Глава 41. По-настоящему
После гонки Австрия ещё долго не отпускала.
Она оставалась в коже жаром, в волосах запахом шампанского, в ушах — обрывками чужих голосов, смеха, радио, поздравлений, быстрых шагов по коридорам Mercedes. Даже когда паддок начал разъезжаться, даже когда часть команды уже уехала в отель, даже когда на трассе стало тише, день всё равно продолжал жить в людях.
Джордж выиграл.
Кими взял подиум.
Mercedes увозили победу из уик-энда, который два дня подряд пытался доказать, что лёгких воскресений не бывает.
Изабель вернулась в номер ближе к вечеру, поставила сумку у двери и несколько минут просто стояла посреди комнаты. Не раздевалась, не включала ноутбук, не проверяла телефон. Только слушала гул кондиционера и собственную усталость.
Сегодня всё было проще, чем в субботу.
Не резкий сбой, не страх, не сердце, которое вдруг становится слишком громким.
Просто тело напоминало, что оно тоже было на этой гонке.
Жара, недосып, трасса, подиум, ледяная ванна, Кими у мокрого пола, его рука на её талии, его губы на её пальцах — всё смешалось в один длинный день, который никак не хотел становиться прошлым.
Телефон завибрировал на кровати.
Маия:
встретимся внизу через двадцать минут? Франко обещает, что это не вечеринка, а мы просто посидим в баре и отдохнём. я не верю ни одному слову.
Изабель посмотрела на сообщение и улыбнулась.
С Маией они успели поговорить ещё днём, пока Франко в очередной раз потерялся между медиа, командой и собственным желанием быть сразу везде. Маия посмотрела ему вслед, вздохнула и сказала, что иногда проще дать ему десять минут хаоса, чем пытаться остановить.
Изабель тогда рассмеялась, и разговор сам пошёл легче.
Она написала:
Изабель:
с Франко подозрительно звучит даже слово «просто».
Ответ пришёл почти сразу.
Маия:
вот. я знала, что ты меня поймёшь.
Изабель отложила телефон и посмотрела на своё отражение в зеркале у шкафа.
Ей стоило отдохнуть.
Завтра будут перелёты, сообщения, Сильверстоун на горизонте, рабочие выводы, новая гонка, новая неделя. Ей стоило принять душ, выключить свет и дать организму хотя бы один вечер без людей.
Она пошла в душ.
А через полчаса всё равно спустилась вниз.
Бар при отеле оказался именно таким, каким его описала Маия: спокойным, тёплым, без громкой музыки и лишнего пафоса. Несколько столов были заняты людьми из разных команд. Кто-то ел, кто-то пил пиво, кто-то лениво разговаривал по телефону, кто-то просто сидел с бокалом и молчал, потому что после такого воскресенья молчание тоже считалось отдыхом.
У дальней стены стоял дартс. Рядом — настольный футбол. На большом столе уже стояли закуски, бутылки воды, несколько бокалов вина, пара коктейлей, чей-то недопитый эспрессо и телефон Франко, который вибрировал каждые две минуты, но хозяин не обращал на него внимания.
Франко, конечно, уже был в центре.
— Нет, ты не понимаешь, — говорил он Габриэлю, держа в руке дротик. — Это не бросок. Это стратегия.
Габриэль спокойно посмотрел на него.
— В дартсе?
— Везде, — уверенно ответил Франко. — Особенно в дартсе.
— Ты два раза попал в стену.
— Я так сказать изучал границы трассы.
Маия сидела за столом и, заметив Изабель, сразу махнула ей рукой.
— Ты пришла. Отлично. Теперь нас хотя бы двое адекватных.
— Это спорно, — сказала Изабель, садясь рядом.
— После пяти минут с Франко спорным становится всё.
— Я всё слышу! — крикнул Франко, не оборачиваясь.
— Я рассчитывала на это, — ответила Маия.
Изабель рассмеялась и впервые за день почувствовала, что смех не требует усилия.
