F1 Сезон 2026. Пока не погаснут огни

Изабель проснулась от собственного телефона.

Он вибрировал где-то рядом, но не на тумбочке. Звук шёл снизу, приглушённый и настойчивый. Она несколько секунд лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, почему рука не находит телефон там, где оставляла его каждый вечер.

Потом вспомнила Уимблдон, туфли у входа, пиджак Кими на кресле и футбольный матч, который они так и не досмотрели.

Телефон оказался на полу возле дивана.

Изабель потянулась за ним и только тогда поняла, что лежит не в спальне. Ночью они остались в гостиной. Она занимала большую часть дивана, укрывшись тонким пледом, а Кими спал рядом в неудобной позе, откинув голову на спинку. Одна рука лежала у неё на ногах.

Телефон снова завибрировал.

На экране было двадцать семь уведомлений.

Несколько сообщений от Леа, фотографии от Маии, рабочее письмо от Софи и столько отметок в социальных сетях, что Изабель сразу закрыла экран.

Кими пошевелился.

— Который час?

Голос был хриплым после сна.

— Девять с небольшим.

Он открыл глаза, посмотрел сначала на неё, потом на собственную руку и медленно убрал её с её ног.

— Мы здесь уснули?

— Очевидно.

Кими выпрямился, поморщился и провёл ладонью по шее.

— Плохая идея.

— Диван или футбол?

— Диван. Футбол был нормальный.

Изабель откинула плед и села. Платье со вчерашнего дня осталось в спальне, а на ней была старая футболка, которую она надела перед тем, как вернуться в гостиную. Кими так и уснул в рубашке. Она теперь была помята сильнее, чем после целого дня на Уимблдоне, две верхние пуговицы расстегнулись, один рукав задрался до локтя.

На кресле висел пиджак. Рядом лежали её серьги.

Картина получилась слишком домашней для отношений, которые ещё несколько недель назад существовали преимущественно между гаражом, радио и чужими взглядами в паддоке.

Кими наклонился, поднял свой телефон и сразу замер.

— О.

— Что?

Он развернул экран.

На фотографии они стояли у входа на Уимблдон. Его ладонь лежала у неё на спине, Изабель смотрела в сторону фотографа, а Кими — на неё.

Под снимком уже было несколько тысяч комментариев.

— Не открывай, — сказала Изабель.

— Я ещё ничего не сделал.

— Ты собираешься.

— Мне интересно.

— Именно поэтому не открывай.

Кими всё равно провёл пальцем по экрану. Изабель встала и направилась на кухню, решив, что предотвратить это уже невозможно.

Через несколько секунд он пошёл следом.

— Здесь пишут, что мы встречаемся с Монако.

Она открыла шкаф и достала две чашки.

— Очень точное замечание.

— А здесь — что с Австрии.

— Уже ближе.

— Кто-то считает, что с Австралии.

Изабель обернулась.

— Тогда мы невероятно хорошо скрывались даже друг от друга.

Кими улыбнулся и сел за стол. Он продолжал читать, но выражение лица постепенно менялось. Первые комментарии его забавляли. Потом появилось раздражение.

— Они обсуждают, почему ты была в гараже после гонки.

— Потому что я там работаю.

— Я знаю.

— Тогда всё хорошо.

— Нет. Они пишут, что тебе нельзя работать со мной.

Изабель поставила чайник.

— Это тоже было ожидаемо.

— Почему?

— Потому что людям нравится представлять, что женщина перестаёт понимать цифры, как только начинает с кем-то спать.

На последних словах Кими оторвался от телефона.

В кухне повисла короткая пауза.

Изабель сама поняла, что сказала это слишком спокойно, только когда увидела его взгляд.

— Мы ещё не... — начал он.

— Я знаю.

— Ты сказала так, словно...

— Кими.

— Я просто уточняю.

Она отвернулась к чайнику, скрывая улыбку.

