов.

Леклер не отстал сразу. Несколько минут держался рядом, пытался вернуть позицию и заставлял Кими расходовать больше энергии на защиту. Ферстаппен приблизился к Ferrari, а Норрис начал показывать лучшие круги гонки.

Кими держал темп.

Он больше не выезжал за белую линию. Не перегревал шины в попытке доказать, что мог оторваться быстрее. Постепенно разрыв вырос до секунды, затем до полутора.

На последних кругах Изабель уже не смотрела на предупреждения. Вся её работа свелась к состоянию шин, запасу энергии и разрыву до Леклера.

— Ещё три круга, — сообщил Эдриан.

Кими ничего не ответил сразу.

— Машина хорошая, — сказал он через несколько секунд.

— Тогда не мешай ей доехать, — отозвался Эдриан.

— Очень мотивирует.

— Для мотивации у тебя есть первое место.

На пит-уолле кто-то тихо рассмеялся.

Последний круг начался с преимуществом чуть больше двух секунд. Леклер уже не мог атаковать без ошибки Кими. Ферстаппен оставался третьим.

Изабель впервые позволила себе посмотреть не на цифры, а на живую картинку. Mercedes уходил вниз к О-Ружу, поднимался к Радийону и исчезал из кадра. Через несколько секунд снова появился на прямой.

Всё ещё впереди.

Кими прошёл последние повороты осторожнее, чем весь предыдущий отрезок, и пересёк финишную линию.

Победа.

В гараже Mercedes люди сорвались со своих мест. Механики обнимали друг друга, кто-то ударил ладонью по столу, Тото первым потянулся к ближайшему инженеру. Марко на секунду закрыл лицо руками, затем обнял стоявших рядом сотрудников команды.

Изабель сняла гарнитуру, но голос Кими всё ещё звучал из динамиков.

— Да! Поехали! Какая гонка!

Эдриан дождался, пока тот выдохнет.

— Победа в Спа, Кими. Отличная работа.

— Спасибо всем. Машина была невероятной.

Он говорил быстро, сбиваясь между итальянским и английским, но в тексте команды всё переводилось просто: он благодарил механиков, инженеров, фабрику и людей на пит-уолле.

Изабель стояла рядом с Эдрианом и улыбалась так широко, что уже не могла это контролировать.

— Ты его вернула, — тихо сказал он.

Она повернулась.

— Что?

— После пит-стопа. Он на секунду уехал обратно в Сильверстоун.

Изабель посмотрела на экран, где Кими медленно возвращался в закрытый парк.

— Он сам вернулся.

Эдриан ничего не возразил.

Когда Кими остановил машину, команда встретила его плотной стеной. Он выбрался из кокпита, поднял руки и почти сразу исчез среди механиков. Его хлопали по шлему, тянули к себе, обнимали через ограждение.

Изабель осталась немного сбоку, пока он не заметил её.

Кими протиснулся между людьми, положил ладони ей на плечи и крепко прижал к себе. Шлем всё ещё был на нём, поэтому она ударилась щекой о твёрдый край, но даже не попыталась отстраниться.

— Ты сделал это, — сказала она.

Он ответил что-то слишком тихо, чтобы она услышала через шум.

Потом его уже увели на взвешивание и интервью.

На подиуме Кими стоял между Леклером и Ферстаппеном. Шампанское полетело раньше, чем ведущий успел окончательно отойти. Ферстаппен первым направил струю в сторону Кими, тот ответил и через несколько секунд был мокрым с головы до ног.

Внизу Марко смотрел наверх, не скрывая гордости.

После церемонии Кими забрал одну из бутылок, расписался на ней и добавил:

«С днём рождения, папа».

Марко принял бутылку обеими руками. Сначала крепко обнял сына, провёл ладонью по его мокрым волосам и только потом, когда вокруг стало немного тише, напомнил о двух предупреждениях.

— Победа отличная, — сказал он. — Но ещё одно такое нарушение — и я сам вытащу тебя из машины за шею.

Кими рассмеялся, хотя спорить не стал.

Марко уже через секунду снова обнял его за плечи и показал бутылку стоявшим рядом знакомым.

После обязательных интервью команда ненадолго собралась в гостевой зоне. Празднование было коротким: впереди оставались разбор, дорога в отель и перелёт на следующий день.