Маия подвинула к ней тарелку с чем-то тёплым.
— Поешь.
— Я не голодная.
— Я видела тебя в паддоке. Ты сегодня весь день была на жаре.
— Ты всегда так быстро начинаешь командовать?
— Нет, — Маия отпила из бокала и посмотрела на неё поверх стекла. — Только когда человек говорит «я не голодная» с таким усталым видом.
Изабель уже хотела возразить, но Маия подняла бровь.
— Ладно, — сдалась Изабель и взяла кусок с тарелки. — Спасибо.
— Вот. Я полезная.
— Это сомнительно, — сказал Франко со стороны мишени. — Ты только что отвлекла моего судью.
— У тебя нет судьи, — сказала Маия.
— Вот именно. Поэтому я проигрываю.
Габриэль бросил дротик и попал ближе к центру.
— Ты проигрываешь, потому что бросаешь плохо.
Франко повернулся к нему.
— Ты слишком прямолинеен.
— Зато попадаю.
Маия наклонилась ближе к Изабель и сказала тише:
— С ним невозможно скучать. Иногда очень хочется, но не получается.
Изабель снова рассмеялась.
И именно в этот момент в бар вошли Кими и Олли.
Они были уже без командной формы, в обычных футболках и лёгких куртках. Олли что-то говорил Кими на ходу, Кими слушал, улыбаясь. После душа он выглядел свежее, чем сразу после гонки, но усталость всё равно оставалась в плечах и в чуть более медленных движениях.
Олли первым заметил Изабель и улыбнулся.
Кими посмотрел следом.
На секунду вечер стал тише.
Маия поймала это, но ничего не сказала. Только откинулась на спинку стула и сделала глоток вина.
Изабель сделала вид, что не заметила.
Получилось плохо.
— О, Кими пришёл, — объявил Франко. — Человек проехал гонку без воды, залез в ледяную ванну и всё равно держится лучше, чем я после трёх бросков.
— После твоих трёх бросков все держатся лучше, — сказал Габриэль.
— Предательство продолжается.
Кими усмехнулся и сел рядом с Изабель. Не слишком демонстративно, без нарочитой близости. Просто рядом — так естественно, что от этого стало теплее, чем от любой попытки что-то подчеркнуть.
— Как ты? — спросила она тише, пока Франко требовал реванш.
— Живой, — Кими взял стакан с водой и сделал несколько глотков. — Уже достижение.
— Ледяная ванна помогла?
— Она пыталась меня сломать. Не вышло.
— Очень героическая история.
— Я пережил больше, чем некоторые люди переживают в дартсе.
Франко указал на него дротиком.
— Не начинай. Я сегодня уязвим.
— Ты сегодня громкий, — сказала Маия.
— Это моя форма уязвимости.
Олли сел рядом с Габриэлем, взял со стола чипсы и кивнул на мишень.
— Что у нас?
— Франко играет со стеной, — сказал Габриэль.
— Видимо стена сильный соперник.
— Наконец-то уважение, — сказал Франко.
Через несколько минут стало ясно, что вечер не собирается становиться спокойным. Франко требовал турнир. Габриэль предлагал хотя бы договориться о счёте. Маия сказала, что если Франко будет считать сам, победит даже не он, а его воображение. Олли предложил играть парами, потому что так «хаос распределится равномернее». Кими сказал, что это звучит как стратегия Haas. Олли ответил, что Mercedes после сегодняшних первых кругов Кими лучше бы молчать.
Изабель прикрыла улыбку стаканом.
— Вот это было больно, — сказал Кими.
— Но по делу, — добавила она.
Он посмотрел на неё.
— Ты на чьей стороне?
— На стороне фактов.
Франко хлопнул в ладони.
— Всё. Команды. Быстро. Маия со мной.
— Нет, — сказала Маия сразу.
— Почему?
— Потому что я хочу выиграть.
— Ты даже не знаешь, против кого играешь.