— Спасибо. Теперь всё предельно ясно.

Он положил телефон экраном вниз.

— Я не это имел в виду.

— Конечно.

— Ты специально.

— Немного.

Кими ещё секунду смотрел на неё, потом провёл ладонью по лицу.

— Утро только началось.

— А ты уже сам открыл комментарии.

— Это была ошибка.

— Хорошо, что ты быстро учишься.

Чайник щёлкнул. Изабель заварила чай себе и поставила перед Кими чашку кофе из капсульной машины. Он принял её молча, но телефон больше не переворачивал.

У Изабель снова загорелся экран.

Леа прислала голосовое сообщение длиной в сорок три секунды.

— Включай, — сказал Кими.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это Леа.

— Теперь мне ещё интереснее.

Изабель взяла телефон и вышла в коридор.

Кими остался на кухне, но она знала, что он всё равно попытается услышать. Поэтому включила сообщение тихо.

— Я не стану спрашивать, почему узнала из соцсетей, — начала Леа слишком спокойным голосом. — Я вообще ничего не стану спрашивать. Пока. Но если ты думаешь, что можешь прийти с ним на Уимблдон, позволить ему весь день держать тебя за талию, а потом прислать мне «поговорим позже», то ты меня очень плохо знаешь. И платье красивое. Это всё. До вечера.

Изабель закрыла сообщение.

— Что она сказала? — донеслось с кухни.

— Что платье красивое.

— Только это?

— Ну почти.

Она вернулась. Кими уже открыл холодильник и изучал его содержимое.

— Так значит ты ел ночью, — напомнила Изабель.

— Это было давно.

— Восемь часов назад.

— Именно.

Он нашёл яйца, сыр и остатки овощей. Изабель наблюдала, как он складывает всё на стол, безуспешно пытаясь понять, собирается ли действительно готовить или просто достаёт продукты в надежде, что они сами превратятся в завтрак.

— Ты умеешь делать омлет? — спросила она.

Кими посмотрел на неё.

— Конечно.

— Это не убедило.

— Я жил один.

— Это ничего не доказывает.

Он достал сковороду из нижнего шкафа.

— Сейчас увидишь.

Изабель решила не вмешиваться. Приготовила себе тост, села за стол и открыла письмо от Софи.

Оно было коротким.

Никакого официального комментария не требуется. Если спросят — вы были на мероприятии вместе. Не отрицайте очевидное и не объясняйте лишнего. Я уже ненавижу интернет.

Изабель перечитала последние слова и усмехнулась.

— Софи? — спросил Кими, разбивая яйцо.

Часть скорлупы упала в миску.

— Да.

— Она злится?

— На интернет.

— Значит, всё нормально.

Кими выловил скорлупу ложкой. Второе яйцо он разбил аккуратнее.

Никто из руководства команды не написал. Тото не потребовал объяснений и не напомнил о рабочей линии ещё раз. Изабель ожидала хотя бы короткого сообщения, но постепенно поняла, что его отсутствие и есть ответ.

Вчера они не были на работе.

И Тото умел различать эти вещи лучше большинства.

Кими поставил сковороду на плиту. Через несколько минут кухня наполнилась запахом масла, сыра и слегка подгоревшего лука.

Омлет получился неровным, но вполне съедобным.

— Неплохо, — признала Изабель.

— Ты удивлена.

— Немного.

— Это оскорбительно.

Она отломила кусок тоста.

— Я видела, как ты держал сковороду.

— Нормально я её держал.

— Как руль.

— Уверенно?

— Двумя руками.

Кими посмотрел на сковороду, которую уже поставил в раковину.

— Она тяжёлая.

Изабель рассмеялась. Кими некоторое время держался, потом тоже улыбнулся и сел напротив.

Утро шло медленно. Впервые за несколько дней ни одному из них не нужно было немедленно куда-то ехать. Джордж уже находился на трассе и проводил первый день шинных тестов. Кими должен был подключиться к разбору данных позже, а его собственная программа начиналась только в среду.