Франко пришёл последним. Аргентинский флаг теперь лежал у него на плечах, а в руке он держал телефон с уже открытым повтором.

— Сначала поздравьте меня, — сказал он. — Потом чемпиона.

— Ты десятый, — напомнил Олли.

— И заработал очко.

— Тогда принимается.

Олли обнял его первым. Маия следом поцеловала в щёку и забрала телефон, чтобы вывести запись на большой экран.

Изабель раньше не видела сам обгон. Во время гонки всё её внимание оставалось на Кими.

На повторе Франко вышел из О-Ружа за двумя машинами, дождался, пока они начнут бороться друг с другом, и использовал свободное пространство между ними. На прямой Alpine оказалась почти по центру, а к торможению Франко уже прошёл обоих.

В гостевой зоне раздался одобрительный шум.

— Это было дерзко, — сказал Кими.

Франко повернулся к нему.

— От тебя это похвала?

— Очень большая.

— Тогда запишите. Он редко признаёт чужие хорошие обгоны.

— Я признаю.

Олли посмотрел на него.

— Назови три.

Кими задумался.

— Сейчас не время.

Франко рассмеялся и снова посмотрел на повтор. На десятом месте он финишировал с большим отрывом от машин позади. Очко пришло не из-за массовых сходов и не из-за чужого штрафа. Он заработал его темпом и этим обгоном.

Изабель поздравила его уже без шуток.

— Ты отлично провёл гонку.

— Знаю, — ответил Франко и сразу улыбнулся. — Но всё равно спасибо.

К вечеру паддок постепенно опустел.

Разбор затянулся меньше, чем ожидала Изабель. В Mercedes подробно прошли старт, сход Джорджа, пит-стоп и предупреждения Кими, но никто не хотел превращать победное воскресенье в трёхчасовой допрос.

В отель они вернулись поздно.

Кими ещё сохранял ту особую энергию, которая оставалась после победы: тело было вымотано, движения стали медленнее, зато мысли всё ещё не успевали остановиться. В лифте он прислонился затылком к стене и закрыл глаза, продолжая держать Изабель за руку.

В коридоре на их этаже никого не было.

Кими открыл дверь номера и пропустил её первой. Изабель сняла туфли у входа, оставила сумку на кресле и только тогда поняла, насколько устала. Ноги гудели после целого дня на пит-уолле, в ушах ещё стояли радио и шум гаража.

Кими бросил ключ-карту на стол.

— Ты сегодня останешься?

Она посмотрела на него.

— Уже поздно ехать куда-то ещё.

— Это не ответ.

— Останусь.

Напряжение в его лице сразу стало мягче.

Он снял командную куртку, оставив её на спинке стула. Изабель наблюдала, как он медленно расстёгивает часы, и вспомнила два предупреждения, широкие выходы и тот момент, когда до наказания оставался один шаг.

Раздражение вернулось быстрее, чем она ожидала.

— У тебя было два нарушения, — сказала она. — Ещё одно — и ты мог сам испортить гонку.

Кими положил часы на стол и посмотрел на неё.

— Но не испортил.

— Это не оправдание. Тебе нужно научиться держаться в границах.

Он подошёл ближе.

— Правда?

— Да.

— И сейчас тоже?

Изабель почувствовала его дыхание ещё до того, как он остановился перед ней.

— Сейчас речь вообще не об этом.

— Тогда о чём?

— О трассе.

Кими чуть улыбнулся.

— Жаль.

Она хотела продолжить. Напомнить, насколько легко предупреждение превращается в штраф, как быстро победа могла уйти к Леклеру, как ей пришлось смотреть на каждый следующий широкий выход и ждать сообщения от дирекции гонки.

Но Кими стоял слишком близко.

После целого дня, когда между ними постоянно находились машина, гарнитура, камеры, механики и десятки людей, расстояние в несколько сантиметров ощущалось сильнее любого прикосновения.

— Я ещё не закончила, — сказала Изабель.

— Я слушаю.

Он действительно не торопился. Просто смотрел на неё, и от этого становилось хуже. Или лучше — она уже не могла решить.

В его волосах ещё оставалась влажность после душа на трассе и шампанского. На коже чувствовался знакомый запах геля, смешанный с остатком гоночного дня. Изабель слишком хорошо помнила, как он проходил Леклера, как кричал после финиша и как нашёл её среди механиков.