— Я знаю, с кем не хочу играть.
Габриэль отвернулся, чтобы скрыть смех.
В итоге первая пара получилась такой: Маия и Изабель против Франко и Габриэля. Кими и Олли остались судьями, хотя очень быстро выяснилось, что один судья подсказывает Изабель, а второй спорит с каждым решением из спортивного интереса.
— Кими, — сказала Маия, не оборачиваясь, — если ты ещё раз подскажешь ей, как держать дротик, я пересажу тебя к Франко.
Кими поднял руки.
— Я молчу.
Изабель бросила и попала в край мишени.
Франко сразу оживился:
— Вот! Вот это честная игра. Это я уважаю.
— Ты уважаешь только чужие промахи, — сказал Олли.
— Они делают меня сильнее.
Габриэль попал ближе к центру.
— А это делает тебя слабее? — спросила Маия.
Франко посмотрел на мишень, потом на Габриэля.
— Мы обсудим твою лояльность позже.
Габриэль спокойно взял бокал.
— Я переживу.
Изабель смеялась чаще, чем собиралась. Не громко, не так, чтобы потерять голову, но легко. Ей даже не нужно было специально держаться бодрее. Вечер сам нёс её дальше: чужие шутки, плохие броски, Маия, которая считала очки жёстче любого стюарда, Франко, который каждый промах превращал в драму, Габриэль с комментариями, Олли, который умел подкинуть одну фразу и сразу разрушить всю серьёзность момента.
Потом они переместились к настольному футболу.
Это была ошибка.
Сначала все думали, что хуже дартса Франко вести себя уже не может. Оказалось — может.
— Нельзя крутить ручку так, будто ты запускаешь двигатель, — сказал Габриэль.
— Это на эмоциях.
— Покажи мне регламент настольного футбола.
Олли и Кими оказались в одной команде против Франко и Габриэля. Маия с Изабель сели рядом с бокалами и решили, что в этот раз будут просто наблюдать.
— Смотри, — сказала Маия, кивая на Кими и Олли. — Сейчас они будут делать вид, что играют спокойно.
— И сколько продержатся?
— Минуту.
Они продержались сорок секунд.
Олли забил первым и поднял руки, как после настоящей гонки.
— Красиво, — сказал он.
— Это был рикошет, — возмутился Франко.
— В футболе тоже засчитывают.
— Это не футбол.
— Тогда зачем ты так кричишь?
Кими рассмеялся и наклонился к столу, полностью включившись в игру. В этот момент он выглядел не как пилот Mercedes после подиума, не как человек, которого через несколько дней снова будут снимать камеры. Просто как парень почти двадцати лет, которому дали бессмысленную игру и возможность на десять минут забыть обо всём.
Изабель поймала себя на том, что смотрит на него и улыбается.
Не пряча.
Не сразу отводя взгляд.
Маия заметила это, но вместо комментария просто толкнула её плечом и протянула бокал.
— За то, чтобы Франко проиграл достойно.
Изабель взяла свой.
— Это невозможно.
— Поэтому и выпьем.
Они чокнулись.
Франко обернулся на звук.
— Вы там празднуете моё поражение?
— Пока только планируем, — сказала Маия.
— Эй!
Через пять минут стало очевидно: Франко и Габриэль проиграли.
Габриэль принял поражение спокойно. Франко — нет.
— Матч был нечестный.
— Почему? — спросил Кими.
— Потому что вы оба слишком серьёзные для людей, которые играют в игрушечный футбол.
Олли взял со стола бокал.
— Звучит как комплимент.
Изабель уже смеялась, когда Кими вернулся к столу и сел рядом с ней. Он ничего не сделал особенного: просто поставил свой стакан возле её бокала и спросил, не холодно ли ей у окна. Раньше она бы ответила быстрее, суше. Сейчас только покачала головой.
— Нормально.
— Точно?
— Кими.
— Всё, понял.