Изабель тоже могла работать из дома. После напряжённого этапа и понедельничного разбора команда не требовала от неё присутствия на базе с раннего утра.

Это создавало непривычное пространство, с которым они оба не сразу поняли, что делать.

После завтрака Кими убрал тарелки. Изабель открыла ноутбук на кухонном столе, но за первые десять минут прочитала одну и ту же строку три раза.

Кими стоял у окна, отвечая кому-то в телефоне. Потом положил его рядом с её ноутбуком и подошёл сзади.

Изабель почувствовала его руки на талии раньше, чем успела спросить, что ему нужно.

Кими наклонился и коснулся губами её плеча. Футболка закрывала кожу, но прикосновение всё равно заставило её перестать смотреть на экран.

— Я работаю, — сказала она.

Он поцеловал её ближе к шее.

— Вижу.

— Тогда почему мешаешь?

— Ты десять минут читаешь одно письмо.

Изабель повернула голову.

— Ты следил?

— Я стоял напротив.

Его ладони остались у неё на талии. Она могла отодвинуться, снова посмотреть на ноутбук и вернуться к письму, которое не требовало срочного ответа.

Вместо этого закрыла крышку.

Кими улыбнулся ей в плечо.

— Какой самодовольный.

— Я ничего не сказал.

— И необязательно.

Изабель развернулась на стуле. Он оказался между её коленями, всё ещё в помятой рубашке со вчерашнего дня. Она взялась за край ткани у него на груди и потянула ближе.

Поцелуй начался спокойно. Без вчерашней злости, без желания заставить его перестать думать о гонке. Кими никуда не торопился. Его пальцы медленно прошлись по её спине, остановились под краем футболки.

Изабель провела ладонью по его шее, коснулась волос на затылке. Кими наклонился ближе, и ножки стула тихо сдвинулись по полу.

Он отстранился первым.

— Здесь неудобно.

— Это ты выбрал кухню.

— Я не планировал.

— Конечно.

Кими взял её за руку, помог подняться и тут же снова поцеловал. Они сделали несколько шагов в сторону коридора. Изабель чувствовала его улыбку, когда он едва не задел плечом дверной косяк.

— Осторожнее, — сказала она.

— Я смотрю.

— Не туда.

— Это твоя вина.

Она успела рассмеяться, прежде чем он снова её поцеловал.

В спальне всё ещё лежало платье. Изабель вчера была слишком усталой, чтобы аккуратно повесить, и теперь голубая ткань растянулась по краю кровати.

Кими заметил.

— Оно правда красивое.

— Леа тоже так сказала.

— Ты ей ответила?

— Нет.

— Как опасно.

Изабель потянула его за ворот рубашки.

— Не отвлекайся.

В этот раз он подчинился сразу.

Рубашка оказалась на полу рядом с платьем. Изабель провела ладонью по его груди, медленно поднялась к плечу и притянула его ближе. Кими обнял её за талию, и она первой снова его поцеловала.

Кими снял с неё футболку. Несколько секунд просто смотрел, и в его лице не было ни прежней резкости, ни привычной попытки спрятать всё за шуткой.

Изабель первой сократила расстояние.

Он обнял её крепче, ладонью провёл по обнажённой спине. Поцелуи стали глубже. Кими медленно опустился вместе с ней на кровать, не переставая касаться её лица, шеи, плеч.

На этот раз рядом не было чашки.

Эта мысль успела показаться Изабель смешной и сразу исчезла, когда его губы коснулись кожи под ключицей.

Телефон зазвонил в коридоре.

Они оба замерли.

Кими поднял голову.

Звонок продолжался.

— Не бери, — сказала Изабель.

— Я и не собирался.

Телефон замолчал.

Кими снова наклонился к ней, но не успел поцеловать.