Желание, которое она несколько недель удерживала в коротких поцелуях, прерванных попытках и постоянном «потом», поднялось сразу.

Она всё ещё злилась. Совсем немного.

Кими провёл пальцами по её запястью, не отводя взгляда.

— Продолжай.

— Ты специально это делаешь.

— Что именно?

— Мешаешь мне нормально на тебя злиться.

— Получается?

Изабель выдохнула.

— К сожалению.

Она сама взяла его за ворот футболки и притянула к себе.

Первый поцелуй получился резким. В нём ещё оставалось всё, что она не договорила: страх за гонку, раздражение, облегчение после финиша. Кими ответил сразу, положил ладонь ей на талию и прижал ближе.

Через несколько секунд резкость ушла. Он замедлился, коснулся губами уголка её рта, затем снова поцеловал — глубже, внимательнее. Изабель чувствовала, как под ладонью движется его грудь, как дыхание становится тяжелее.

Кими провёл рукой вдоль её спины и остановился на застёжке платья.

— Можно?

Вместо ответа она снова поцеловала его.

Застёжка разошлась медленно. Ткань ослабла на плечах, и Кими стянул её ниже, не отрывая губ от её шеи. Изабель запрокинула голову, когда его поцелуи стали горячее и опустились к ключице.

На секунду она закрыла глаза.

Весь день от неё требовалась точность. Следить за разрывом, шинами, предупреждениями, темпом Леклера. Слышать несколько голосов одновременно и выбирать тот, который важнее. Сейчас можно было ничего не просчитывать.

Кими снял с неё платье и оставил его на полу. Его взгляд скользнул по ней открыто, без попытки сделать вид, что он спокоен.

Изабель почувствовала, как от этого взгляда тепло разливается по телу.

— Что? — спросила она тише.

— Ничего.

— Ты смотришь.

— Мне нравится.

Он сказал это просто, и именно поэтому она смутилась сильнее, чем от любой красивой фразы.

Изабель потянула его футболку вверх. Кими помог снять её, отбросил в сторону и снова оказался рядом. Теперь между ними не было прохладной ткани формы и её платья. Только кожа, тёплые ладони и дыхание.

Она провела пальцами по его плечам, по следам напряжения, которые всё ещё оставались в мышцах после гонки. Кими прикрыл глаза, когда её губы коснулись его шеи.

Ей нравилось чувствовать, как он реагирует на неё. Нравилось, что человек, который несколько часов назад держал машину на пределе скорости, сейчас вздрагивал от одного медленного прикосновения.

Кими поднял её на руки.

Изабель тихо рассмеялась, обхватила его ногами и крепче прижалась.

— Ты устал.

— Не настолько.

— Очень убедительно.

— Сейчас докажу.

Он донёс её до кровати и осторожно опустил на покрывало. Сам остался стоять между её коленей, несколько секунд просто смотрел.

Изабель протянула к нему руку.

— Иди сюда.

Кими наклонился, снова поцеловал её и лёг рядом. Его ладонь скользнула от талии ниже. Через тонкую ткань белья прикосновение ощущалось мучительно медленным.

Она приподнялась навстречу, не скрывая реакции.

Кими оторвался от её губ и посмотрел на неё.

— Всё хорошо?

— Да.

Он продолжил, уже увереннее. Изабель закрыла глаза и прикусила губу, когда его пальцы нашли нужный ритм. Напряжение собиралось внутри быстро, но Кими не торопился. Целовал её шею, грудь, возвращался к губам, внимательно следил за каждым вдохом.

— Кими, — выдохнула она.

— Скажи.

Она открыла глаза.

— Не останавливайся.

В его взгляде появилось что-то горячее и почти болезненно нежное.

Он не остановился.

Изабель больше не пыталась сохранять контроль. Пальцы сжались на его плечах, дыхание сбилось, тело откликалось на каждое движение. Когда удовольствие стало слишком сильным, она прижалась лицом к его шее, и Кими крепче обнял её, позволяя пережить всё без спешки.

Несколько секунд она просто лежала, пытаясь восстановить дыхание.

Кими поцеловал её в висок.

— Ты всё ещё злишься?

Изабель открыла глаза.

— Не порть момент.