Он не стал продолжать. Только улыбнулся и вернулся к разговору, где Франко уже пытался убедить Маию, что ему нужен реванш «для восстановления репутации».
— Твою репутацию уже ничто не восстановит, — сказала Маия.
— Ты должна быть на моей стороне.
— Я была. До первого промаха.
Габриэль поднял руку.
— Их было больше.
— Не помогай, — сказал Франко.
Олли подсел к Изабель позже, когда остальные снова ушли к дартсу. Кими встал вместе с Габриэлем — их втянули в новый раунд, где правила менялись быстрее, чем счёт.
Изабель осталась за столом. Усталость снова вернулась: тихо, без резкого толчка. Она сделала пару глотков вина, отставила бокал и провела пальцами по виску.
Олли сел рядом, поставив перед собой стакан.
— Всё нормально?
— Да, — она выдохнула и чуть улыбнулась. — Просто день длинный.
— Мягко сказано.
Он посмотрел в сторону игры. Франко как раз требовал, чтобы Маия признала его «моральным победителем» прошлого раунда.
— Тебе весело, — сказал Олли.
Изабель повернула к нему голову.
— Да.
— Хорошо.
— Просто хорошо?
— Да, — он пожал плечом. — Мне нравится, когда ты смеёшься не из вежливости.
Она отвела взгляд к столу.
Фраза получилась простой. Поэтому и задела.
— Я часто так делаю?
— Иногда, — Олли покрутил стакан в руках. — Особенно когда вокруг слишком много людей, которым ты не хочешь показывать усталость.
— Ты опять слишком много замечаешь.
— Старая привычка.
Она посмотрела на него. С Олли по-прежнему было легко — но уже не так, как раньше. Между ними появилась новая бережность. Не неловкость, не дистанция. Просто понимание, что некоторые вещи изменились, и делать вид, будто это не так, бессмысленно.
— Ты сегодня другая, — сказал он после паузы.
— Какая?
— Свободнее.
За их столом было тепло. Где-то справа Франко снова громко возмущался, Маия смеялась, Габриэль что-то говорил Кими, а Кими отвечал, и всё это складывалось в обычный шум хорошего вечера.
— Наверное, мне правда хорошо, — сказала она.
Олли кивнул.
— Я рад, Иззи.
Она посмотрела на него внимательнее.
Он сказал это без лишней улыбки, без попытки спрятать фразу в шутку. Просто сказал — и дал ей место.
— Спасибо, — ответила она тихо.
Олли усмехнулся уже легче.
— Только не делай такое лицо. Я не трагический персонаж.
Изабель рассмеялась.
— Ладно.
— Вот. Так лучше.
Кими в этот момент обернулся от мишени и что-то сказал Франко, но взглядом на секунду нашёл Изабель. Она улыбнулась ему, а потом снова повернулась к Олли.
Олли всё понял без вопросов.
— Иди, — сказал он, кивая в сторону остальных. — Пока Франко не объявил себя чемпионом Австрии по дартсу.
Они вернулись к компании вместе.
И от этого вечер не стал тяжелее.
Наоборот, будто выдохнул.
После второго бокала вина Маия стала ещё смешнее, Франко — ещё увереннее, Габриэль — вообще невозмутимым, а Олли заявил, что больше не будет играть ни во что, если Франко будет играть по своим правилам.
— Но я так не делаю, — сказал Франко. — У меня философия.
— Это хуже, — ответил Габриэль.
Кими, сидевший теперь рядом с Изабель, наклонился к ней и тихо сказал:
— Мне кажется, они так всегда.
— Кто именно?
— Все.
— Это ты только сейчас понял?
— После гонки мозг работает медленнее.
Он улыбнулся и откинулся на спинку стула. Изабель сидела рядом с ним, слушая, как Франко спорит с Олли о том, можно ли называть настольный футбол «техническим видом спорта». Кими не пытался постоянно касаться её, не перетягивал внимание на себя, не делал из каждой паузы момент. Он просто был рядом — спокойнее, свободнее, чем в паддоке.