Звонок начался второй раз.

Изабель закрыла глаза.

— Кто звонит?

— Не знаю.

— Посмотри.

— Не хочу.

— Если второй раз, значит, по работе.

— Это может быть Франко.

— Тогда тем более возьми, пока он не приехал лично.

Кими недовольно выдохнул, поднялся и пошёл в коридор. Изабель села, нашла футболку и натянула её обратно.

Через несколько секунд Кими вернулся с телефоном в руке.

— Эдриан.

— Я говорила.

— Это не делает ситуацию лучше.

Он ответил. Остановился у окна, слушая. Разговор оказался действительно рабочим. Джордж закончил первую часть программы, инженеры получили новые варианты на вторую половину дня, а брифинг Кими перенесли на час раньше. Ему нужно было приехать на базу, чтобы разобрать первые данные и уточнить программу среды.

Кими отвечал коротко, уже полностью вернувшись в рабочий режим.

— Да. Понял. Буду.

Он сбросил звонок.

Несколько секунд стоял спиной к комнате, затем повернулся.

Изабель сидела на краю кровати, скрестив руки на груди.

— Не смотри на меня так, — сказал он.

— Как?

— Словно это я попросил его позвонить.

— Я ничего не сказала.

— Но подумала.

Изабель посмотрела на платье, рубашку на полу и телефон в его руке.

— Вчера была чашка.

Кими провёл ладонью по волосам.

— Не начинай.

— Я ничего не начала.

— Ты собиралась.

— Нет.

Он прищурился.

— Ты улыбаешься.

— Совсем немного.

Кими сел рядом.

— В следующий раз я выключу телефон.

— В следующий раз ты скажешь Эдриану, что пропустил брифинг, потому что выключил телефон?

Он задумался.

— Можно придумать другую причину.

— Уверена, он оценит.

Кими наклонился и поцеловал её в уголок губ. Коротко, уже понимая, что вернуться к прежнему моменту не получится.

— Мне нужно ехать.

— Знаю.

— Я вернусь.

— Я тоже никуда не собиралась.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Ты расстроилась?

— Нет.

Это было не совсем правдой, но не настолько серьёзной, чтобы требовать признания.

Кими кивнул, не став давить. Поднял с пола рубашку и начал застёгивать пуговицы. Изабель наблюдала за ним, чувствуя странное сочетание раздражения и тепла. Ещё недавно ей было сложно представить, что однажды она будет сидеть на своей кровати и ждать, пока пилот Mercedes оденется после прерванного поцелуя, потому что его инженер перенёс брифинг по шинным тестам.

Теперь это выглядело почти нормальным.

Перед уходом Кими задержался в прихожей.

Пиджак он оставил у неё.

— Заберёшь вечером, — сказала Изабель.

— Можно оставить.

— Зачем?

Он пожал плечами.

— Всё равно ещё вернусь.

Фраза прозвучала просто, без попытки сделать её значимой. Изабель всё равно посмотрела на пиджак иначе.

— Езжай, — сказала она.

Кими поцеловал её и вышел.

После закрывшейся двери дом стал слишком тихим.

Изабель вернулась на кухню, открыла ноутбук и наконец ответила Софи. Потом Леа.

Поговорим вечером.

Ответ пришёл почти сразу.

Это угроза или обещание?

Изабель написала:

И то и другое.

К полудню фотографии с Уимблдона появились уже не только в социальных сетях. Несколько спортивных сайтов осторожно называли их «предполагаемой парой», другие не считали нужным быть осторожными. Один заголовок особенно понравился Маии: «Главный стратег лидера чемпионата покорила Уимблдон вместе с ним».

Маия прислала скриншот и добавила:

Главный стратег. Звучит так, словно ты управляешь им с пульта.

Франко следом написал:

Разве нет?

Изабель не ответила ни одному.