Он тихо рассмеялся.

— Значит, нет.

— Я не это сказала.

Она потянулась к нему, расстегнула ремень и почувствовала, как его улыбка исчезает. Теперь уже Кими выдохнул её имя, когда она провела ладонью ниже.

Ей нравилось видеть, как он теряет привычную лёгкость. Как напрягается под её пальцами, закрывает глаза и на секунду забывает ответить шуткой.

Изабель медленно сняла с него оставшуюся одежду. Кими помог ей избавиться от белья, затем снова лёг рядом.

Он не спешил переходить дальше. Целовал её, проводил ладонью по бедру, будто давал возможность передумать или попросить остановиться.

Изабель не хотела останавливаться.

Она притянула его ближе.

— Я хочу тебя.

Кими замер на короткое мгновение, затем поцеловал её так, что в груди снова стало тесно.

Когда он вошёл в неё, Изабель задержала дыхание. Кими остановился, давая привыкнуть, провёл губами по её щеке.

— Нормально?

Она кивнула и обняла его за шею.

— Да. Двигайся.

Первые движения были медленными. Изабель чувствовала его вес, напряжение рук рядом с её плечами, тепло тела. С каждым разом близость становилась глубже, а остатки усталости и тревоги уходили куда-то за пределы комнаты.

Она смотрела на него и не узнавала собственную открытость.

Рядом с Кими ей обычно хотелось удержать хотя бы часть себя в безопасности: оставить возможность отступить, перевести разговор в шутку, спрятаться за работой. Сейчас она не хотела ничего прятать.

Изабель подняла бёдра навстречу. Кими выдохнул, прижался лбом к её лбу и ускорился.

Она чувствовала желание во всём теле — тяжёлое, горячее, давно накопившееся. Оно смешивалось с нежностью и облегчением от того, что они наконец одни. Никто не откроет дверь. Не зазвонит телефон. Не понадобится через минуту возвращаться к экранам.

Кими поцеловал её, заглушая сорвавшийся стон.

Изабель провела ногтями по его спине. Его движения стали резче, но в них всё равно оставалась осторожность. Он чувствовал её ритм, замедлялся, когда она напрягалась, и снова приближался, когда она тянулась к нему.

Удовольствие нарастало волнами. Изабель закрыла глаза, но Кими тихо произнёс её имя.

Она снова посмотрела на него.

В этом взгляде было всё, чего ей не хватало в предыдущие недели: желание, доверие и простая уверенность, что он здесь полностью, без машины, камер и остального мира.

Изабель прижалась к нему сильнее.

— Ещё, — прошептала она.

Кими ускорился.

Она перестала слышать что-либо, кроме их дыхания и тихого скрипа кровати. Тело напряглось, удовольствие накрыло резко, заставив её выгнуться и крепко сжать его плечи.

Кими продолжал ещё несколько движений, затем замер рядом с ней, тяжело дыша.

Несколько секунд они не двигались.

Потом он осторожно опустился рядом и притянул Изабель к себе.

Она положила голову ему на грудь. Сердце Кими билось быстро, постепенно успокаиваясь под её ладонью.

— Вот теперь я устал, — сказал он.

Изабель тихо рассмеялась.

— Я предупреждала.

— Нет. Ты меня ругала.

— И буду снова, если продолжишь выезжать за пределы трассы.

— Завтра?

— Когда проснёшься.

— Тогда я не буду просыпаться.

Она подняла голову и посмотрела на него.

— Очень взрослое решение.

— Сегодня мне можно.

Кими поцеловал её в лоб и натянул на них одеяло.

Телефон Изабель завибрировал на столе. Она посмотрела в его сторону, но не двинулась.

Кими приоткрыл один глаз.

— Возьмёшь?

— Нет.

— А если что-то важное?

Она протянула руку, выключила звук и положила телефон экраном вниз.

— До утра подождёт.

Кими улыбнулся и крепче обнял её.

Изабель устроилась рядом, положив ногу поверх его ног. В комнате наконец стало тихо. За окном проехала машина, затем и этот звук растворился.

Кими уснул первым.

Его дыхание стало ровным, ладонь осталась на её талии. Изабель ещё несколько минут лежала, слушая его сердце и чувствуя приятную тяжесть во всём теле.

Потом закрыла глаза и тоже уснула.