И, наверное, именно это чувствовалось сильнее всего.
Не тайное напряжение.
А то, что рядом с другими людьми им уже не хотелось всё время отодвигаться друг от друга.
Франко вдруг хлопнул ладонью по столу.
— Итак. Последний раунд.
— Ты сказал это три раунда назад, — напомнила Маия.
— Тогда это был эмоциональный последний. Сейчас официальный.
— Я отказываюсь участвовать, — сказал Олли.
— Трусость.
— Самосохранение.
— Разумно, — поддержал Габриэль.
В итоге последний раунд сыграли Франко и Кими против Маии и Изабель. Габриэль остался считать, Олли снимал короткое видео на телефон, потому что, по его словам, «кто-то должен сохранить доказательства».
— Если я выиграю, — сказал Франко, — это войдёт в историю.
— Если ты выиграешь, — ответила Маия, — я лично перепроверю счёт.
— Недоверие разрушает команды.
— Ты не моя команда.
Кими взял дротик и повернулся к Изабель.
— Нам нужно выиграть.
— Почему?
— Потому что я не хочу, чтобы Франко потом говорил, что он нас вытащил.
— Тогда, может, лучше проиграть? Он всё равно скажет, что это из-за него.
Кими задумался.
— Сильный аргумент.
Франко бросил первым и неожиданно попал хорошо.
На секунду все замолчали.
Даже он сам.
— Видели? — сказал он наконец. — Вот. Вот она. Вера.
— Мне кажется, это была случайность, — сказал Олли.
— Тишина. Это был момент величия.
Маия бросила следом и попала ещё лучше.
— Момент закончился, — сказала она.
Изабель смеялась уже без попытки держаться собранной. Когда подошла её очередь, Кими встал рядом, но на этот раз ничего не подсказал. Только тихо сказал:
— Давай.
Она бросила.
Попала.
Не идеально, но достаточно.
Кими поднял руку, и она машинально хлопнула его по ладони. Получилось быстро, просто, без смысла для кого-то ещё.
Франко прищурился.
— Я чувствую заговор.
— Ты всегда чувствуешь заговор, когда проигрываешь, — сказала Маия.
— Потому что мир против меня.
— Сейчас — да.
Последний бросок Кими всё решил. Не центр, но близко. Достаточно близко, чтобы Франко вцепился в результат обеими руками и объявил их победу «командным триумфом».
— Ты бросал один раз хорошо, — сказал Габриэль.
— Но в правильный момент.
— Это правда, — признал Кими.
Франко мгновенно повернулся к нему.
— Спасибо! Вот. Пилот Mercedes понимает.
— Я просто устал спорить.
— Неважно. Засчитано.
Маия забрала со стола свой бокал и поднялась.
— Всё. На этом исторический вечер заканчивается.
— Нельзя заканчивать на моей победе, — возмутился Франко. — Нужно дать людям время осознать.
— Люди осознают во сне.
Габриэль посмотрел на часы.
— У меня утром рейс.
— Вот, — сказала Маия. — Видишь? У людей есть жизнь.
— У меня тоже есть жизнь.
— Именно поэтому ты сейчас пойдёшь наверх.
Франко хотел возразить, но потом посмотрел на неё и, кажется, решил выбрать мир.
— Ладно. Но если завтра кто-то спросит, я выиграл.
— Никто не спросит, — сказал Олли.
— Ты жестокий.
Они начали расходиться не сразу. Сначала кто-то искал телефон. Потом Франко забыл, где оставил куртку. Потом оказалось, что куртка всё время висела на его стуле. Маия посмотрела на Изабель так, что они обе рассмеялись без слов.
У лифтов Габриэль коротко попрощался со всеми и ушёл первым. Олли задержался на пару секунд рядом с Изабель.
— До Сильверстоуна, — сказал он.
— До Сильверстоуна.
Он мягко коснулся её плеча и улыбнулся.