Внутри Mercedes день прошёл спокойнее. Несколько коллег отправили ей фотографии без комментариев, но никто не задавал прямых вопросов. На общем звонке обсуждали только данные Джорджа. Тото находился на связи часть времени и ни разу не упомянул Уимблдон.

Рабочая линия оставалась на месте.

Именно поэтому Изабель смогла сосредоточиться на тесте.

Джордж проезжал одну серию за другой, сравнивая конструкции, названий которых не знал даже он сам. Pirelli намеренно скрывали часть информации, чтобы пилот оценивал поведение, а не ожидания. В данных не было привычной спортивной логики. Время круга означало меньше обычного. Режимы менялись, топливо менялось, шины могли выглядеть одинаково и вести себя совершенно по-разному.

Кими подключился к разбору из базы.

Первые полчаса он пытался вытащить из Джорджа больше, чем тот мог сказать.

— Эта лучше на входе?

— Иногда.

— А на длинной серии?

— Смотря с какой сравнивать.

— Очень полезно.

— Завтра сам узнаешь.

Джордж звучал уставшим, но довольным. Для него Сильверстоун уже перестал быть воскресной гонкой и снова стал трассой, на которой нужно выполнять работу.

Кими пока не мог сказать того же.

На одном из экранов снова появилась карта круга. Он задержал взгляд на участке, где в воскресенье почувствовал первые серьёзные проблемы с машиной.

Эдриан заметил.

— Завтра будет другой день.

— Та же трасса.

— Другие шины. Другая программа. Никакой гонки.

Кими откинулся на спинку кресла.

— Именно.

Эдриан не стал спрашивать, хорошо это или плохо.

Вечером Кими вернулся к Изабель позже, чем обещал. Не настолько поздно, чтобы она успела рассердиться, но достаточно, чтобы закончить разговор с Леа без него.

Разговор оказался менее страшным, чем ожидалось.

Леа сначала потребовала рассказать всё с самого начала. Потом быстро поняла, что никакого одного начала не существовало. Были Монако, Барселона, Австрия, ночь перед Сильверстоуном, объятие в гараже и Уимблдон. Каждый новый ответ только создавал следующий вопрос.

Изабель рассказала не всё. Но достаточно, чтобы Леа перестала возмущаться и начала улыбаться.

— Ты счастлива? — спросила она в конце.

Вопрос оказался сложнее всех предыдущих.

Изабель посмотрела на пиджак Кими, всё ещё висевший на кресле.

— Сейчас — да.

Леа помолчала.

— Хорошо. Тогда остальное я спрошу позже.

Кими вошёл через десять минут после окончания звонка. Он принёс еду из небольшого ресторана по дороге и пакет с продуктами, которых Изабель его не просила покупать.

— Зачем столько?

— Я не знал, что у тебя есть.

— Ты утром открывал холодильник.

— Я не запомнил.

Он выглядел уставшим, но уже полностью переключившимся на следующий день. За ужином говорил о программе, о разных конструкциях и о том, как мало пилоту объясняют на таких тестах.

Воскресенье всё равно возвращалось между фразами.

Кими не говорил о Леклере. Не вспоминал три секунды. Но, рассказывая о завтрашних сериях, несколько раз замолкал перед названием поворота, и Изабель понимала, какой кадр появляется у него в голове.

Она не пыталась его вытянуть.

Перед сном он поставил будильник на пять утра.

— Я могу уехать домой, — сказал Кими, когда они легли.

Изабель повернулась к нему.

— Зачем?

— Чтобы не разбудить тебя.

— Ты уже поставил пять будильников.

— Три.

— Один из них называется «встань немедленно».

— Это важный.

— Оставайся.

Кими посмотрел на неё, затем положил телефон на тумбочку.

— Хорошо.

Утром сработал именно будильник «встань немедленно».

Изабель проснулась от резкого звука и несколько секунд ненавидела всё, что связано с автоспортом. Кими выключил телефон с первой попытки, сел и провёл ладонями по лицу.

За окном только начинало светать.

Он собирался быстро и тихо. Изабель всё равно встала, сделала кофе и нашла ему что-то на завтрак. В доме было прохладно. Кими стоял у кухонного стола в форме Mercedes, снова став частью той жизни, из которой вчера на несколько часов выходил.

Изабель протянула ему контейнер с едой.

— Я поем там.

— Возьми.

Он взял.

— Ты сейчас очень похожа на мою маму.

— Тогда верни.

Кими сразу убрал контейнер в сумку.

— Нет. Уже поздно.

У двери он задержался, посмотрел на неё внимательнее и поцеловал.

— Поспи.

— Я поеду на базу.

— Зачем так рано?

— Не так рано.

Он посмотрел на часы.

— Для нормальных людей — рано.

— Ты работаешь в Формуле-1.

— Это не значит, что я перестал понимать нормальных людей.

Изабель поправила край его куртки.

— Хорошего теста.

Кими взялся за ручку двери, но не открыл.

— Там нет хорошего или плохого.

— Тогда полезного.

— Уже лучше.

Он ушёл.

Сильверстоун встретил Кими тишиной.

Не полной. На трассе работали люди, в гаражах двигалось оборудование, инженеры готовили машину, сотрудники Pirelli сверяли комплекты и программы. Но после гоночного уик-энда всё казалось почти пустым.

Трибуны стояли без зрителей. Не было музыки, объявлений и непрерывного движения в паддоке. Никто не ждал от него поула. Никто не обсуждал старт. На экранах не было таблицы чемпионата.

Только план на день.

Утром температура ещё оставалась терпимой. Кими прошёл короткий брифинг, выслушал последовательность серий и в очередной раз получил напоминание, что не будет знать, какие именно варианты ему ставят.

— Твоя задача — чувствовать, — сказал один из инженеров Pirelli. — Наша — потом понять почему.

Кими посмотрел на Эдриана.

— Наконец-то кто-то официально разрешил мне не понимать данные.

— Наслаждайся. Это ненадолго.

В соседнем гараже готовился Алекс Албон. Они пересеклись перед первыми выездами, обменялись короткими приветствиями и несколькими словами о погоде. Алекс уже знал, что его день будет посвящён другим составам и другой части программы.

Никто из них не собирался соревноваться.

Но когда две машины выехали на трассу, Кими всё равно автоматически посмотрел на время Албона.

Эдриан увидел это на экране.

— Это неважно.

— Я просто посмотрел.

— Конечно.

Первый утренний выезд оказался коротким. Несколько кругов, возвращение в боксы, обсуждение передней оси, стабильности на входе и того, как менялось поведение шины после первых нагрузок.

Время круга Кими не понравилось.

— Оно ничего не значит, — напомнил Эдриан.

— Знаю.

— Тогда перестань смотреть.

Кими снял перчатки.

— Я не смотрю.

Эдриан молча повернул монитор чуть в другую сторону.

На втором выезде Кими проехал мимо участка, где в воскресенье начались проблемы.

Он заметил его сразу.

Не конкретный бордюр или часть асфальта. Весь поворот. Точку, где машину впервые пришлось удержать сильнее. Следующий прямой участок, на котором стало понятно, что проблема не исчезнет.

Кими продолжил программу.

Ему дали другую конструкцию. Машина стала спокойнее на входе, но хуже держала нагрузку в длинном повороте. Он сообщил это по радио, повторил на следующем круге и вернулся в боксы.

Третий комплект.

Четвёртый.

Короткие серии, между которыми инженеры задавали почти одинаковые вопросы и записывали разные ответы.

Постепенно день перестал ощущаться продолжением Гран-при.

Никто не говорил о победе. Никто не спрашивал, успел бы он пройти Леклера. Воскресная машина существовала теперь только в старых данных. Та, в которой Кими сидел сейчас, выполняла другую задачу.