— Отдохни, Иззи.
— Ты всё-таки сказал это.
— Да. Но я сделал это не голосом твоего отца.
— Ладно. Засчитано.
Он ушёл к другому лифту.
Маия, уже держа Франко за рукав, обернулась к Изабель.
— Я напишу тебе перед Сильверстоуном. Посидим за чашечкой кофе.
— Договорились.
— И пироженкой, — добавила Маия. — На всякий случай.
— Я услышала.
— Хорошо.
Франко поднял руку.
— Я тоже приду.
— Нет, — одновременно сказали Маия и Изабель.
Кими тихо рассмеялся.
— Вот так, значит, — сказал Франко. — Союз уже создан.
— Да, — сказала Маия. — И он сильнее твоих правил дартса.
Она увела его к лифту, а через несколько секунд коридор стал заметно тише.
Изабель и Кими остались у выхода из бара.
Уже не среди компании.
И не в паддоке.
Просто вдвоём, уставшие, немного расслабленные, с хорошим вечером за спиной.
— Нам в одну сторону, — сказал Кими.
Изабель посмотрела на него.
— Да, точно.
Он оглянулся на коридор к лифтам.
— Тогда идем.
Она улыбнулась, и они пошли рядом.
Коридор отеля был прохладным и мягко освещённым. После бара, голосов и смеха тишина чувствовалась сильнее. Изабель шла медленно. Усталость догнала её окончательно, но теперь она была не тяжёлой, а спокойной. Такой, после которой не хочется спорить с собой.
Кими держался рядом. Не торопил. Не пытался сразу начать важный разговор.
Какое-то время они просто шли.
— Хороший был вечер, — сказал он наконец.
— Да.
— Мне понравилось.
— Даже дартс?
— Особенно дартс. Я выиграл.
— Ты выиграл благодаря Франко. Это сомнительная победа.
— Победа есть победа.
Она усмехнулась.
Кими посмотрел на неё, потом снова вперёд.
— Мне понравилось не только это.
Изабель повернула к нему голову.
— А что?
Он не ответил сразу. Сжал в руке телефон, будто только заметил, что всё ещё держит его, и убрал в карман.
— Что можно было сидеть рядом с тобой, — сказал он тише, — и не думать каждую секунду, что надо отодвинуться.
Она остановилась у окна в конце коридора.
За стеклом Австрия была тёмной и спокойной, непохожей на раскалённый день, который они пережили.
Кими остановился рядом.
— Я не хочу больше делать вид, что это просто как-то само происходит, — сказал он. — Мне хорошо с тобой. И я хочу быть с тобой нормально. По-настоящему. Не только когда получается спрятаться на пять минут.
Изабель почувствовала, как усталость на секунду отступила.
Не исчезла.
Просто уступила место чему-то более сильному.
— Кими...
— Я знаю, — он начал быстро, потом заставил себя замолчать на секунду. — Мы работаем вместе. Это сложно. Может стать ещё сложнее. И я не говорю, что завтра надо всем рассказывать.
Он выдохнул.
— Просто хочу, чтобы мы сами перестали делать вид, что между нами ничего не решено.
Она смотрела на него и не сразу отвечала.
Не потому, что сомневалась в нём.
Потому что он сказал именно то, от чего теперь нельзя было спрятаться в шутку, работу или очередное «потом разберёмся».
— Ты хочешь, чтобы я была твоей девушкой? — спросила она наконец.
Кими смутился.
На секунду отвёл взгляд, потом всё-таки посмотрел на неё снова.
— Да.
— Прямо так?
Он чуть развёл руками.
— А как это надо говорить?
Изабель не выдержала и улыбнулась.
— Не знаю.
— Тогда да, — сказал он уже увереннее. — Прямо так.
Тишина между ними стала другой.
Тёплой.
Ожидающей.
Изабель опустила взгляд на его руку, потом снова посмотрела ему в лицо.
— Это правда может всё усложнить.