Перед обедом температура трассы начала быстро расти. Воздух в кокпите стал плотнее, а серии — длиннее.

Изабель приехала на базу ближе к девяти. Её место было далеко от трассы, но данные с теста поступали почти без задержки. Она работала вместе с небольшой группой инженеров, сравнивая длинные серии и отмечая моменты, где комментарии Кими совпадали с поведением машины.

Задача не требовала стратегии. Не было соперников, окон пит-стопов и решений, которые нужно принять за несколько секунд. Это даже немного раздражало.

Изабель привыкла, что данные должны привести к действию. Сегодня они вели только к следующему комплекту шин.

В одном из перерывов Софи подошла к её столу и положила рядом телефон.

— Я ничего не спрашиваю.

Изабель посмотрела на экран.

Там была новая фотография с Уимблдона. Кими держал её за руку, пока они спускались по лестнице. Изабель даже не помнила этот момент.

— Ты именно это говоришь перед тем, как спросить, — заметила она.

— Нет. Я правда ничего не спрашиваю. Просто предупреждаю: к Бельгии вопросы будут.

— Я не собираюсь отвечать.

— Прекрасно. Тогда говори именно это. Не начинай объяснять рабочие границы. Люди слышат только половину фразы, которая им нравится.

Изабель закрыла изображение.

— Тото что-нибудь говорил?

— Мне — нет. А тебе?

— Тоже нет.

Софи посмотрела на неё.

— Значит, пока всё хорошо.

Она забрала телефон и отошла.

Изабель вернулась к данным.

К середине дня Кими уже проехал столько кругов, что первые серии начали сливаться. Он перестал помнить, какая конструкция была третьей, а какая пятой. Отличия сохранялись в ощущениях, но номера и порядок оставались у Pirelli.

После обеда начались длинные серии.

Именно там тест стал физически тяжёлым.

Температура асфальта приблизилась к пятидесяти градусам. Машина скользила сильнее, шины нагревались, шея и плечи постепенно забивались. Не было адреналина гонки, который заставляет забыть о теле. Только круг за кругом одна и та же трасса, одинаковые точки торможения и необходимость каждый раз чувствовать мелкие изменения.

Кими ехал по двадцать кругов, возвращался, пил воду, обсуждал поведение и снова садился в машину.

На одной из серий он поймал себя на том, что больше не смотрит на тот поворот.

Он проехал его, думая о том, как шина держит переднюю ось. На следующем круге — о температуре задней. Потом попросил изменить один из параметров и снова вернулся к программе.

Мысль пришла уже после остановки.

Кими сидел в машине, пока механики подключали оборудование, и пытался вспомнить, когда в последний раз думал о воскресной поломке.

Не смог.

Эдриан наклонился к кокпиту.

— Эй, ты чего?

— Ничего.

— У тебя было лицо...

Кими повернул голову.

— Не заканчивай эту фразу.

Эдриан усмехнулся.

— Хорошо. Ещё одна длинная серия.

— Сколько кругов осталось?

— Достаточно.

— Ненавижу такой ответ.

— Поэтому и использую.

Кими снова надел перчатки.

Последний выезд оказался самым спокойным за день. Не лёгким — тело устало, жара не уходила, а шины требовали той же точности, что и утром. Но внутри больше ничего не спорило с трассой.

Сильверстоун перестал быть местом, где он не выиграл.

На этих кругах это была просто трасса.

Быстрая, знакомая, сложная. С поворотами, которые нужно пройти правильно, и данными, которые нужно отдать после возвращения.

Когда клетчатый флаг завершил программу, Кими не почувствовал облегчения от результата. Результата не существовало.

Он вернулся в боксы, выключил машину и несколько секунд сидел, опустив голову. Потом снял руль и выбрался наружу.

Один из инженеров сообщил итог:

— Сто два круга.

Кими снял шлем.

— Серьёзно?