— Уже усложнило. Но я не хочу назад, — Кими сделал небольшую паузу. — А ты?
Она ответила не сразу.
Не из драматизма.
Просто хотела сказать честно.
— Нет, — сказала Изабель. — Не хочу.
Лицо у него изменилось сразу.
— Тогда да, — добавила она тише. — Я хочу быть с тобой.
Кими моргнул.
— Да?
Она улыбнулась шире.
— Да, Кими.
Он рассмеялся — коротко, с таким облегчением, что у неё самой защипало где-то в груди, — и в следующий момент подхватил её за талию, закружив прямо у окна в пустом коридоре.
— Кими! — Изабель вцепилась ему в плечи и засмеялась тоже. — Поставь меня.
— Нет.
— Мы взрослые люди.
— Сегодня нет.
— Нас могут увидеть.
— Тогда увидят, что я рад.
Он всё-таки поставил её на пол, но не отпустил сразу. Его руки остались у неё на талии, её ладони — на его плечах. Смех стих не сразу, и после него осталось что-то тихое, настоящее, уже не спрятанное за случайностью.
Кими смотрел на неё счастливо и немного растерянно.
Изабель сама чуть поднялась на носки и поцеловала его первой.
Недолго.
Но без прежней паники.
Кими улыбнулся ей в губы.
— Мне нравится этот ответ, — сказал он тихо.
— Не привыкай к таким простым переговорам.
— Поздно.
Она покачала головой, но улыбалась.
И впервые за долгое время ей не захотелось сразу объяснить себе, что именно происходит и какие у этого будут последствия.
До номера они дошли не сразу.
Кими то задержал её у лифта, то снова целовал, то смеялся сам над собой, потому что радость явно мешала ему вести себя спокойно. Изабель сначала пыталась смотреть строго, потом сдалась.
— Ты сейчас ужасно довольный, — сказала она, когда они наконец вышли на его этаж.
— Да.
— Даже не споришь?
— Нет. Это правда.
— Удивительный вечер.
— Я стал честнее минут двадцать назад.
Он сказал это легко, но Изабель всё равно почувствовала, как внутри снова стало тепло.
Номер у него был чуть больше её, но такой же безликий, как все отельные номера в гоночном календаре: светлые стены, аккуратная кровать, чемодан у кресла, зарядки, открытая сумка с командной одеждой, кепка Mercedes на столе. На спинке стула висело худи. У окна стояла бутылка воды, уже наполовину пустая.
Кими закрыл дверь и на секунду остановился.
Изабель тоже остановилась.
В коридоре всё было проще: смех, лифт, шаги, его руки на талии, её согласие, произнесённое вслух. В комнате тишина стала ближе.
Кими повернулся к ней.
— Всё нормально? — спросил он.
Изабель кивнула.
— Да.
— Хорошо.
Он подошёл медленно. Изабель сама взяла его за край футболки и притянула ближе.
Кими улыбнулся.
— Очень решительно.
— Не комментируй.
Он успел прошептать «ладно» — и потом она уже целовала его, а он отвечал сразу, тепло и всё ещё немного неверяще.
Они долго стояли у двери, потом у окна, потом почему-то у стола, где Кими задел бедром стул, и тот громко скрипнул.
Изабель отстранилась и рассмеялась.
Он тоже рассмеялся и снова притянул её к себе, уже осторожнее. Его руки были тёплыми на её спине. Она положила ладони ему на плечи, потом обняла за шею, чувствуя, как постепенно из тела уходит последний остаток рабочего дня.
Формула-1 никуда не исчезла.
Но сейчас она хотя бы осталась за дверью.
Позже они оказались на кровати — сначала сидя рядом, потом полулёжа поверх покрывала. Кими снял кроссовки, Изабель забралась с ногами, он накинул на неё свою собственную худи, когда она сказала, что кондиционер работает слишком сильно. Она хотела возразить, что ей не холодно, но худи уже пахло им, и спорить стало бессмысленно.
— Ты улыбаешься, — сказал он.
— Нет.
— Да.
— Тебе показалось.
— Я теперь твой парень. Мне можно замечать.
Она повернула голову.
— Ты собираешься использовать это в каждом споре?
— Да.
— Тогда я уже жалею.
— Поздно. Ты же согласилась.
Она толкнула его плечом. Кими поймал её руку и удержал, переплетая пальцы.
Некоторое время они просто лежали так, без особой темы. Говорили то о гонке, то о Франко, то о Маии, которая за один вечер успела стать для Изабель человеком, с которым действительно хотелось встретиться в Сильверстоуне на кофе.
Кими потом начал рассказывать про Италию.
Сначала — про детство, картинг и то, как однажды после гонки он так хотел доказать, что не устал, что отказался снимать ботинки, сел в машину и уснул через три минуты. Проснулся уже дома, всё ещё в куртке, с одним ботинком на ноге и вторым где-то под сиденьем.
— Мама сказала, что чемпионов так не выращивают, — рассказывал он, водя большим пальцем по её ладони. — А папа сказал, что если я могу спать в экипировке, значит, адаптация к автоспорту идёт успешно.
Изабель улыбнулась, уткнувшись щекой в подушку.
— Очень педагогично.
— Итальянская школа.
Потом он вспомнил, как в младших сериях однажды перепутал две одинаковые двери в моторхоуме и вошёл не туда, где ждали его, а туда, где другой пилот обсуждал с инженером настройки.
— И что ты сделал? — спросила Изабель.
— Сказал: «Извините, кажется, я не в своей драме».
Она рассмеялась.
— Ты правда так сказал?
— Да. Мне было шестнадцать, я считал себя очень остроумным.
— А сейчас?
— Сейчас я знаю, что был прав.
Она снова рассмеялась, уже тише.
Кими рассказывал ещё: про Формулу 3, где после неудачной квалификации пытался ходить мрачнее обычного, пока один из механиков не сунул ему мороженое и не сказал: «Ешь. С холодным сахаром всё проходит быстрее». Про Формулу 2, где он однажды слишком уверенно сказал, что понял трассу, а через час трасса доказала обратное. Про дом в Италии, где летом всё пахло по-домашнему, солнцем и горячим асфальтом у картодрома.
Изабель сначала отвечала.
Потом всё реже.
Сначала коротко смеялась в нужных местах. Потом только тихо хмыкала. Потом перестала вставлять реплики совсем, хотя рука её всё ещё лежала в его руке.
Кими не сразу заметил.
— И я тогда говорю ему, что если он ещё раз назовёт мой круг «почти хорошим», я... — Он остановился.
Изабель не ответила.
Он чуть повернул голову.
Она спала.
Лицо расслабилось, одна рука осталась у него на футболке. Усталость всё-таки забрала своё — мягко, без тревоги, просто выключив её в тот момент, когда рядом стало достаточно спокойно.
Кими лежал неподвижно несколько секунд.
Потом очень тихо улыбнулся.
— Ладно, — прошептал он. — Эту историю ты пропустила.
Он осторожно дотянулся до лампы и выключил свет.
Номер погрузился в полумрак. За окном ещё шумел отель: где-то закрылась дверь, кто-то прошёл по коридору, лифт мягко звякнул на другом этаже. Мир не остановился. Завтра будут перелёты, сообщения, Сильверстоун, новая неделя, новые взгляды, новые причины быть осторожными.
Но сейчас ничего из этого не требовало ответа.
Кими лёг рядом и осторожно обнял её со спины. Изабель чуть пошевелилась во сне, ближе прижимаясь к нему, и он замер, чтобы не разбудить.
Потом выдохнул.
Тихо.
Счастливо.
Впервые за долгое время ему не хотелось торопить следующий день.
Хватало этого: тёмного номера, её тёплой руки под его пальцами и простой мысли, которую они наконец произнесли вслух.
Они вместе.
По-настоящему.