— Около шестисот километров.

— Теперь понятно, почему я не чувствую шею.

Эдриан протянул ему бутылку воды.

— Ты жаловался меньше, чем ожидалось.

— Я жаловался по радио.

— Это были комментарии.

— Некоторые комментарии были жалобами.

В соседнем гараже Албон тоже закончил работу. Они коротко обсудили жару, количество кругов и то, насколько бессмысленно сравнивать времена при разных программах.

Кими всё равно знал, что оказался быстрее.

Об этом он не сказал.

После финального разбора он написал Изабель.

Закончили.

Она ответила почти сразу:

Как прошло?

Кими прочитал сообщение уже после разбора. Несколько секунд смотрел на экран, прежде чем ответить:

Лучше, чем я ожидал.

Изабель написала почти сразу:

Шины?

Он невольно улыбнулся.

Я не про шины.

Изабель ждала его дома.

Кими приехал после девяти, вошёл без обычной энергии и сразу прислонился спиной к закрытой двери.

— Ты жив? — спросила Изабель из кухни.

— Не уверен.

Она вышла к нему.

Кими стоял в форме Mercedes, с сумкой через плечо и усталостью, которая ощущалась во всём теле. Даже волосы лежали спокойнее обычного.

Изабель забрала у него сумку.

— Сто два круга?

— Кто тебе сказал?

— Я работаю в команде.

— Иногда забываю.

— Особенно удобно забывать, когда открываешь мой холодильник.

Кими снял обувь и прошёл в гостиную. До дивана он не дошёл. Опустился прямо на ковёр и лёг на спину.

Изабель остановилась рядом.

— У нас есть мебель.

— Здесь ближе.

Она села на диван и открыла ноутбук. Кими несколько минут лежал молча, закрыв глаза.

— Поешь? — спросила Изабель.

— Потом.

— Ты говорил то же самое утром.

— Я съел то, что ты дала.

— Всё?

Он не ответил.

Изабель отложила ноутбук.

— Кими.

— Почти всё.

— Что осталось?

— Яблоко.

— Это половина еды.

— Нет.

— Я видела контейнер.

Он открыл один глаз.

— Ты собираешься спорить со мной сейчас?

— Да.

Кими снова закрыл глаза.

— Тогда я проиграл.

Она ушла на кухню и вернулась с тарелкой. Поставила её на низкий столик, но Кими не поднялся.

— Садись.

— Через минуту.

— Ты уснёшь.

— Нет.

Через несколько минут его дыхание стало ровнее.

Изабель посмотрела на него и не стала будить.

Она переместилась на ковёр, села рядом, прислонившись спиной к дивану, и положила ноутбук на колени. Кими во сне повернул голову в её сторону. Через некоторое время его ладонь нашла её ногу, пальцы слабо сжали ткань домашних брюк.

Изабель продолжила работать одной рукой.

Телефон загорелся новым сообщением.

Маия прислала фотографию афиши Гудвуд и написала:

Мы едем. Даже не пытайся придумать повод, чтобы пропустить.

Следом появилось сообщение Франко:

Я уже придумал план. Он ужасный. Вам понравится.

Изабель посмотрела на спящего Кими.

На кресле по-прежнему висел его пиджак. В прихожей стояла сумка. В холодильнике лежали продукты, которые он купил накануне. Дом постепенно заполнялся его вещами без отдельного решения и обсуждения.

Она ответила Маии:

Посмотрим.

Затем выключила звук на телефоне.

Кими пошевелился, не просыпаясь, и положил голову ей на бедро. Изабель осторожно сдвинула ноутбук в сторону, чтобы не задеть его.

Воскресенье не исчезло. Потерянная победа никуда не делась. Через неделю или месяц он мог снова вспомнить три секунды и почувствовать ту же злость.

Но сегодня он проехал мимо этого места больше ста раз.

И в какой-то момент перестал считать.